Власть. Солнце Техаса.

— Ну, что ты мне интересного скажешь? — спросила я у моргающей головы Марии, которую поставила под колпак в своей же новой комнате в Вольтерре — Я тоже не знаю.       Да, мы тогда победили, спасибо итальянцам, иначе бы эта жуткая голова не находилась бы в моей комнате на спице под стеклянным колпаком. Вот видели розу из «Красавица и чудовище»? Вот под таким же колпаком. Только в моём случае там не роза… Говорить она, понятное дело, не может — пострадали связки во время отрыва — но вот выражать свои эмоции лицом она может. Как по мне, это довольно жутко и одновременно прикольно. Как деталь от Lego. Хоть поговорить можно с кем-то, хоть и в формате монолога.       Вообще, за те несколько дней, что мы уже находимся в Италии, Мария особо не проявляла каких-то эмоций на мои попытки, но мне было на это всë равно. Как минимум потому, что был достигнут результат моей жертвы, а это значит, что моя семья в безопасности. Вопрос в другом, как скоро я смогу дать дëру отсюда так, чтобы это не было нарушением договора и моих олимпийцев не насадили на спицы, как я голову Марии. Однако, признаюсь, иметь в качестве сувенира голову врага довольно прикольно.       Сия картина позабавила Аро, когда тот увидел в моих руках голову виновницы торжества. Возможно, он в какой-то степени ей благодарен, ведь без неё он не узнал обо мне. Мне же с этого ничуть не легче, и я бы не расстроилась, если бы мы так и не встретились. Сейчас же я обживаюсь в своей новой комнате, в которой толком не успела побыть до отъезда. Она намного лучше, чем предыдущая. Ту я бы вообще назвала норой, но ладно. Сейчас же у меня практически однушка, если мы говорим о классическом понимании пространства — нормальная мягкая кровать, шкаф со сменной одеждой, много книг и даже телевизор. Единственное требование — никакой связи с внешним миром, а это значит, что я попрощалась с sim-картой до конца договора, но это не такая проблема на фоне всего остального. Так, на чëм я остановилась? А, комната! Окна маленькие под потолком, но, спасибо крови, я могу легко до них допрыгнуть и даже зацепиться за мелкие выступы, чтобы посмотреть на мир. И ванная комната получше, как и средства гигиены.       Еду мне, как и раньше, приносят готовую. Ну, в моём понимании готовую, хотя я бы сейчас всë отдала за огромную тарелку макарон с сыром. И кетчупом. И огромный бургер. Жирный такой, чтобы аж до локтей текло. Обязательно всë это съем, как только смогу выбраться отсюда. Сейчас же мне раз в день приносят чей-нибудь стейк весом около трёх килограммов, но, благо, с человечиной Аро завязал. Как и с физическими истязаниями. Видимо, ему хватило посмотреть у приближённых в сознании битву и увидеть, насколько я жестока в убийствах. Я не считаю себя садисткой, но, должна признать, что уничтожение собственных врагов приносит мне удовлетворение, а уж тех, кто хочет навредить моей семье…       С Джаспером нам тогда и не удалось нормально поговорить после битвы. Залитые кровью новорождённых, что в них недолгое время остаётся, мы лишь смотрели друг на друга, пытаясь защититься в той ужасной битве. Как мы поняли, у Марии был кто-то с даром щита, ведь дар Джаспера на них не действовал, но мы так и не смогли его вычислить и, в какой-то момент, просто убили его в общей мясорубке. В эту же секунду манипуляции майора сработали, но для нападавших было слишком поздно — в бой вступили Джейн и Алек, поэтому можно не продолжать. Феликс и Деметрий быстро нашли сбежавшую с поля боя Марию и, под одобрительные возгласы толпы итальянцев, отдали мне на растерзание.       После употребления человеческого мяса моё обращение перестало быть столь впечатляющим, как раньше, подавляемое вампирской половиной, но всë равно появлялись клыки, длинные когти и сияющие лунным светом глаза. Я с самого начала, как узнала о том, что Мария собирается напасть, хотела убить её, а теперь же у меня есть прекрасная возможность и полная свобода в этом. Я видела чуть в стороне Джаспера и понимала, что он не хочет, чтобы я совершала это действо, но стоящий за моей спиной Кай напоминал нам обоим — выбора у нас нет. И, едва не потеряв в этом неравном бою правую руку, которая до сих пор побаливает в районе плеча, я смогла оторвать этой суке её дрянную голову. Тело, естественно, сожгли вместе с остальными трупами, а голова осталась в качестве сувенира.       Ещё следующие пару дней я провела в праздности, отсыпаясь и читая. Потом же мне это надоело и я пошла искать тот корт, где когда-то Кай чуть не сделал из меня бифштекс. Нет, я не хочу освежить в своей памяти прошлый пройденный материал, а просто хоть как-то убить время, пока кто-нибудь не убил меня. Или я кого-нибудь. Но я остановилась у выхода в безжизненный сад, тот самый, где под испепеляющим летним итальянским солнцем всë умирало. Хотя, когда я была тут последний раз, лил непроглядный ливень. Но снова тут сухо.       Я осторожно подошла ближе, на границу яркого света и тени, и нерешительно протянула руку вперёд, подставляя её под обжигающие лучи полудня. Этот двор — единственное место, где вампиры могут быть на солнце и не быть замеченными людьми. Или я. Моя кожа сейчас тоже невероятно сверкает, словно меня макнули в банку с серебристым шиммером — яркие искорки слепили глаза, но я решилась выйти полностью и подставить всю себя под свет.       Босые ноги, касаясь горячей мёртвой земли, будто снова оказалась в Техасе. Солнце старается изо всех сил жарить мою кожу, но я чувствую только приятное тепло на открытых участках тела. Тела полукровки. Питание, которое мне тут предоставляется, не даётся мне возможности поправиться, как и вернуть себе волчьи черты. Нет, мне даже периодически нравится моя нетронутая загаром сияющая кожа, клыки, но я скучаю по солнечным ожогам, возможным царапинам… да даже по ПМС, будь он неладен. Да и, как мне кажется, когда я не настолько вампирша, секс куда интереснее. Либо мне так повезло с мужчиной, что с ним каждый секс, как первый. А что, нужно всегда думать исключительно о позитивных вещах… Даже когда ты в одном очке. Не, ну ладно. Иногда впасть в депрессию необходимо, но только не надолго.       В голове всплыл момент, когда я впервые увидела его. Моего майора. Это было в Форксе около школы, когда я привезла документы на зачисление. Тогда он был в компании Эдварда. И тогда же я поцарапала ногу о какую-то детали дядиной машины. Джаспер потом признался, что в тот момент ему совершенно сорвало башню от запаха моей крови и только названный брат смог его удержать. Тогда же вечером он на охоте выпил нескольких оленей, пуму и часть медведя, которого тогда завалили кланом. А ещё тот, где я была с ног до головы в крови ублюдков, что собирались изнасиловать Беллу. Я для всех стала монстром. Чудовищем, в котором нет ничего хорошего. Которое способно только убивать. Но не для Уитлока. Он не стал смотреть на меня иначе, за что я ему всегда буду благодарна. — А ведь найдëтся извращенец, который не погнушается твоей волчьей половины, — я прекрасно слышала приближающиеся шаги Алека, но надеялась, что он всë же пройдёт мимо — Ты бы ещё в белье вышла. — За извращенцев получишь в горло, — рыкнула я и подошла к бессмертному — И что не так с моей одеждой? Что было в шкафу, то и надела. У меня там не торговый центр.       Ну, не совсем. В шкафу висело несколько пар одинаковых чёрных брюк, одни из которых я обрезала под шорты. Да, я немного перестаралась и они коротковаты, но не под самой же жопой они заканчиваются. И сочеталось это всë с простой белой рубашкой. Хотя, учитывая любовь Аро к экспериментам над моей персоной, очень скоро она станет в красную крапинку. — Ты чего тут? Мимо проходил? — Да как же. Пока ты здесь, пройду я мимо только свою комнату, — мы оба оценили иронию вампира, но тот быстро перешёл к делу — Кай тебя звал в кабинет. В своей комнате тебя не было, так что… В общем, искать долго не пришлось. — Понятно, — только и сказала я, вспоминая, где находится личный кабинет со-лидера Вольтури.       Вообще, этот чьëрт дал мне пищу для размышлений в нашу последнюю беседу. Я в мыслях назвала этот план «Роди себе во спасение». Нет, ну, объективно, так и есть. Что тут добавить? Нечего. Будет хорошо, если сработает. Если же нет, то я разорву того, кто притронется ко мне с подобными намерениями. И все в клане прекрасно знают, что я могу этого сделать. Уж оторвать руки и член особо старателтному у меня не составит труда. — Заходи, — услышала я, стоило мне подойти к двери из красного дерева. — Скажи мне что-нибудь хорошее, — я закрыла дверь и села в кресло напротив Вольтури — Поговорил с Аро? — Нет. Ещё не время. Я пока только подготовил это, — он протянул мне скрепленные листы бумаги — Там я прописал все наши обязательства друг перед другом в случае удачи предприятия. И неудачи тоже. Всякое же быват. Я постарался предположить максимум ситуаций. — Чего так много? — я бегло пробежалась по количеству страниц — Я родить собираюсь, а не родину продать. — В твоём случае, это недалеко от истины. Радуют только два факта — Аро не читает сознания братьев, а никто из Калленов не может воздействовать на тебя. Следовательно, до определённого момента, прописанного в договоре, наш секрет не покинет этого кабинета, — Кай взял и положил свой экземпляр перед собой и продолжил — Внимательно прочитай, чтобы потом не было сюрпризов. Допишешь, если что-то не устроит и мы обсудим. — Меня больше интересует, какого хрена тут столько воды? — не то, чтобы я была сильна в договорах, но даже это казалось мне чересчур — Мы же вроде обсудили всё? — Пойми. Ни ты, ни я не хотим проблем в будущем. Нужна лишь спокойная жизнь. В той или иной степени.       В принципе, хер поспоришь. Стащив ручку, я быстро вернулась в свою комнату и стала внимательно читать под недовольным взглядом насаженной на спицу Марии. POW JASPER       Пустыня уже выглядела так, будто ничего не происходило тут неделю назад — пара песчаных бурь закрывают вопросы довольно неплохо. Или сдувают пепел армии, грозящей разрушить привычный мир. Впрочем, какая разница, верно? — Нам нужно возвращаться. Но через пару дней приедет Элис, — старалась приободрить меня Розали, когда она, Эмметт и Леа загружались в машину Барти — Но и ты сам не пропадай, пожалуйста. Звони, пиши или ещё как-нибудь давай о себе знать.       Битва почти не оставила следов как на красивом лице названной сестры, так и на лицах остальных, но по эмоциям и глазам я видел, что они никогда не будут прежними. Две бойни почти подряд — я успел отвыкнуть от этого за годы спокойствия с Калленами. — Да, конечно, — хотел ответить более эмоционально, но вышло скорее механически — Питер с Шарлоттой тоже обещали прибыть где-нибудь через три-четыре дня. Осуждать не стану их желание отвлечься от прошедшей мясорубки.       Наш с Хезер дом был в нескольких километрах от Хьюстона — для бессмертного достаточно близко, но не слишком близко для человека, чтобы тот увидел что-то «не то». Так что даже днëм тут мы были в абсолютной безопасности, ведь этим съездом пользовались раз в пятилетку, если не реже, а после песчаных бурь так вообще дороги не видно несколько дней и никто не рискует ехать в нашу сторону.       Родня вскоре уехала. Мы довольно тепло попрощались, но я снова остался один. Мне не нравится такая тишина в этом доме. Он подразумевался для семьи из нескольких человек, но никак не для одного бессмертного, вынужденного коротать свои дни в бессмысленном ожидании. Нет, не бессмысленном. Тут я не прав. Скорее, у меня нет выбора, кроме как ждать. А это максимально паршиво. Хочется что-то сделать, но я прекрасно понимаю, что пока не могу ровным счётом ничего. Бесит!       Я прошёлся по дому так же, как это делал в день, когда вернулся из Италии без Хезер, оставив её на милость чокнутого коллекционера. Причём по её собственному желанию — и тут я ничего не мог сделать. Даже физически не получилось бы ни запереть, ничего. Тут даже не знаешь, что хуже — мстительные северные волки, живущие по правилам крови в снегах или же итальяшки, попивающие французский Шартрез с кровью по пятницам. Не хочется вызывать гнев как тех, так и других — не знаешь, чем обернëтся. Эх, забыли бы про нас на несколько веков… Было бы очень славно.       Внезапно постучали в дверь. Для меня это действительно внезапно, ведь я даже не слышал приближающихся к дому шагов. Чтобы вампир и не слышал? Да нет, это какая-то небывальщина. Нонсенс для нашей природы. А когда я спустился на первый этаж, то по запаху быстро догадался, кто стоит у меня на пороге. Волк. При этом, ни разу не квилет. Скорее, родня Барти. Я открыл. На моё удивление, там была высокая жилистая женщина средних лет с яркими рыжими волосами, напоминающими всë того же Барти, только глаза были пронзительно голубые, почти прозрачные, словно созерцающие иные миры. Или мою душу — зависит от того, как долго в них смотреть. Тонкие губы, подкрашенные тëмной помадой, были сжаты в линию. И я почти сразу догадался, кто это, а потому был весьма и весьма удивлён. — Небезызвестная тëтушка Линда, я не ошибаюсь? — в ответ провидица кивнула и вошла в дом, держа в руках небольшую дорожную сумку — Чем обязан подобным визитом? Знаю, путь был неблизкий… — Я по поводу моей племянницы, мальчик, — хм, если я для неё «мальчик», то сколько ей вообще лет, но, думаю, мне за такой вопрос в лëгкую вырвут язык — Она у хладных итальянцев? Заключила договор. — Да, — меня несколько смутила её манера перескакивать с интонации на интонацию, а в сопровождении её строгого тона я вновь поучаствовал себя школьником — Что же… — Она скоро вернëтся. Я подожду, — она сказала это так, будто Хезер явится сюда с минуты на минуту — У вас будут волчата. Ты будешь должен их беречь!       Мне оставалось только моргать. Я прекрасный понимал, о чëм идёт речь в этом довольно однобоким диалоге, но Хезер была права — её тётушка действительно очень странная женщина. Нет, одета она довольно обычно для климата Техаса, а вот речь отрывистая, ломаная, будто в лесу ветки хрустят. Её странность чувствуется именно нутром, когда ты понимаешь, что человек не такой, как все остальные. Женщина, поставив сумку на пол, стала рассматривать обстановку дома. Та была ещё не полностью обжита — Хезер хотела заняться этим позже, но не успела. Наверное, сделает это позже. Линда же только хмыкала, когда рассматривала какую-нибудь деталь интерьера, но, как я понял, это ничего не значило. Ни одобрения, ни осуждения. — Хеззи не говорила, что значит для волка отказ от имени, — гостья спокойно села на диван и я напротив неё в кресле с немым ожиданием ответа — Ковен состоит из множества стай, у каждой из которых есть название. Оно же и служит фамилией в человеческой жизни. Сейус, Крастри, Сивáя, Мортус и далее. Но не у Хез. По правилам, имя даётся по отцу, что и было сделано, но по крови она относилась к стае матери — самой многочисленной в клане. Я это говорю тебе, мальчик, для того, чтобы ты понимал масштаб ответственности. Старейшина примет ваших волчат в ковен, они будут частью стаи Сивáя… Это само собой. Кровь защищает кровь, какой бы она ни была. Но вопрос в другом. Пока у вас нет потомства, прямой крови, Хезер не может просить помощи ковена. Ситуация была бы иной, если бы она не брала твоё имя, а ты бы взял её, но что сделано, то сделано.       В этот раз Линда говорила спокойно и связно, в отличие от нашего начального диалога, оставляя меня в раздумьях. А они были. И довольно противоречивые, надо признать. Так, начнём с самого начала… Она взяла моё имя, тем самым отрекаясь от семьи. Это значит, Хогуту будут защищать наших будущих детей, но не её. Не то, чтобы мы всë это время в этом нуждались, но тем не менее неприятный момент. Наверняка, Хезер об этом прекрасно знала, но всë равно решила сделать то, что сделала. Что же, с этим вопросом более или менее разобрались. Второе — у нас будут дети. Не хочу называть их волчатами, как это делает Линда, но отрицать в них наличие волчьей крови бессмысленно — у них бабушка волчица, так что какие споры. Ладно, опустим лирику. Меня радует момент наличия даже не одного ребёнка, но я опасаюсь, что это может за собой повлечь. Вообще, я задумывался об этом, когда узнал, что Хезер вообще способна к… кхм… воспроизводству, но теперь, когда волчья гадалка ставит перед фактом, то ощущения несколько иные. Чëрт, я буду как Аро, если скажу, что мне интересно, какие дети получатся, но это действительно так. Может этот омерзительно, однако да. Что в них сильнее проявится? — И вы проделали столь долгий путь, чтобы мне сказать всë это? — я облокотился о колени и покачал головой — Я не знал части всего сказанного, это верно, но даже то, что я узнал, не изменит моего отношения к вашей племяннице. Может она и не нуждается в помощи физически — тут грешно спорить, но морально… Я всегда буду рядом с ней. — Хорошо, — будто отрезала Линда — Иначе я сама оторву тебе голову. — Я в этом не сомневаюсь, — я поднялся с дивана и пошёл в сторону кухни — Не хотите чаю? Или, может быть, бренди? — Ты мне уже больше нравишься, — в голосе слышалась довольная улыбка — Ты чем-то похож на Юстина. Отца Хезер. Не внешне, а внутренне. То же смирение, но и воля. — Какая воля, когда нет выбора? — я протянул женщине бокал с напитком — Ничего не остаётся, кроме как ждать. Мерзко. — А это самое сложное, мальчик. Научишься ждать — сможешь получать. Ожидание никогда не было лëгким испытанием