Посетитель нагло врёт

Зелёный цвет становится зависимостью, сил от него убежать совершенно нет, везде преследует этот болотный оттенок, он тёмный, манящий и сокрушающий. Взгляд этих глаз не покидает, чувствуешь собственное поглощение целиком и без остатка, словно это какие-то колдовские чары. «Я сошел с ума совсем. Мне мерещишься везде, засыпаю и опять жду во сне, чтобы обнять, но снова ночью я не встретил тебя» — шепот больного человека разносится по комнате, отдаваясь ничем иным как безжалостной тишиной. Невидимая рука сжимает горло, давит так сильно, что глаза закатываются под веки, а взор заполняется пеленой перехода в загробный мир, где находятся погибшие родные. Небо чёрное, покрытое далекими звёздами, дарит надежду, что где-то под ним находятся глаза цвета русалок, чертей, леших и ведьм. Глаза красные как тот алый закат, когда всё ещё было хорошо. Солёные капли стекают по бледному молодому мужскому лицу, обжигают теплом, они до ужаса раздражают. Комната сжимается, давит по вискам, нет энергии хоть какому-либо сопротивлению. Арс скручивается в позу эмбриона, глаза льда становятся серыми, страшными и отвратительными. Невыносимая боль бьёт по животу, груди, по сердцу. Хочется расцарапать собственное худое тело, украсить красными отметинами, а потом днями наблюдать, как они заживают, но Попов сдерживается. Страх надавить слишком сильно, измазаться красной жидкостью, действительно быть одной ногой в могиле. Арсу больше нравится истязать собственный разум, топиться в собственных мыслях, позволять муравьям в своей голове поглотить не только мозг, но и все остальные органы и даже ткани. Теперь он — это размышления, а они — это адское мучение. Носом дышать не получается, ртом же очень тяжело. Бариста кусает и так сухие бледные губы, постоянно хватает воздух, сглатывает слюни. По телу мурашки, вредные и противные, хочется поскорее избавиться от них, но даже одеяло не помогает. Сон не идет совершенно, тяготит его томительное ожидание, а мысли добавляют ещё больше нервотрёпки. Арс судорожно делает глоток прохладной воды, шмыгает носом, отворачивается к стене. Ещё секунда и он засыпает.

***

Антон пропадает на целых три дня, что кардинально меняет настроение Арсения Попова. В начале бариста не сразу понимает, что происходит, когда смена заканчивается, и любимый гость не оказывается за привычным столиком. До самого конца рабочего дня Арс отмахивается от негативных мыслей и думает, что тут ничего страшного, возможно, просто возникли дела и Антон придёт чуть-чуть попозже. Однако, несмотря на отрицание происходящего, сердце покрывается иглами, которые при каждом движении органа впиваются всё глубже. Они называются страхом. Второй день начинается со злости, когда после обеда вечером приходит кто угодно, кроме кудрявого гостя. У Арса начинаются проблемы с координацией, его штормит, коленки трясутся, а голова кружится. Парень в любую свободную минуту хватает красный шарф, вдыхает запах шерсти и только в этот момент утопает в небольшом спокойствии того, что всё-таки Антон существует, и Попов его не выдумал в бреду одиночества. Казалось бы, подумаешь, можно ведь написать и узнать что же произошло, если бы не тот факт, что любимый гость перестаёт заходить в сеть, а звонить Арс дико боится. Бариста пытается внутренне сторговаться с самим собой, что возможно у Антона просто заканчиваются средства, если учитывать какими купюрами он оставляет чаевые. Ещё одними вариантами выступают идеи, что он тоже заболел, или к нему приехали родственники. Всеми силами Арс отгоняет от себя мысли о том, что произошло что-то пугающее вроде аварии или чего-то подобного. Всепоглощающая печаль съедает целиком, душит и издевается над Арсением, доводит его до истерик. Третий день становится самым болючим и мерзким. У баристы весь фартук набит деревянными палочками и пластиковыми крышечками, сам он с огромными синяками под глазами и до ужаса бледный. Он нервно поправляет очки, убирает челку с глаз, долго смотрит в одну точку. Резко дверь открывается, и бариста узнает знакомое лицо. Серёжа с веселой улыбкой приближается к другу, сжимает ладонь Попова, хлопает по плечу. Парень одет в длинное серое пальто, черную футболку и полосатые черно-белые брюки, выглядит достаточно привлекательно, чтобы Арс смог поднять глаза и оценить образ. — Хорошо выглядишь, Серёж, — голос баристы слабый и усталый, в руках он вертит ручку, оперившись локтями об столешницу. — А ты как-то не очень, что-то случилось? — Похоже, что Серёжа действительно беспокоится, он кладет теплую ладонь поверх холодной арсовой и сжимает её. Попов поднимает безжизненные глаза и отвечает: — Понравился парень, ходил каждый день, а теперь третий день нет… — гость молчит пару секунд, обдумывая слова друга, а потом произносит: — Да я думаю, придёт ещё, не стоит так расстраиваться, а что с тем, которому ты написал? — Арс слышит это и нервно улыбается. — Один и тот же человек, Серёж, — друг удивленно поднимает брови и говорит очевидное, словно надеясь, что Попов настолько глуп: — А ты ему писал почему пропал? — У баристы вновь проскальзывает кривая гримаса в придачу с нервным тиком на глазу. — Он не в сети, вообще исчез, — тут тухнет и Серёжа, чувствуя безвыходность ситуации. — Напиши ему тогда что-нибудь, а когда зайдет, то точно придет сюда. Сейчас придумаю. Что-то из песни Магомаева: «Ночь пройдет, наступит утро ясное, знаю, счастье нас с тобой ждет». — Ещё старее песню не вспомнишь? — Саркастически отвечает Арсений, однако другу всё равно на такое замечание, он ловкостью рук выхватывает мобильник со стола Попова и заходит в социальную сеть. — Как там его зовут? Как подписан? — Заваливает вопросами Матвиенко, но потом он утихает, когда понимает, что Арс переписывается всего с несколькими людьми, и вычислить того самого парня довольно легко. — Ааа, Антоша, что же, пишу, — говорит себе же Серёжа и быстро строчит текст песни. Арс на всю эту ситуацию даже не успевает среагировать, бессонные ночи мучают невыносимо, не дают баристе даже сил надавать другу подзатыльников. — Всё. Написал, — победно завершает монолог Матвиенко и отдает телефон Попову. Тот обиженно пихает гаджет в карман джинс и произносит монотонным голосом заученные фразы: — Кстати, здравствуйте. Что будете заказывать? — Серёжа вновь начинает весело улыбаться и отвечает: — Какао с маршмеллоу, всё-таки октябрь, хочу чего-то этакого, — Арс кивает и указывает садиться за ближайший столик. Внутри Попова бушует шторм, он будто здесь, но и словно в воспоминаниях, где кошачьи глаза манят приблизиться к ним и прикоснуться к щекам хозяина. Там, где есть кудрявые локоны, длинная худая спина, тонкие поджатые губы и очень горячие ладони. Обжигающая шея, ледяное дыхание и длинные пальцы. Там, где его обнимают, где ласкают и принимают. — Заказ готов! — Оповещает бариста гостя.