shower with love! bnha

погода была потрясающей. темный вечер, на часах показывало ровно одиннадцать. уже не слишком жарко, но и не слишком холодно. руки словно каждую секунду покрывались мурашками. обхватывая себя руками каждый раз от резко пришедшего ветерка, я думала что приготовлю на завтрашнее утро. стоя на балконе своего общежития, в которое мы заселились недавно, я вспоминаю первые дни, проведенные в академии. смущенные взгляды, трясущиеся руки, легкая одежда, и самое главное — глаза кацуки. да, все замечают его сильную причуду и выдающиеся способности, и я тоже вначале думала о его мощи, но узнав его поближе, я поняла, что он тот человек. сверкающие от решимости глаза, следующие за своей мечтой. теплые руки, обжигающие кожу если попросить прикоснуться. эти качества и еще миллиард других я полюбила в нем. услышав едва заметный стук в дверь, я вышла с балкона, направляясь в сторону выхода из комнаты. я уже знала кто там, уже наизусть выучив эти два необычайно тихих для него тук — тук. — заходи, — прошептала я, открывая путь для бакуго. — сегодня ты пораньше. — я улыбнулась, смотря на него. бакуго, войдя в комнату, подошел к моей кровати и сел на нее. он как и обычно ожидал, когда я принесу его любимый чай с хрустящими мягкими крекерами. мое окружение действовало на него как лекарство. со мной он вел себя иначе, чем с другими. на нем была светлая рубашка, слегка приоткрытая на две верхние пуговицы. под ней же обычная белая футболка и наш парный кулон. острые пепельно — блондинистые волосы торчали в разные стороны, красные, иногда оранжевые глаза, и постоянно нахмуренные брови, сводящиеся к переносице. смотря на него, я вспоминаю наши первые минуты, проведенные вместе. чрезвычайно гордый, предпочитающий действовать в одиночку. тогда, после уроков, по пути домой, он рассказал мне обо всем: о семье, причуде, и я рассказывала ему что — то в ответ, радостно и звонко улыбаясь. я его пожалела и позвала к себе домой на чай, и вот тогда мы стали каждый день захаживать друг к другу, игнорируя многозначный смех и слова родителей. я полюбила его хмурый, а иногда и спокойный вид. — бакуго, как ты? — подойдя к нему, я провела по его волосам ладонью, делая небольшой массаж. он расслабился и вымолвил: — все хорошо, — я коснулась его лица, проведя по щеке. — немного устал. — бакуго сегодня немногословен. все еще проводя по его лицу ладонью, я заметила небольшую ссадину, явно новую. не став уточнять откуда она, я встала с кровать, двигаясь в сторону письменного стола. достав из нижнего ящика аптечку, я тут же вернулась к нему. — не шевелись. — сказала я, приподнимая его голову за подбородок. — приподними голову. бакуго послушался. промыв аккуратно рану перекисью водорода, я удалила из раны мелкие инородные предметы и частички грязи. парень немного прищурился от боли. — потерпи. — далее немного зеленки, а затем пластырная повязка. — умница. кацуки нахмурился, но продолжал молчать. такой обычный, не грубый, тихий. его грудь то поднималась, то опускалась, глаза остались полузакрытыми, его правая рука, такая теплая, слегка шершавая расположилась на моей талии, притягивая к себе еще ближе. спокойное дыхание переместилось на мою шею. от таких действий я жутко покраснела, пытаясь отстраниться от накрывшей меня волны смущения, а аптечная коробка сдвинулась в сторону, на середину моей кровати. — я могу тебя поцеловать? — спросил он, поднимая взгляд и вглядываясь мне в глаза. — хорошо, — ответила я, пододвигаясь к нему еще ближе. и наконец поцелуй. такой искренний, его можно считать спасательным. бакуго не торопился, лишь иногда отрываясь пополняя запасы кислорода. и в этот момент я хотела увидеть его, понять, быть им, почувствовать. я бы сделала все, чтобы увидеть его душу, залечить его проблемы. — я люблю… — прошептал он в очередном перерыве от поцелуя. — мой чай? — усмехнувшись, сказала я, уже полностью отстранившись от него. парень слегка улыбнулся, поглаживая мою талию. — нет, глупая — слегка грубо высказал он, держа меня за подбородок. — тебя. мое дыхание задержалось. я видела лицо парня в свете моей настольной лампы. теплый свет мягко освещал очертания его лица, волос, одежды. перед ним я не стеснялась быть собой, вечерами смеясь от его глупой неудавшейся шутки, или баловаться, когда у обоих игривое настроение. с ним я не боялась быть собой. — я люблю тебя. — вымолвил он, касаясь моего лба губами, и оставляя практически невесомый поцелуй. и тогда я поняла, что стала тем самым драгоценным сокровищем в его жизни, тем последним вдохом кислорода, последним глотком прохладного воздуха в самую знойную жару.