Парикмахер от слова хер

Кудрявый шатен сидел неподвижно в вагоне метро и пялился в точку перед собой, анализируя все, что с ним успело произойти за последние несколько часов. Он рьяно пытался понять, где был тот самый звоночек, гласящий о том, что день его сегодняшний пойдет по одному знакомому всем месту. Конечно, Антон знал, что удариться мизинцем, выходя из душа, это уже тебе не «доброе утро». Пролить кофе на новую рубашку, чтобы потом впопыхах искать ей замену в куче неглаженной одежды, тоже удачей не назовешь. Но вот, наверное, когда он уже почти дошел до метро и понял, что забыл телефон — вот в этот момент, скорее всего, нужно было вернуться и остаться дома, а не, найдя в себе силы, все равно ехать до пункта назначения, чтобы расстраивать себя на всю оставшуюся неделю. Пока Антоновы белоснежные кеды по умолчанию подрабатывали ковром для всех пассажиров вагона, Шастуну ведь даже пришла в голову мысль, что сегодня не его день, но парень ее благоразумно проигнорировал, ведь с таким настроем роль точно не получить, верно? Все оказалось намного проще: роль он просрал не из-за какого-то неправильного настроя и даже не из-за отсутствия таланта, а из-за того, что ему почти прямым текстом сказали, что парню не помешало бы подстричься. Класс. Встать в шесть утра, плестись через всю Москву, отстоять часовую очередь на ногах, чтобы в конце услышать «Парень, тебе не на пробы нужно, а в парикмахерскую». Вот это у Антона Шастуна называется высокопродуктивный день. Антон уже шел от метро до дома, погруженный в свои мысли и с опущенной вниз головой, пока его взгляд не зацепился за небольшую цветастую стрелочку, нарисованную на асфальте и утверждающую, что вот буквально за поворотом открылась новая парикмахерская. Очень вовремя. Парень ухмыльнулся про себя и завернул за угол — все-таки действительно нужно бы привести кудряшки в порядок, а то скоро эту самую напольную рекламу Антон даже не увидит. Он открывает дверь и удивленно приподнимает брови — в небольшом помещении никого. Он делает два шага к столику администратора в полной уверенности, что он в парикмахерской находится один, и оглядывается ещё раз, рассматривая новую мебель и сдержанный дизайн в пастельных тонах, что выглядит довольно элегантно для такой шарашкиной конторы в их стремном задрипанном районе на окраине города. Вдруг практически из ниоткуда выскакивает чудаковатый темноволосый парень с широкой улыбкой на лице, а у Шаста за секунду вся жизнь проносится перед глазами. Он вроде в парикмахерскую пришёл, а не на хоррор квест. — Добрый день! — дружелюбно здоровается брюнет, от яркости улыбки которого даже челка, лезущая в глаза, не помогает спрятаться, — Меня зовут Арсений, как я могу к вам обращаться и чем я могу вам помочь? — Здравствуйте, Арсений. Меня зовут Антон и мне нужна помощь вот с этим, — парень красноречиво обводит пальцем лохматое недоразумение на своей голове, — нужно привести это в божеский вид. Голубые глаза Арсения сканируют причёску шатена, и он задумчиво прикусывает нижнюю губу, наверное, уже представляя, сколько сможет содрать за свою услугу. А затем, с важным видом кивнув сам себе, отходит в сторону, рукой указывая на кресло рядом с собой. — Присаживайтесь, — и опять улыбается. Своей дружелюбной слащавой улыбкой, от приторности которой во рту пересыхает и резко хочется пить. Антона передергивает. Возможно, если бы не такой веселый день Шастуна, эта улыбка воспринималась бы иначе, и, может, даже получила бы ответную, искреннюю, ведь отрицать тот факт, что парень симпатичный и располагающий к себе, довольно глупо. Но Антон живет в своей суровой реальности, со своими претензиями к судьбе и со своей тяжело подавляемой агрессией на весь мир. Поэтому он просто коротко кивает и плюхается в кресло, позволяя мастеру накинуть на себя накидку и начать работать. Шатен почти сразу достаёт телефон, чтобы полистать ленту в соц. сетях и в очередной раз напомнить себе, какой он неудачник. Он уже начинает читать наполненный глубоким смыслом пост бывшей одноклассницы, которая воспитывает двух ангелочков и получает денежный поток прямо с Венеры, как вдруг его отвлекают нарочито мягкие касания к коже головы. Каким-то чудом шатен не дёрнулся от этих действий, но мурашки по спине предательски побежали. Антон глубоко вздохнул, все ещё сверля взглядом экран, будто ему правда интересно, насколько эффективно дышать маткой. Хотя, возможно, и стоило бы почитать, потому что сейчас дышать лёгкими становится все труднее. Тонкие пальцы мягко перебирают кудряшки, иногда касаясь чувствительной кожи за ушами, и Антон все-таки сдается, поднимая свой взгляд на Арсения через зеркало в попытках понять, что у этого тактильного обольстителя сейчас в голове. Увидев сосредоточенное лицо мастера, Шастун про себя выдохнул — брюнет просто прикидывает, что он будет делать с этим гнездом. А мягкие касания — лишь приятное дополнение, которое, видимо, выходит у парня машинально, все-таки профессия у него такая. Интересно, если он так трогает волосы у обычных клиентов перед стрижкой, то как он в них зарывается, когда его тра-… Так, стоп. — Переместимся? — вырывает бархатный голос шатена из его постыдных мыслей. — Что? — Ну, голову нужно помыть. Пройдём? — Арсений кивает в сторону кресла с раковиной и до Антона только сейчас доходит, какой он еблан. — Да-да, конечно, — Шастун тут же вскакивает и в пару шагов преодолевает дистанцию, одновременно с этим выпроваживая из своей головы все дурные мысли. Но и здесь его ожидает самая настоящая катастрофа, потому что теперь к ласковым касаниям добавляется тёплая вода, которая мягко обволакивает волосы, а затем и шампунь, пена которого заботливо распределяется по коже головы, о чувствительности которой Антон даже и не подозревал до этого злосчастного момента. Глаза на автомате прикрыты, пока его губы приоткрыты в немом восторге, а по телу проносятся приятные разряды тока, гоняя по венам кровь и застилая разум сладкой расслабляющей пеленой. Арсений, ты ювелир. — Спасибо, — откуда-то издалека доносится смущённый голос брюнета, вырывая шатена из поглотившей его неги. Блять. Антон тут же в ужасе открывает глаза, слегка дёрнувшись всем телом, но не видит лица мастера, что стоит позади. И слава всем Богам, что не видит. Он и так уже готов сквозь землю провалиться от жгучего стыда, что разливается липкой слизью внутри, пока не чувствует круговые движения мягкими подушечками пальцев в районе висков. Это, видимо, какая-то кнопка отключения разума — Шастун вновь автоматически прикрывает глаза, расслабляя все тело и отдаваясь невероятным ощущениям с головой во всех смыслах. Умелые пальцы Арсения плавно скользят по бокам, рядом с ушами, вырывая судорожный вздох у шатена, когда касается чувствительного места. Затем он проходится по нижней части волос и затылку, слегка царапая ногтями кожу, и Антону приходится с силой сомкнуть губы, чтобы не издать неуместный звук. Сердцебиение невольно учащается, а в голове рисуются картинки с применением навыков Арсения в других декорациях. Удовольствие мягкими импульсами отдаёт в различные части тела, не обделяя вниманием и низ живота. Не осуждайте клиента за вставший член. Надеюсь, хоть это не было сказано вслух. Учитывая, что бесплатный (а может и платный, Антон узнает лишь в конце) массаж продолжается, пока на волосы наносится бальзам, Шастун делает вывод, что все-таки не так бездарны его зубы — могут хоть иногда держать его длинный язык. Хотя он бы нашёл ему другое применение в контексте тех мыслей, что рисуются от одних лишь чутких касаний голубоглазого мастера. Наконец Арсений начинает смывать остатки бальзама, в последние разы заботливо проходясь рукой по всей голове, пропуская сквозь пальцы теперь уже действительно приятные и мягкие волосы, почесывая в некоторых местах и вызывая тем самым непонятный трепет где-то у шатена под рёбрами. Мастер заканчивает процедуру, оборачивая голову Антона в одноразовое полотенце, а шатен еле сдерживается, чтобы не захныкать вслух от досады — ему было мало, хочется ещё. Однако Шастун проглатывает свои хотелки и покорно перемещается на кресло у зеркала, попутно доставая телефон из кармана, чтобы отвлечься и прийти в себя после этого тактильного изнасилования. Арсений же, вооружившись ножницами и расческой, наконец приступает к делу, аккуратно оттягивая пряди, по очереди перебирая их и подравнивая. Это все ощущается как некого рода гипноз, который так расслабляет Шастуна, что он зависает, глядя в телефон, но абсолютно не вчитываясь в случайно открытый пост. Ему просто комфортно, и он пытается беспристрастно получать удовольствие, при этом не решаясь поднять глаза, чтобы не столкнуться с сосредоточенным видом своего мастера, который за уже прошедшие пятнадцать минут стал восприниматься только с сексуальным подтекстом. Безумие какое-то. Через несколько минут Антон уже действительно обрёл дзен, лениво листая мемы на экране с полуприкрытыми глазами, пока Арсений старательно возился над его волосами. Только новая история в инстаграм одного знакомого бьет по его потрескавшемуся за сегодня самолюбию, чем вызывает почти утерянное благодаря массажу мастера чувство злости — этого клоуна взяли на роль, на пробы которой Антона сегодня даже не допустили. Суки. Пока Арсений на финальном этапе уже орудует феном, запуская в чужие волосы длинные пальцы и подставляя их под напор тёплого воздуха, Шастун злобно пялится на веселую мордашку на экране смартфона, рядом с которой белым текстом выведено «роль в кармане» и абсолютно не к месту добавлена тупая несмешная гифка. В груди Антона знакомо скребёт обида, а челюсть рефлекторно сжимается. Шастун ведь хорошо знаком с этим недоактером и точно знает, что сам он ничуть не хуже. Если бы не эти слишком сильно отросшие кудряшки — роль точно была бы его! Кстати, о кудряшках. — Готово! — весело проговаривает брюнет, расстегивая застежку на накидке и одним движением снимая ее с мужчины. Шастун отвлекается на голос и поднимает глаза, наконец заглядывая в зеркало. Но лучше бы не заглядывал. Он застывает с приоткрытым от ужаса ртом, пока в голове истерично лопаются последние нервные клетки. На него смотрел коротко подстриженный мальчишка, которому без паспорта даже в их местном ларьке пиво не продадут. Антон, конечно, знал, что сегодня не его день, но чтоб настолько… — Это что за… — только смог выдавить из себя удивленный Шастун, рассматривая своё отражение, — я же просил… просто подстричь… — Ну, не совсем… Вы просили привести голову в божеский вид. Я это и сделал, — Арсений как-то быстро переобулся из образа слащавого милашки в образ надменной сучки. И слава Богу. Потому что это стало спусковым крючком для лавины эмоций, старательно удерживаемых Антоном сегодня весь чертов день. Внутри все закипает, лицо начинает краснеть от напряжения, а глаза нервно бегают по раздражающе спокойному лицу голубоглазого виновника в отражении зеркала. Антон резко вскакивает с места и поворачивается к нему лицом, рукой отодвигая кресло в сторону, и делает шаги навстречу брюнету, который все еще удерживает на лице маску показательного безразличия, и только неспешное отступление выдаёт его страх перед злым клиентом с потрохами. — Это по-твоему божеский вид? — сквозь зубы цедит Антон, пальцем указывая на свою бедовую во всех смыслах голову, — я похож на сраного подростка! Мне куда на пробы ходить? В «Ералаш»? — Ну, почему сразу «Ералаш», — Арсений как-то странно мнётся, продолжая смотреть в глаза собеседнику, и что-то Антону подсказывает, что тот еле сдерживает бесстыдную улыбку, — можно тикток покорять. Вы теперь чисто краш. — Чей, блять, краш? Десятилетки? — Шастун невольно повышает голос и продолжает наступать, загоняя свою жертву прямиком к стене. В какой-то момент эта самая жертва не сдерживает предательски лезущую на лицо улыбку и громко заливисто смеётся, в приступе откидываясь на стену позади себя. Будь это при других обстоятельствах, Антон бы, наверное, подхватил и обязательно наслаждался бы этими звуками искреннего смеха. Но сейчас Шастуна разрывает от злости — этот мастер недоделанный смеётся над его прической, которую, блять, он сам и сделал! Сам пошутил — сам посмеялся. Так он себе это представляет? — Харе смеяться! Мне как с этим ходить? — Антон подходит ещё ближе и руками цепляется за плечи брюнета, пытаясь заполучить его внимание, — ты у меня сейчас досмеешься — я тебя сам налысо побрею! — А чего вы злой такой, — с хитрым прищуром и самодовольной улыбкой, вдруг резко успокоившись, проговаривает Арсений, — когда вы в кресле сидели, настроение у вас было приподнятое, и по-моему вам все очень нравилось. Сейчас что изменилось? На щеках шатена как по щелчку вспыхивает румянец, а внутри разливается липкое чувство стыда — конечно, Арс заметил его реакцию, тут только слепой не заметит, как Антон чуть ли член не достал и не начал дрочить на своего мастера с такими волшебными руками. — Кто же знал, что ты только массаж умеешь делать, а стричь людей — нихрена, — злобно проговаривает Шаст и не замечает, как стоит уже почти вплотную к парню, голубые глаза которого с этого расстояния кажутся просто бездонными. Напряжение между ними нарастает до опасной отметки, и почему-то от злости это сильно отличается. Их глаза нервно бегают по лицам друг друга, предательски задерживаясь на приоткрытых губах, а сердца стучат наперегонки, звонким грохотом раздаваясь в ушах. У Антона в голове надоедливо вертится мысль сжать в руках это хрупкое на вид тело и вытрахать из него всю сучью натуру, даже если придётся заниматься этим до самого утра. Особенно, если придётся заниматься этим до самого утра. — Ладно, за стрижку можете не платить, а за массаж обязаны! — не теряя «лица» проговаривает Арсений, хотя находится далеко не в выигрышном положении — его тело почти впечатано в стену, а руки Антона цепкой хваткой удерживают его за плечи, но, как ни странно, парень вырываться даже не пытается. — Массаж делать я тебя не просил, — злобно отчеканивает прямо в лицо Антон, находясь на опасно близком расстоянии и почти физически ощущая летящие во все стороны искры между ними в этот момент. Арсений, кажется, не дышит, а только нервно облизывает свои губы, и от этого действия Шастуна конкретно так ведёт. Он, уже не стесняясь, залипает на его длинные пушистые ресницы, мило сплюснутый на кончике нос, аккуратно обрамлённые губы и эти невероятные голубые глаза, что сверкают сейчас озорным блеском и тем самым только невыносимее притягивают. — А я не просил раздевать меня взглядом, но вы же это делаете, — тише и с хрипотцой проговаривает Арсений, чем запускает волну мурашек по спине Антона и сладкий импульс возбуждения прямиком в паховую область. — Могу и не взглядом, — в том же тоне отвечает Шастун. — Приступайте. После этой фразы в голове Антона все в один миг мутнеет, и он на автомате тянется вперёд, утыкаясь своими потрескавшимися сухими губами в чужие — мягкие и податливые — которые тут же приоткрываются, запуская изголодавшийся язык в горячий рот, чтобы исследовать его вдоль и поперёк, проходясь по кромке зубов, дёснам, нёбу. Арсений сдавленно мычит от удовольствия, позволяя себе наконец руками обхватить торс шатена и притянуть его поближе, чтобы чувствовать каждый изгиб разгоряченного тела и почувствовать такое необходимое сейчас обоим трение и соприкосновение. Антон чуть выставляет вперёд одно бедро, устраивая его между ног брюнета и слегка надавливая на пах, отчего Арсений лишь пошло толкается навстречу и продолжает топить свои довольные всхлипы у шатена во рту. Губы Шастуна начинает саднить от непрекращающихся поцелуев, но отлепляться от этого мужчины сейчас кажется почти нереальным, потому что его тело, что буквально отзывается на каждое Антоново действие, так и манит ласкать абсолютно во всех местах под аккомпанемент этих прекрасных стонов. — Давай… — еле отрываясь от чужих губ, хрипло шепчет Арсений, — давай переместимся. Шастун находит в себе силы остановиться, чтобы наконец выпустить разгоряченное тело из хватки и отстраниться, делая несколько глубоких вдохов. Арсений же не торопится так же отпускать мужчину, а наоборот, нетерпеливо утягивает его в очередной поцелуй, только теперь двигается по стенке в сторону, видимо, подсобного помещения, чтобы одним движением бёдер толкнуть дверь внутрь и завалиться за неё вместе с двухметровым мужчиной в обнимку, даже не удосужившись включить в комнатушке свет. Тело брюнета снова оказывается с силой прижато к стене, и теперь Шастуна вряд ли хоть что-то остановит. Учуяв, что территория безопасная, он без тени сомнений прокладывает дорожку из поцелуев по тонкой шее мужчины, мягко покусывая солоноватую кожу и тут же зализывая, пока Арсений давится всхлипами и недвусмысленно толкается бёдрами прямо в Антоновские, бесстыдно прося о большем. Пальцы Арса беспорядочно рыскают по телу шатена, сминая ненужную ткань, залезая под неё и царапая белоснежную спину. Его же собственная футболка бесцеремонно задирается наверх, открывая вид на соски, которые тут же становятся мишенью для горячего рта Антона — он вбирает их в рот поочередно, покусывая и оттягивая, вырывая из груди сладкие стоны, а рукой шарит по идеально плоскому животу, очерчивая пальцами кубики пресса. Шастуна посещает мысль, что не таким уж хиленьким оказался его мастер, удивительно, как он сам его еще не нагнул. Пока до брюнета не дошла эта мысль, Антон решает ускориться и опускается на колени, отмечая то, как у Арсения перехватило дыхание от этого действия. Шастун губами водит по низу живота, цепляя тонкую кожу зубами и довольно вслушиваясь в скулёж, раздающийся выше. Пальцами он подхватывает бегунок от молнии на брюках, а затем тянет его вниз, расстегивая попутно пуговицу, и чувствует, как во рту накапливается слюна от предвкушения, а член в штанах нестерпимо ноет от накатывающего возбуждения. Ладони Антона проходятся по всей длине Арсовых ног, с трепетом отмечая их идеальность — тонкие щиколотки, острые коленки и мясистые, благодаря мышечной массе, бёдра. Антон ещё даже не рассматривал его задницу, но уже понимает, что вместе с лубрикантом нужно будет искать сразу корвалол. Жить становится тяжко, когда тебе за двадцать пять. Брюки уже стягиваются вместе с бельём, обнажая возбужденный член парня, на головке которой блестит смазка, так и зазывающая ее слизать, в чем Антон себе не отказывает. Широким движением языка он проходится по чувствительной коже, кончиком зарываясь в щелку и вырывая тем самым протяжный стон брюнета. На ствол добавляется рука, а сам член плотно обхватывают пухлые губы, начиная смачно посасывать, не жалея слюны, и постепенно насаживаться глубже. Конечно, у Арсения член оказывается далеко не маленьких размеров (он хоть в чем-то, сука, плох? Ах, да, в стрижках), но и у Антона присутствует хороший опыт в делах минетных. Так сказать, не профан. Он набирает в легкие побольше воздуха и максимально заглатывает, поднимая вверх глаза, в уголках которых рефлекторно выступают капельки влаги. Вид лохматого раскрасневшегося Арсения с приоткрытыми обкусанными губами и абсолютно диким взглядом стоят всех Шастовых стараний. Его руки несмело тянутся к голове Антона, и тот издаёт гортанный звук, обдавая вибрацией член во рту, в знак согласия. Вот теперь кайфует Антон — когда длинные пальцы так по-привычному зарылись в волосы Шастуна, подушечками потирая кожу головы и направляя ее ближе к себе в попытках насадить поглубже. Горло шатена максимально расслабляется, а член Арсения уже мокрый от слюны, но Антон продолжает старательно насаживаться, позволяя парню его направлять, так сладко постанывая его имя и ногтями впиваясь в нежную кожу головы, что ощущается слишком правильно. — Я… сейчас… если ты не… — скулит себе под нос Арсений, пока его ноги красноречиво подрагивают под цепкой хваткой Антона. Шастун отрывается от своего занятия с соответствующим хлюпающим звуком, напоследок облизывая свои губы и по инерции додрачивая рукой, но вовремя себя останавливает. Ему нужно этого мастера трахнуть, а не маску белковую получить, а то он и за это денег содрать может — чисто в его стиле. — Ну что, Арсюш, есть в твоём арсенале смазка? — как-то слишком томно произносит Антон, поднимаясь на ноги и вновь придавливая парня всем телом в стену, чтобы уткнуться губами в скулу, выцеловывая, — или будем использовать гель для фиксации? Арсюша, судя по всему, слишком кайфует от ощущений, прижимая за плечи мужчину к себе и тихо постанывая от мокрых поцелуев за ухом. Только через некоторое время до него доходит смысл сказанного, и он с очевидным нежеланием отлепляет от себя Антона, чтобы глубоко вдохнуть, отрезвляя разум, и подцепить рукой небольшой потёртый рюкзак, что лежал на соседнем столе. Когда брюнет, порывшись во внутреннем кармане, достал знакомый тюбик и шелестящий квадратик, Шастун искренне удивился такой подготовке мастера — уж очень херово, по всей видимости, наш парикмахер стрижет. Может, проще было завести книгу жалоб и предложений, а не своего клиента? Но все мысли тотчас вылетают из головы, когда шатен чувствует чужую сжимающуюся ладонь у себя на паху, которая мягко расстегивает джинсы и залезает под белье, а после наконец начинает сжимать возбужденный член у основания. Прямо из груди вырывается довольный стон, и Антон выставляет перед собой руки, на локтях опираясь на стену, а губами впечатываясь в чужие хитро улыбающиеся. Чертов Арсений с его чертовыми длинными пальцами. Брюнет на секунду отрывается, чтобы широко лизнуть свою ладонь, обильно покрывая ее слюной, что смотрится так ужасно по-блядски даже при этом тусклом освещении, что у Антона сводит скулы от дикого желания этот самый рот трахнуть. Чужая уже влажная рука возвращается на своё место и идеально обхватывает ствол, ритмично двигаясь по нему, а большой палец легко скользит по мокрой от смазки головке, пока Антон поскуливает Арсению в губы, зубами цепляясь за нижнюю в особо приятные моменты. Он уже не замечает, как начинает инстинктивно толкаться в чужой кулак, постепенно наращивая темп, когда Арсений вдруг останавливается, перемещая ладонь на грудь шатену, слегка отталкивая его. Точно. Он же трахнуть его хотел, а не массаж члена получить. Этот ведь ещё счёт выставить может. Шастун включается относительно быстро, стягивая с себя джинсы вместе с бельём до колен, а брюнета подталкивая к столу, чтобы усадить парня и снять с него все, что ниже пояса. Но лучше бы ничего не трогал — эти чертовы ноги, что так грациозно сейчас разведены в стороны, одним своим видом сводят с ума, а гладко выбритая промежность вызывает восхищенный вздох, перемешанный со стоном. Антону приходится отыскать в себе силы, чтобы не кинуться прямо сейчас вылизывать парня, будто это последнее, о чем он мечтает, а вернуть себе трезвость ума на несколько минут и забрать наконец из чужих рук тюбик со смазкой, чтобы торопливо ее выдавливать. Палец, полностью залитый прохладным гелем, аккуратно очерчивает вход Арсения и мягко входит на две фаланги, чем вызывает напряжённый вдох парня и еле слышное шипение. Второй рукой, так же заботливо залитой смазкой, Шастун начинает водить по возбужденной плоти брюнета, тем самым отвлекая его от неприятных ощущений и срывая с чужих искусанных губ уже сдавленные стоны. Продолжая ласкать то член, то переходя на поджавшиеся яички, Антон добавляет второй палец, аккуратно прокручивая внутри и покусывая свою губу от невероятного ощущения тесноты — от одной мысли, что через несколько минут эти пальцы заменит его собственный до одури возбужденный от вида разложившегося на столе Арсения член, парня бросает в жар, а ноги предательски подкашиваются. Но он держится. С Божьей помощью. Собственный член уже неумолимо ноет от отсутствия хоть какого-то трения, а весь торс Антона покрывается испариной от накатывающего возбуждения, пока такой сладко измождённый и влажный Арсений, откинувшись на спину и задрав свою голову, протяжно стонет, совершенно бесстыдно насаживаясь уже на все три пальца. Антону не терпится схватить парня за горло, что тот выставляет напоказ, будто специально дразня, и вдалбливаться в податливое тело, пока его блядские стоны не превратятся в хриплый скулёж. Но он держится, правда. С Божьей помощью. И вот, наконец, когда Антон свободно двигает пальцами внутри мужчины, сгибая их и раздвигая гладкие стенки, Арсений начинает шептать себе под нос что-то вроде «Антон, сейчас, пожалуйста», что ещё сильнее распаляет и так не на шутку заведённого шатена, и он убирает пальцы, чтобы молниеносно натянуть вскрытый впопыхах презерватив. Пока он наносит смазку, а в ушах стоит грохот собственного сердца в перемешку со сбитым шумным дыханием Арсения, Антон не замечает, как парень под ним через какое-то время напрягается и стихает. Арс внезапно вскакивает, садясь на стол, и хватает Шастуна за руку, сдавливая ее, чтобы завладеть его вниманием, а второй рукой преподнося палец к губам в предупреждающем жесте, чтобы тот молчал. Антон старается вслушаться в посторонний шум, несмотря на все отвлекающие факторы, и у него даже получается, потому что он вылавливает откуда-то издалека, а именно из соседнего помещения, глухие звуки чужих шагов. Видимо, кто-то тоже решил подстричься и тоже заметил отсутствие персонала в новоиспеченной парикмахерской. В любом случае — стрижку этот незнакомец сегодня не получит, как минимум потому, что единственный сотрудник будет сейчас занят членом Антона. Шастун больше не намерен сдерживаться. И на этот раз Божья помощь тут не прокатит. Шатен резко перехватывает руки Арсения, и с самодовольной улыбкой наслаждается застывшей гримасой удивления на его лице. Зажав одной ладонью оба запястья мужчины, Антон за бедро притягивает влажное тело на край стола, пока головка его члена не утыкается куда-то в ягодицу. Кажется, Шастун прямо через руку ощущает бешеный пульс, отдающийся в чужих запястьях, когда нагло приставляет залившуюся головку к колечку мышц, что рефлекторно сжимаются, но через пару мгновений тут же расслабляются, принимая в себя возбужденную плоть. Антон не сдерживает глухой рык, когда начинает постепенно входить в податливое тело, что гладкими стенками плотно обхватывает его налившийся член. Постепенно входит до упора, пальцами цепляясь за бедро Арсения, тем самым намечая на нем будущие синяки, но не в силах отпустить, будто тот вот-вот рассыпется и исчезнет — точно его личная галлюцинация. Потому что сейчас для Антона всего слишком много: пошлые и будоражащие все нутро тихие вздохи, покрытый потом и мурашками от острого удовольствия Арсений и в конец опьяняющий разум шанс быть замеченным. Все это подливает масла в их огонь страсти, что разгорается прямо там, в маленькой подсобке, которая, кажется, даже не заперта, и сжигает изнутри заживо каждого из них без единого шанса на спасение. Шастун внезапно отпускает руки Арсения, чтобы тут же зажать ему рот, а затем начинает плавно двигаться в нем, смотря прямо в глаза напротив, что находятся в считанных сантиметрах от его лица и в таком тусклом освещении напоминают невероятный омут, в котором Антон беспомощно утопает. Он делает несколько поступательных движений, немного меняя угол, и в какой-то момент зубы Арсения больно впиваются в его ладонь, а руки хватаются за плечи, ногтями невольно царапая кожу, тем самым извещая шатена о том, что заветная точка найдена. Шастун шумно выдыхает, сдерживая лезущие наружу эмоции, и лишь прислоняется лбом к чужому влажному лбу, прикрывая глаза и продолжая фрикции под тем же углом. — Тут есть кто-нибудь? — раздаётся где-то за стенкой женский голос, сопровождающийся звуками приближающихся шагов. Темно-синие глаза напротив в ужасе распахнуты, но рука Антона мертвой хваткой лежит на рту брюнета, не давая шанса произнести ни звука, а плавные поступательные движения бёдрами ни на секунду не прекращаются, создавая глухие еле слышимые шлёпки двух влажных тел друг о друга и заставляя Арсения лишь ещё яростнее цепляться ногтями за гладкую влажную кожу спины, оставляя на ней жгучие отметины. Наконец шаги слышатся все хуже и хуже, видимо, постепенно отдаляясь, а потом и вовсе звучит с трепетом ожидаемый звук захлопывающейся двери, что становится вырванной чекой в гранате, называемой Арсением. Шастун убирает руки с его рта, и в комнате раздаётся долгожданный стон — громкий, звонкий, тягучий. Антон искренне наслаждается этими звуками, а Арсений вновь ложится на спину, откидывая голову назад и по возможности подмахивая бёдрами, пока шатен входит во вкус и ускоряет темп, намертво впиваясь пальцами в бёдра мужчины. Маленькую комнатушку, в которой катастрофически не хватает воздуха, заполняют ужасно пошлые звуки: рваные вздохи, уже охрипшие стоны, грубые шлепки и глухой стук стола о стену при каждой фрикции. У Антона внутри уже все сводит от удовольствия, колкими разрядами тока рассыпаясь по телу, когда Арсений тянется к своему члену и начинает его надрачивать в одном с ним ритме в попытках получить долгожданную разрядку. Антон тут же подключается, перемещая свою руку на яички мужчины, обхватывая их ладонью и мягко массируя, вдалбливаясь при этом в жаркое растраханное тело уже более размеренно и чувственно, позволяя Арсению ощутить каждое движение и наслаждаться сводящим с ума чувством удовлетворения. Через несколько резких движений и протяжных стонов брюнет вскрикивает и наконец изливается прямо себе на живот, закатывая глаза от удовольствия и прогибаясь в спине, пока его тело покрывается мурашками, а мышцы приятно сводит, сжимаясь вокруг и так находящегося на грани подступающего оргазма Антона. Он кончает, будучи внутри Арса, и все его нутро вмиг накрывает волна удовольствия, разливаясь по телу миллионами мелких фейерверков и приятным теплом, от которого ноги подкашиваются, мышцы становятся свинцовыми, дыхание напрочь сбивается, а под закрытыми веками неумолимо сверкают звездочки. Шастун выходит из брюнета и падает прямо на него, пачкаясь в чужой сперме и зарываясь лицом в излюбленный им сегодня изгиб шеи в попытках отдышаться и привести бешеное сердцебиение в норму. Парни лежат так несколько минут, пока приходят в себя, и первым тишину нарушает Арсений, который так привычно зарывается пальцами в новую причёску собственного производства и лениво перебирает мягкие пряди. — В следующий раз так же подстригу. — Тогда следующая стрижка у меня в спальне, — глухо произносит Антон куда-то в шею и небольно кусает своего нового личного горе-парикмахера.