Сегодня

Ты не прав. Это ты не даешь мне жить. Это из-за тебя мне сложно. Ты мешаешь. Я бы хотел, чтобы ты не был рядом со мной. Сгинь. Ты — самое прекрасное что я видел в своей жизни. С тобой мне легче. Ты самый хороший человек. Ты такой — такой, какой ты есть, ты мне нравишься. Ты самый красивый парень, которого я видел. Не уходи никогда.

***

Перед зрачками желтый восход и милые пушистые облака. На столе три недопитых бутылки, только встанешь, всё скинешь. Поэтому Серёжа сидит и не двигается уже четвертый час, и всё, что меняется — положение его рук. На горлышках, на коленях, в волосах, на предплечьях лезвием. — Серёж, когда ты уже бросишь? — Ванины слова эхом в ушах, но всё равно беззвучно. Не беззвучен его взгляд, не беззвучен звон летящих на пол бутылок и лезвий. — Не знаю, я подумаю. Кого Пешков любит больше? Ивана Бессмертных или напиваться в хлам каждые два дня? Он любит его тонкие руки, которые спасают. Любит улыбку и желтоватые зубы, скрытые за ужасно обкусанными губами. Не сам обкусал. Любит ясные зеленые глаза, его взгляд, в нем столько теплоты, что каждый вечер он готов утопать в зелени, а не в пиве. Серёжа любил, но был алкоголиком, и никак не мог от этого вылечиться. Или же не столь хотел. Галлюцинации слишком частые, дома одиноко, страшно и холодно — Ванино присутствие спасает. Когда не спишь в четыре утра из-за страха ночных кошмаров, тебе даже в туалет не сходить. Прямо у двери сидит нечто, бесформенное, безликое, шевелится и приближается к тебе. Сзади Ваня смотрит ласково и идет свет включать, наворачивать во всех комнатах круги, чтобы всё проверить и добавить Сереже уверенности. — Вань мне страшно, пусти пожалуйста, — на часах снова два часа ночи, а на пороге Пешков с ужасом и жалостью в глазах. В отражении разбитом Серёжа не менее разбитый. — Ты снова? Зачем? Что случилось? — У Вани очередной нервный срыв, а у кучерявого снова куча вопросов на эту тему. Молчать сутками и бить всё, что отражает — лучшее. В представлении Бессмертных. — Просто проходи быстрее, спать нужно в такое время, а не на такси ко мне ехать. Заменю потом, — откуда у него столько денег на замену зеркал и покупку новых тарелок каждую неделю — загадка. Серёжа никогда не должен узнать этого, лишнее. Раздевшись и умостившись на чужой постели, Пешков достал телефон из кармана и углубился в простор Сети. Уже как год он активно ведет страничку и пишет и своей жизни, ему очень нравится перечитывать свои старые посты, когда настроение хорошее, а на экране тобой написанные предсмертные записи. Тепло становиться. Не всегда. Приятно себя морально добить парой грустных песен из плейлиста «sad», а как приятно начитаться своих недавних, недельной давности, сообщений о том, какой ты урод в отражении напротив. Какой ты ужасный — мысли клубком. Какое ничтожество — звон стекла и сдержанный стон боли. Но сейчас перечитывать хочется только те, которые о любви к Ване, и писать новые, о том, какой Ваня хорошенький и добрый, что позволил поспать у него. Но люди такие злые, так много гадостей ему пишут, пишут советы, как Ваню совратить и подтолкнуть к сексу, но Серёжа только «не хочу, но спасибо за совет» «да нахуй ты это пишешь» «боже ты нн ливни из тви всем пох на тебя» «хватит грустную свою морду выставлять, займись делом» И так под каждым. Ну как же отвратно. Хочется всё бросить и умереть, хочется ближе прижать кусок стекла и кисти, хочется терпеть эти тени возле дверей, хочется мучать себя. Я урод — они правы. Я ничтожество — они правы. Я никому не нужен — они правы. Всем правда плевать на меня — они правы. Всё это бесполезно — они правы. — Нет, Серёж, ты не урод, ты не ничтожество, ты нужен мне. Отложи телефон, пожалуйста, — слёзы назад в глаза не вотрешь, но так хочется ещё парочку постов о Ване написать, чтобы все знали какой он чудесный, какой он у Серёжи чудесный. — Вань… — и снова Серёжа засыпает в объятьях Вани. Утром Серёжа потащил с самого утра Ваню в магазин, новые штаны вдруг понадобились. Такси приехало за десять минут. Ваня успел только глаза открыть и сразу толстовку с джинсами натянуть, да обуться и почти что побежать за Серёжей, который решил проиграть в догонялки на лестничной клетке. На дороге были ужасные пробки, ведь Серёжа ткнул на первый торговый центр. У Бессмертных квартира недалеко от центра, Серёжа настолько психовал, что аж плакать начал. Ваня пытался как-то успокоить, «скоро приедем Серёж», «не волнуйся ты так», «ну ты чего, не плачь, всё хорошо». Серёжа сидел весь на нервах уже в метро. Ване кажется, он сидел прямо на его нервах, медленно рвал, растягивал, и снова начинал прижиматься ближе к его плечу, аж разводы мокрые появлялись. На него уже люди косо смотрели, Ваня только цокал и прижимал к себе ближе. Метро было тоже полное, но Пешков очень настоял, чтобы они поехали так, «быстрее будет точно», Ваня послушал молча и решил не говорить, что не будет сильно быстрее, смирился. Но не смирился с таким Серёжей, он пару раз порывался пойти в другую сторону, домой поехать, но всё терпел просто. — Как тебе эти? — кучерявый уже пятые штаны меряет, они почти одинаковые, просто чуть разного размера. — Серёж, все нормальные, выбери те, которые нравятся больше всего, и пошли, у меня дела есть, — Ваня сегодня вешалкой работал, друг всё на него вешал, хоть рядом и крючок есть. — Но мне все нравятся… Тебе какие больше нравятся? — Ваня просто перерыл в куче всех, нашёл те, которые самые дешевые, и достал их. Выходя из магазина, Серёжа снова вцепился в Ваню, говоря, что ему страшно, что на него все смотрят. Ваня только ускорил шаг, заставляя того отстать, и схватил за руку, потащив быстрее на выход. Назад они ехали снова на метро. Серёжа вечно волосы поправлял и пытался прикрыться от всех, Ваня вечно поправлял их обратно, когда видел жалостный взгляд карих глаз. Бессмертных было некомфортно, он надел первую попавшуюся кофту, уже не говоря о джинсах, которые не стиранные уже, кажется, вторую неделю. Ещё и с этим пакетом, который его заставили нести, потому что тому неудобно. В метро Серёжа чуть успокоился и снова принялся печатать что-то на свою страничку. — «Меня никто не понимает» — Ваня голову Серёже на плечо положил, — это ещё почему? — Ну, мне так кажется, мама всегда говорила, что я странный. Тебе тоже наверняка некомфортно, — через пару остановок им выходить, Серёжа уткнулся в надписи на окнах. — Боже, и с чего ты это взял? Я никогда не говорил, что я тебя не люблю, или что мне с тобой некомфортно, не выдумай, — Сережа больше рот не открывал до прихода домой. Пешков дома у Вани попрощался мимолётно и пошел себе, Ваня только домой зашел сразу в телефон завис и не обращал внимание на кучерявого, кивнув головой на прощание. Серёжа пытался со всех сил стать популярным, часто писал о себе, репостил классные посты других. Но его в упор никто не замечал, уже очень долго у него держится надпись: «200». Серёжа больше хотел, хотел быть кому-то интересным и нужным, хоть в социальной сети. Но всё что писали в комментариях — пустые слова и оскорбления. Пришлось смириться с этим, бросил мечту, просто твитил что-то, не смотрел на лайки и подписки, уже вроде и не нужно ему это. Бросил эту затею ещё когда с мамой жил, она как-то в телефон залезла и увидела блог, он как раз тогда фотки свои выставил, в портупее розовой и коротких шортах. Она разоралась на всю квартиру и истерику ему устроила «Ты что шлюха какая-то?!», «Ты что там о себе думаешь?», «Да ты меня позоришь!», «Что ты там ещё выставляешь?!». После этого он забил на блог на две недели и ничего не писал совсем, только плакал постоянно и лезвия протирал спиртом. Мама потом ещё и родственникам рассказала, Серёжа, когда они приехали, целый день в своей комнате сидел и не выходил, все крики на него выслушивал через дверь. Но если бы не Ваня, который ночью его у себя дома обнимал и в лоб целовал и успокаивал, отгоняя плохие мысли, Серёжа бы точно умер. Ваня его не бросил, приютил и чаем напоил. И, кажется, никогда бы больше не бросил. На окраине Питера снова одиноко. Ване снова одиноко дожидаться Амину, которая должна «кое-что» привезти. Из-за Серёжи Бессмертных и так опоздал, поэтому перенёс встречу на почти час позже. Снова Ваня дожидался, стоя возле заправки куда его любезно подвёз таксист. Она ещё около десяти минут назад написала, что скоро будет, но машины всё не видно. Постояв так ещё пару минут он пошел за кофе, в горле сухо, а ещё ничего не ел за весь день. Дома побыл всего полчаса, но успел переодеться во что-то поприличнее и удобнее. Касирша тихо спросила, что он будет заказывать и дождалась, пока он перечислит весь список, кивнула, сказав, сколько с него. Снова придя на то же место за заправкой, Ваня оперся о стену, держа в руках два латте, один большой с сахаром, второй средний, без. Телефон вдруг стал неприятно вибрировать, и Ваня уже было потянулся за ним в карман штанов, стараясь придерживать второй стаканчик свободными пальцами, как услышал знакомый гул. За углом около дороги стояла машина Мирзоевой. — Ой, это что, мне? — русый кивнул, когда подошел поближе, и отдал ей ещё теплый кофе, руки пекло немного, но терпимо, — прости, что долго, мне просто Коля позвонил и предупредил, что сегодня дождь будет, вот я с ним и разговорилась немного. — Ниче страшного, я тоже чет тупанул и приехал позже, но тебя в опозданиях никто не обгонит, там с сахаром, если что, — она улыбнулась глазами и пригласила рукой сесть рядом. Ваня ничего плохого не делает, конечно. Только брендовые вещи перепродает незаконно, и было бы плохо, если бы Серёжа об этом куда-то писал. Всем руководит Лебедев, он договаривается и созванивается с покупателем. Амина только сообщения со скриншотами карты получает, да деньги Ване отвозит, а русый же всё пересчитывает и оставляет каждому на личные расходы. Собственно, именно так Мирзоева на машину и заработала. Плохо будет, если какая-то полиция об этом узнает, ещё хуже будет, если покупатель догадается, что его новые кроссовки не оригинальные, а очень качественная паль. Поэтому Амина и должна везде передвигаться в маске и черной одежде и встречаться вне города, не должны её запомнить никак. Быстрая работа: ориентироваться по точке, дождаться, пока откроют дверь подъезда, переспросить у Коли квартиру и быстро уехать. Мирзоева пообещала отвезти русого домой, поэтому Ваня с облегчением ехал на переднем сидении, облокотившись на стекло и слушал негромко играющую музыку в салоне. Клонило в сон, ехать домой около часа, а дома его ждёт, не вечно ноющий о своей жизни Серёжа и громкие видео с телевизора, а тишина светлых стен. Счастья не случилось, Пешков со слезами в дрожащем голосе позвонил и заставил его слушать истории за этот день. Кто-то крутой ему лайк поставил на пост, там больше пятидесяти просмотров набрало его видео в тиктоке, над которым он старался, то кот какой-то красивый на улице прошел, и Серёжа вышел его погладить, но его уже дети маленькие пинали ногами. Рассказывал, как ему плохо от этого стало, и он плакать начал, а потом ещё фильм стал грустный смотреть, там тоже какая-то девочка от болезни умерла, а на ее могилу никто не пришел из родителей. Серёжа говорил, что с ним всё будет также. Ваня почти сорок минут его успокоить и вдолбить, что это не так, пытался. В итоге тот сам сбросил, ибо русый недостаточно теплых слов ему наговорил, и обиделся ещё больше. Заварив растворимый кофе, Ваня вышел на балкон. За сеткой против комаров было душно, ветра не было. Неуклюже её сняв и оставив рядом с окном, высунулся и оперся локтями. Он не курил, но в подобные моменты порывался тут же сорваться с места и побежать купить пару пачек каких-то самых дорогих, точно не говно будет. Ваня в любом виде видел Серёжу, в толстовках, коротких шортах, обегающих, в футболке, даже в юбке было раз. Видел его порезы множественные по всему телу, Ваню это не смущало ничуть, он и не спрашивал ничего, всё как на ладони. Одним из минусов было то, что, Ване не раз приходилось выкидывать за Пешковым лезвия и кровавые салфетки по всей комнате, потому что тот звонил, еле шевеля губами. и молился чтобы Ваня пришел быстро. Ему ничего не оставалось, кроме того, как кидать свой только сделанный салат и сок и заказывать такси. Но сейчас он сам дома, полное спокойствие, и вдруг подул ветерок, аж холодный. В лицо задуло нехило. Сука. Он всё-таки кинулся обуваться и в магазин. Через десять минут снова стоял на балконе, с мокрыми волосами на лбу, и сигаретой в зубах. В горло дым горький ударил, в голову неприятное головокружение. Но внутри было хорошо, приятная тяжесть. В непривычку он слишком сильно второй раз затянулся и закашлялся, самые дорогие в табачке были чапман, коричневые. Серёжа никогда не курил, даже электронные, боится от рака легких умереть, «А тело резать свое он не боится…». Кучерявый сидел на шее очень жутко, одежду часто Ваня ему покупал, еду ему заказывал, и не раз сам что-то готовил, таскался как нянька. Бессмертных вдруг волной злости накрыло и снова понесло на улицу, остудиться. Конечно, было ожидаемо, что после душного дня пойдет дождь, вот и только Ваня выскочил на улицу, сразу на голову пару капель приземлилось, но ничего не сделаешь, уже понесло дальше. В футболке и старых кедах Ваня медленно раскачивался на скрипящих качелях. Лужи собирались в глубоких ямах, в зелёных глазах собирались такие же. В лужах под ногами отражались окна домов, отражались его подошвы, отражалась его жизнь. Буквально такая же никчемная и бессмысленная. Что бы он не делал, всё никакое и ни о чём. Помогает жить какому-то школьнику, перепродает вещи хуй знает кому, общается с какими-то почти левыми челами, которые словили его как-то на улице и сказали: «Го работать вместе», общается с тем самым школьником и воображает из себя его парня. Сказать, что Ване хочется сбежать от этого, это промолчать, да, лучше промолчать. Русый бы лицо разбил любому, кто затронул рядом с ним эту тему. Коля уже пробовал, когда Ване пришлось найти аккаунт Серёжи, чтоб показать, как он там выглядит. — Это че за девка. Ты че, пиздишь мне? — Колина манера речи так и давала желание ему вмазать сходу. Может Ваня и корчит из себя клоуна и няньку перед Пешковым, но оскорблять за внешность он не позволит — Блять, это че? Шрамы? — он явно насмехался, явно. Хотел драки, явно. И Ваня полностью бы выбил из него всю дурь, даже Амина совсем не мешала, сладко затягиваясь своей сигаретой. Смотрела, будто на кино, будто ничего не чувствует, будто ей всё равно, кто там побьется. Но девушка, которая что-то сбоку крикнула громко, чем заставила в секунду Амину капюшон натянуть и через ещё пару из кармана маску достать. Лебедев в лице переключился на улыбку и, только по плечу Бессмертных хлопнув, пошел к машине. Насмехался, кажется, не столько над Серёжей, а больше над самим Ваней. Это именно он его спасает каждую неделю, он его кормит, и тот всё равно ужасно худой, это он ему вещи покупает, но Серёжа всё равно боится в новом ходить. Это его «парень» ставит на кон Ванину репутацию. Что-то случится, и Ваниной работы, как и не бывало. Не нужно, Коля, больше не будет работать вместе с челом, который на суицид натолкнул или не остановил, а должен был. Ваня каждое утро бросается из крайности в крайность, ехать — не ехать, брать трубку — не брать. Сложно жить, сложно жить, сложно помогать и терпеть. Серёже тоже сложно, и это самое ужасное, ужасно всем. Тогда почему над Ваней так не пекутся? Ему не сложно? Он не достоин? Он что, не человек? Его родители опекали и не проводили всё время на работе? Ваня просто так взялся за «опеку» Серёжи? Когда сам не получаешь должного, хочешь дать кому-то другому то, чего ты не имел. Хотелось защитить, погладить, успокоить, любить и целовать. Всё могло быть хорошо. Но это всё ещё обычная жизнь людей и их чувства. Всё могло быть сказочно. Но это всё ещё побитый жизнью Серёжа Пешков и лишенный любви Ваня Бессмертных. — Серёж, не смейся, — заливистый хохот в лицо стал ещё громче, — я прошу тебя, успокойся. Смех истерический и крики-просьбы отойти от него. У Серёжи дома — как в хорроре, бабки гнилой не хватает только. Салфетки закончились пару дней назад, Ваня боялся что тот снова порежется, но в последнюю встречу таки забыл купить пару пачек салфеток. Серёжа для Вани — петля. Что затягивалась всё уже, уже и уже.

Ваня для Серёжи — одно из тех лезвий, режет глубже, глубже и глубже.

И сегодня победил Иван Бессмертных. Он больше не нянька и не «парень». Больше не нужно волноваться насчет Серёжи. Можно не вскакивать с утра по первому звонку. Сегодня Серёжа, возможно, порежет вены. Возможно, напьется в последний раз. Возможно, больше не потянется к телефону с просьбой приехать. Он просто умрет без него. Ваня не нуждался в Серёже, а лишь корчил из себя хорошего партнёра, камон, его даже выебать не вышло, стестяшка с кучой комплексов, мерзость. Он уйдет прочь прямо у Серёжи на глазах, дабы тому было больнее, чтобы сначала надеялся на то, что вернётся, но пройдет неделя, две, месяц, два, и ничего. Сегодня семнадцатилетнего Серёжи больше нету. Сегодня двадцатилетний Ваня целует полу труп и уходит прочь. Сегодня, Серёжа — Ванина «мечта», что вскрылась на кухне. В последний раз они встретились взглядами. Последний поцелуй бывает лишь один. И останется Ваня, снова один.