Самоназванный Марс

Пруссия танцует на поле боя. Прекрасный в своей свирепости: пышущий жаром и гневом, он сеет вокруг себя лишь смерть и Иван — Российская Империя, — уставший и измождённый, впервые чувствует что-то похожее на облегчение. Хорошо, что не один. Хорошо, что не по разные стороны. Их самоназванный Марс был грозным противником на поле боя. Иметь его в союзниках значило пережить ещё одну ночь, а после увидеть ещё один восход. Великое множество восходов. Клинки Пруссии обагрены кровью, скрежет их — услада для ушей. Марс снизошёл на земли Эйлау, а значит сегодня русские одержат победу и вернутся домой живыми. Вернутся к своим дочерям, матерям и жёнам, вернутся к нему — Российской империи, — потому, что смерть возьмёт не их. Потому, что Марс на их стороне. Потому, что Марс умеет не только отнимать жизнь, но и дарить её, и сейчас его аватара сеет смерть — с упоением, с песней — чтобы жизни не прервались.

***

Всё естество тянется к нему и Россия ложится с ним, как не ложился никогда прежде. В глазах напротив — неутолённые голод и жажда. В глазах напротив — яростно бьющаяся через край жизнь. Какая ирония: от прусского войска остался один боеспособный корпус, а их воплощение так и пышет жизнью и здоровьем. Конечно, Пруссия осознаёт причину. Не может не осознавать. Когда народ, чьим воплощением являешься, действительно жаждет тебя и твоего благополучия, достаточно и горстки людей. Ничто не вдохновляет так, как войско, идущее в бой по собственной воле, а не из-под палки. Для Пруссии это в новинку, как в новинку и Иван, распластанный под ним: раскрасневшийся, беззастенчивый, улыбающийся глазами. Улыбающийся ему. Пруссия пахнет потом, железом и кровью. Сегодня — это хороший знак. Впервые хороший для него — Российской империи, — и Иван вдыхает этот запах, как вдыхал бы аромат василькового поля. Вдох. Четырёхлучевая звезда. Окантованный золотом крест. Жёлтое и чёрное. На его форме им самое место. Выдох.