Какие игры, такие и проблемы

Вот уже несколько месяцев, ровно каждые две недели, вместе собирается маленькая кучка голодных студентов колледжа и уставших работяг, а самый голодный и уставший из них сидит в старом кожаном кресле, отгородившись от остальных за разукрашенной картонной ширмой, за которой скрывался целый мир их маленького приключения, названного в честь одной тупой шутки, о которой они забыли. За картонкой у Куроро было много всего, что могло потребоваться им для игры, но ничего из того, чем пользуются нормальные мастера таких игр. Заканчивая вступление и напоминая игрокам, что они сейчас, закончив с убийством бандитов, что годами терроризировали местные дороги, вернулись за наградой во дворец и даже умудрились попасть на прием к королю. — Я жду ваших заявок. — Доставай боевое поле. — ЧТО? Раздается весьма логичный и громкий вопрос всей группы, которая оборачивается к Хисоке с явным вопросом. Какое боевое поле, когда они в замке самого короля? — Хисока, нет, у тебя осталось три хита. — Мой персонаж, прекрасный седоволосый чародей Клубника-с-Ванилью, кастует фаербол… *** — Напомни, зачем ты убил короля? — Фейтан подпирает ладонью щеку, когда боевка наконец заканчивается, а он доедает пончик с шоколадом — им Куроро обозначил главу стражи, а его убийце была положена награда. Хисока медленно заканчивает с ужасно кислым длинным червем, который должен был быть королем, сгребает свободной рукой половину королевских стражников — мармеладных мишек, Мачи догрызает трубочку с карамелью — жену короля, что досталась ее следопыту как весьма простая мишень, сбагривая своих мишек другой девушке. Пакунода вздыхает трагично, отворачивая голову от этого цирка хаотично-нейтральных уродов, стараясь внутренне успокоить своего жреца, который схватил несколько десятков инфарктов, пока пытался отхилить кучку идиотов-наемников. Куроро, конечно, хорошо продумал систему боевки, когда поставил их перед фактом, что вместо персонажей у них будут разноцветные шашки из детской игры дома Золдиков, а монстры им понравятся. Первым боссом Люцифер обозначил синнабон, который поставил перед шестью голодными оборванцами после тяжелого буднего дня. Вот именно в тот момент каждый из них понял, что такое животный азарт. А откуда Куроро достал шашки? Куроро их не доставал, просто имел хорошие отношения со старшим Золдиком и пару лет назад даже смог оказаться в чужом доме на ужине с родителями. Младшие были рады новому человеку и до Куроро, росшему вместе с Фейтаном, было совсем невдомек, что его расценивали скорее как диковинную игрушку, которую можно было крутить и ломать во все стороны, главное, старшего брата вовремя сплавить отцу или деду. Ему в тот злополучный вечер, когда он просто хотел потрахаться, а в итоге наслаждался красотами огромного двора, заставили покачать всех детей семейства на качелях, самого втиснули в эти качели, так еще после этого вывели псину ненормальных размеров и сказали, что она добрая и не кусается. Весь внешний вид собаки говорил о том, что она кусается. Но худшее ждало его после того, когда они вернулись в игровую. Очень много детских игр, пазл, игрушек и лего. Куроро был тогда первокурсником, который далеко не сразу догадался о том, что бежать ему нужно было еще в тот момент, когда стало понятно, что никто из взрослых с ним разговаривать не будет, а объект его внимания куда-то скрылся. В общем, в тот вечер Куроро, принявший для себя тот факт, что детей он не разлюбил даже после Золдиков, а значит хуже не будет, сунул руки в карманы и вместо привычной пачки сигарет, тощей связки ключей и зажигалки, достал целую кучу денег из монополии, карточек из других игр и только на самом дне бездонного кармана смог найти ключи и кучку чего-то металлического. Ну вот еще ни одни родичи его любовников не подкидывали Куроро мелочь на проезд. Возможно, потому что Куроро всегда был умнее и обходил такие знакомства стороной. — Мне тоже это очень интересно, — Финкс, ругавшийся весь бой на Хисоку, наконец перестает материться, потому что паладина, который единственный из них мог остановить Хисоку, оставили в таверне набираться сил. Единственный законно-добрый из них сидел, вздыхал и потирал виски, пока Пакунода добродушно подливала ему дешевого ликера. Обычно Финкс мог бы возмутиться, что бабский алкоголь он не пьет и вообще он не педик там какой-нибудь, но деньжат они наскребли только на бутылку минералки. А ликер вынесли девочки под курткой. Ну а что такого? Они голодные, не святые и достаточно ебнутые, раз вырезали целую локацию, сюжет для которой Куроро прописывал всю вчерашнюю ночь, отменив ради этой кучки оборванцев и нахлебников важную встречу с Курапикой, которому он все обещал рассказать об этой игре. Ему даже было интересно, какой первый персонаж будет у этого стеснительного и миловидно-вспыльчивого парнишки. Может, жрец какой-нибудь или друид. Должно быть, Люцифер сильно удивится, когда этот милый парнишка захочет себе полуорка варвара, который будет выносить все поле с пары ударов. И уж точно он будет не готов к тому, что мальчишка за ночь прочитает всю книгу игрока, а утром попросит еще что-нибудь, потому что информации что-то маловато, когда в то же время опытные игроки типа Финкса и Уво никогда в глаза эту книгу не видели и удачно тыкали пальцем в небо, пока Куроро все пытался их ткнуть мордой в чтиво. — Просто это то, что сделал бы мой персонаж. Он ненавидит зазнаек у власти, — Хисока пожимает плечами и закидывает мишку без головы себе в рот, а после облизывается. Он собой был более чем доволен. — Ах вот оно как, — Пакунода всматривается в чужую рожу, пока Фейтан отпихивает от себя ногой голодного Шалнарка, которому не повезло быть вначале круга после Хисоки, что выкинул чистую двадцать на инициативу, а потому бедный студент-аналитик сидел немного грустный и голодный. Фейтан, пусть и обладал некоторой опасностью в виде сломанного носа или легких побоев, но был ближе всех и больше всех издевался. — Доставай боевое поле, — почти одновременно звучат голоса Фейтана и Пакуноды. *** Лист персонажа разрывается под вопль Хисоки безжалостным движением Куроро, хоронится где-то за ширмой мастера, откуда ничего и никогда не возвращается, Мачи передается эклер с клубникой, девушка облизывается. — Почему вы убили моего персонажа? Клубника-с-Ванилью не сделал никому ничего плохого. — Ничего плохого? — Никому? — Пакунода приподнимает бровь, вспоминая, как они вырезали не только дворец короля из-за Хисоки, но и парочку людей, которых при желании можно было спасти. И уж точно Паку собиралась ему припомнить тех персонажей, которых Хисока добил, чтоб не мучились. — Просто это то, что сделали бы наши персонажи, — Фейтан с Шалнарком переглядываются с улыбками на губах, когда им обоим перепадает часть от эклера за дружескую помощь. Мачи никогда не обделяла друзей и тех, кто не свергал королей. — Но… — А на этой ноте мы заканчиваем. Хисока, с тебя новый персонаж на следующую партию. Хисока шипит, ворчит, но поднимается вместе со всеми, прощается и до остановки доходит вместе с Шалнарком, который упрямо всю партию делал вид, что не переписывается тайком с Увогином. Здоровяк искренне извинялся за свое отсутствие, но поделать с этим ничего не мог, так как был бессилен перед своим вечерним обучением и утренними сменами, умудряясь впихивать между ними тренировки. Великое у него было бы будущее, если бы было. Мороу обещал Иллуми приехать к нему после партии, провести вечер за просмотром какого-нибудь сюжетного порнофильма и обоюдной дрочкой. Он так считал. Нормальные люди назвали бы это свиданием. Иллуми вообще считал, что Хисока правда заскочет к нему на пару часов на чай и покинет его дом после чаепития, а парень продолжит задаваться вопросом, какой услужливый мудила подсказал другому мудиле его новый адрес. Фейтан и Финкс привычно провожают Пакуноду до дома и их прогулка растягивается на добрый час, после чего (не)парочка доходит до неприветливого района Фейтана, где Финкс совершенно по-дружески остается на ночь. И примерно так же по-дружески поебывает Фейтана уже больше пары-тройки лет. Никакого гейства, чистая мужская дружба, где утром они исключительно по-мужски ластятся друг к другу, бесстыдно проебывают пары и смены на работе, а после Финкс готовит единственный нормальный завтрак за всю неделю у Фейтана, потому что тот, жопа вредная, отказывается вылезать из постели без подкупа. Ну не мог же он не пользоваться тем, что Финкс, на минуточку, был выпускником кулинарного колледжа и практиковался в весьма хорошем местечке за определенные заслуги. И, разумеется, этим нельзя было не воспользоваться, как и тем, что египтянин мог сварить из топора, кипятка, сапога и каши блюда премиум класса. Возможно, будь Финкс сговорчивее, они бы съехались. Только Мачи после окончания игры никуда не уходит, помогает разобрать на столе, моет посуду, убирает сладости обратно в холодильник, делает вид, что не знает, куда пропадает одно из шоколадных пирожных. Куроро смотрит на нее благодарно, поглаживает по голове, обнимает аккуратно со спины и заваливает с собой в спальне на кровать. Матрас противно скрипит, но никто из них на это уже не морщится. И они наконец становятся очень уставшими людьми, которые резко перестают улыбаться и усмехаться. Ликер Паку забрала с собой. — Я вчера всю ночь убил на квест с мечом королевской семьи. — Я вчера закончила платье, а заказчик сказал, что оно выглядит отвратно и он не будет за него платить. И попросил задаток. Теперь я не знаю, куда деть кастомное платье в стимпанковском стиле и сапоги к нему. — Мерзость. — Мерзость. Куроро по крайней мере не сильно тратился. Мачи могла месяцами просидеть над подолом платья, пришивая к нему камни, красить ткань вручную, старить ее, а после этого получать отказы, нелестные отзывы и кучу критики. Но Мачи была девочкой сильной. Мачи сама справлялась, но даже такой сильной девочке нужна была поддержка время от времени. И время от времени этой поддержкой был Куроро, а Мачи взамен делала тоже самое. — Как дела с тем парнишкой? — девушка поворачивает голову к Люциферу, обшаривая руками карманы брюк. Сигареты находятся не сразу. Нож, несколько дайсов, смятые чеки, пара купюр, чья-то карта и мелочь. Зажигалку ей после такого обыска уже протягивает сам Куроро. Прикурив, Мачи почти сразу понимает, что это сигареты Финкса. Только он курил такую тяжелую и противную дрянь. И только он не застегивал карманы куртки, в которой мог выйти кто-то еще. — Считает меня подружкой по интересам. Я не спорю, Канте, Данте, Гегель — это прекрасно, я обожаю его за то, что в маленькой блондинистой головке есть столько интересных и умных вещей, которые мы можем обсудить. Но, честное слово, Мачи, я ебаться хочу. Конкретно с ним, уже несколько месяцев, а он либо ну очень тупой, либо глухой и слепой. И я могу с точностью заявить, что ничего из этого. Как дела с Хисокой? — почти сразу после ответа Куроро раздается уставший стон, сигарету забирают из ее рук. — Это же Хисока. Ты думаешь, что если он в игре убивает короля, то в реальной жизни у него есть хоть какие-то стопы? Нет. Ни одного. Заводить с ним отношения — это все равно что делать ставку в казино на свои годы, нервы и надеяться, что она выстрелит. И она никогда не выстрелит. У него не будет постоянного партнера никогда, и я, в целом, тоже, сам знаешь, никогда не буду против остаться на ночь здесь или у Паку. Но, честное слово, я так заебалась, что в последнее время даже попытки перестала предпринимать, чтобы позвать к себе. Поднимаю руки и смотрю, к кому он побежит. А он бегает то ко мне, в любви клянется, потом к Иллуми, потом ухлестывает за малолеткой, а после этого вообще бежит к какому-то мутному левому человеку и говорит, что они женятся через три месяца, а на следующий день они расстаются и тот человек пропадает навеки. Кажется, этой ночью спать они будут вместе, а не друг с другом. — Иллуми не заинтересован в отношениях, — и это говорит уставший мозг Куроро человеку, который встречался с Иллуми в старшей школе, и примерно в то же время познакомился ближе с Хисокой и из странного паренька с параллели он превратился в какого-то очаровательно-припизднутого знакомого, с которым было охренеть как весело и опасно. Хисока был тем, кто подсадил ее на кайф от эмоций, а она подсадила его на себя. Конечно, Мачи была девочкой умной и мозгом понимала, что у Хисоки просто любовь немного странная и та, которая распространяется на людей, которые ему интересны. В какое-то время он бегал за Куроро, единожды переспал с ним, однажды поругался и отпустило, сейчас бегал за Иллуми, который начал отдельную жизнь от родителей и немного изменился. Нет, он все еще выглядел как инопланетянин, которого высадили на Землю и даже не дали «Пособие для чайников: как разговаривать с людьми и не привлекать к себе внимание санитаров», но что-то в нем поменялось. Закончив минимум медицинского колледжа, Иллуми взялся за иглы и получалось у него просто волшебно. Мачи пару раз задумывалась о том, чтобы записаться к нему на еще один прием. В конце концов, она давно мечтала о тату на бедре и даже знала, что хочет. В начале ее пути, когда она таскала на каждую встречу их компании, которая обычно раза в два была больше и громче, чем на партии, фриволите, которыми плела кружево, иногда брала что-то для вышивки брошей для декора платья. Ей не очень нравилось то, что ее звали паучихой, но сейчас именно так называются ее аккаунты с продажей одежды, украшений и всякого-якого. — Помнишь, лет в двенадцать, мы думали, что в этом возрасте будем богатыми, успешными и полными сил? — Конечно. Мы потом называли себя бандой и скакали по свалкам и заброшкам. Такое не забывается. — Нам скоро тридцать. Я все еще без последней ауди и все еще в этом блядском городе. — Ага. Как думаешь, Фейтану в этом году уже стоит дарить танометр или подождать еще лет пять? — Куроро фырчит весело, вспоминая, что их вечномолодому другу скоро тридцать пять, а Нобунаге скоро тридцать. Да и самому Куроро через пару лет тридцать. И он тоже не исполнил ни одной юношеской мечты. — Зависит от того, насколько он будет пьян. Надо подговорить Финкса. — Надо. Мачи улыбается и поворачивается к Куроро спиной. Если он свел все к шуткам, то лучше мужчину не трогать, если не хочется напороться на внутренних демонов Куроро. Она была с ними знакома и контактировать предпочитала поменьше. — Может попробуешь найти себе еще какую-нибудь блондиночку? — Мачи. — Когда это ты стал однолюбом? Доброй ночи. Куроро не отвечает. И ответа не знает. Курапика не был особенным, слишком интересным, но был отвратительно-надежным и разделял позицию Куроро о том, что дома должно быть много людей. Дома у Куроро всегда было много людей, которых он называл своей семьей, но они уже в том возрасте, когда нужно было заводить свой собственный маленький и тесный уголок. Люцифер хотел бы пустить Курапику к друзьям, если бы не то дикое нежелание делиться им. Курапика это тот, кого Куроро встретил пару лет назад на первом курсе, совсем еще молодого и глупенького, а вырос он в ужасно подходящего Куроро человека. Это было не любовь, не влюбленность и даже не страсть. Это было понимание, что они сойдутся рано или поздно, потому что, если лишь немного срезать пару углов, то сложатся как две детали чего-то большего. Но пока Куроро останавливало лишь то, что Курапика либо еще не дошел до этой мысли, либо страшился ее. И ни с чем из этого он не мог смириться. Куроро хотел выводок из детей и, может, он обратился бы к Мачи, если она не хотела работать и быть одной со своим партнером, живя вместе в маленькой квартирке, где у нее есть кабинет и гардеробная, или к Пакуноде, если бы та не хотела быть в окружении детей и любить их всем сердцем. У них были разные желания, и они это прекрасно понимали. Куроро хотел пресловутую семью, можно даже из американской мечты, а Пакунода была учительницей младших классов и всей душой любила каждого балбеса, которому помогала выводить ровные буквы и цифры. Пакунода с ее терпением была почти святой. О Шизуку можно было и не думать. Шизуку давно была в отношениях с Франклином, и в такую идиллию взаимопонимания полез бы только идиот. Они лежат вместе до первого будильника Куроро и делают вид, что спят. В голове было слишком много нежеланных мыслей. Люцифер уходит на смену в пять, укрывает Мачи вторым пледом и уходит. У Мачи были запасные ключи. Вообще-то, у них было слишком много ключей от квартир друг друга. У самого Куроро было штук шесть и они периодически обновлялись. *** Ровно через две недели Куроро снова оказывается в своем кресле, потягиваясь. Все те наглые морды и одна самая наглая и очень вредная, которая явно что-то задумала и даже опоздала. Куроро вводит игроков в краткий экскурс, озвучивает последствия их действий и то, что их, раз не смогли убить, то изгнали из королевства. И там, на распутье дорог, они видят одинокую фигуру. Его ладонь указывает на Хисоку. — Приветствую вас, авантюристы. Меня зовут Ваниль-с-Шоколадом, и я разыскиваю своего младшего брата, пропавшего из нашего дома ровно десять лет назад. — ХИСОКА, ЭТО ЧТО ЗА ДЕРЬМО. — Ну что ж, вы видите как к вам поворачивается Ваниль-с-Шоколадом и у него лицо вашего бывшего спутника, чей труп вы не просто оставили гнить, но еще и сожгли. Ваши заявки.