Осколки разбитой души

Гарри сидит на холодном полу астрономической башни, свесив ноги вниз через прутья ограждения. Изумрудные глаза устало прикрыты, а в тонких длинных пальцах зажата самая обычная магловская сигарета. — С клубникой, — фыркает парень, выпуская её из рук, завороженно наблюдая за тем, как маленький огонёк летит вниз, скрываясь во тьме. Вставать Поттеру совсем не хочется, несмотря на неприятные ощущения на коже из-за шершавого камня пола. Он просто устал. Да и бутылка выпитого часом ранее огневиски даёт о себе знать. — Дожил, пью в одиночестве, да ещё и сразу литр, — Гарри горько ухмыляется, — и разговариваю сам с собой. Блеск, мистер Герой. Разум его то и дело покрывается дымкой сна, заставляя вновь и вновь трясти головой, сбрасывая её. Да, Поттер хочет спать, но не хочет засыпать. Он уже скучает по кошмарам, что были насланы Волдемортом, или ужасными воспоминаниями. Скучает и по тем видениям, где счастливо смеются Рон и Гермиона, где жива мама. Мама… Какое радостное и горькое слово. Особенно, когда ты знаешь её лишь по рассказам и фотографиям. И предсмертному крику. Гарри устал от пустоты, той пустоты, что приносили сны. Он не видит ничего. Уже год. Уже год он не может нормально спать. Лишь закрывает глаза, и уже обжигающее солнце бьёт в лицо сквозь окно факультетской башни. Почему обжигающее? Гарри устал. Ему больно от этого вечного света, его привлекает лишь тьма. Не та, что во снах. Та, что на яву. Ведь именно в этой тьме он находит покой. От громких звуков, голосов друзей, расспросов учеников и журналистов, восторженных взглядов. От постоянных благодарностей и поздравлений. Никто не понимает, что ему не нужно всё это. Ему плевать на людей, на их слова. Потому, что в этой войне Поттер потерял гораздо больше, чем они. И нет, не родителей и крестного. Он потерял самого себя. Того, кто был готов на всё ради друзей, ради спасения жизней, ради одобрения и счастья в глазах окружающих. Того, кто любил Сириуса, Гермиону, Рона, Джинни… искал крестражи, вломился в банк, пошёл на смерть. Того, кто хотел жить ради других. Только вот появилась ещё одна проблема. Теперь Гарри не хочет жить даже ради себя. Он не видит смысла. Что такое жизнь? Для чего она? Зачем всё это? Зачем страдания, любовь, дружба, боль? Ведь в темноте так хорошо. Но что идёт после жизни? Темнота или же пустота? Пустоты Поттер не боится, но он её ненавидит. И вовсе не так, как Волдеморта или Беллатрикс. Пустоту он не может уничтожить, не может убить, не может ей мстить. Пустота его находит всегда. Из ночи в ночь. От неё не спасает ничего. Очередная сигарета выскользнула из пачки, прочно сжимаемая уже закоченевшими пальцами. Июнь тёплый, да, но темнота холодная. Она заставляет стыть кровь в жилах, заставляет всё тело замирать. И снова вдох. Дым врывается в лёгкие, даря секундное блаженство и тепло. Выдох. Тьма колеблется, свет луны освещает серое лицо и губы, сжатые в трубочку, выпускающие расплывающиеся колечки. Тучи вновь закрывают тонкий месяц, оставляя лишь игривый огонёк на кончике сигареты. Огонёк, вызывающий диссонанс из-за яркого контраста с тьмой. Гарри чего-то хочет. До сжатых кулаков, до мурашек, до скрипа зубов. Но не понимает чего. Может навечно остаться в этой тьме лишь с кусочком тепла в виде огонька? Он не знает. Он уже ничего не знает. Лишь то, что в прошлом году он потерял что-то важное. Потерял себя. Крестраж? Забрал ли крестраж его собственную часть? Был ли крестраж его собственной частью? Может, крестраж и был самым ярким в его жизни? Может именно мордредов кусок Реддла давал ему смысл? Радость? Чувства? Может именно он прогонял ту ненавистную пустоту? Или заполнял её? Мерлин, столько вопросов. И нет ответов. Ни на один. Возможно, будь жив Дамблдор, Гарри пошёл бы к нему. Или нет. Он вновь не знает. Дамблдор… Наставник, учитель, старик с доброй улыбкой и мифической силой. Почему мифической? А когда была та его сила? Во время дуэли с Гриндевальдом? Так её Поттер никогда не видел, о ней даже не знал не так давно. В битве с Волдемортом в Министерстве? Так почему же Альбус сам тогда не убил Реддла? Почему это должен был быть Гарри? И он вновь не знал. — Ни-че-го. Пустота. Такая мерзкая пустота в голове. Из глаз Поттера вдруг потекли слезы. Сначала одна одиноко ползёт по впалой щеке. Потом ещё и ещё. Гарри давно плакал. Лет в семь, когда понял, почему тётка его так ненавидит. Почему же он плачет теперь? — Не знаю. Даже лица Сириуса и родителей, Римуса и Тонкс, Фреда и Колина… Они никогда не вызывают слёз. А сейчас. Что с ним происходит сейчас? И Поттер понимает что. Он разбит. В прямом смысле. Его душа разбита. И у него даже нет крестражей. Огромный осколок ушёл за грань, другой остался в вечном страхе в доме Дурслей, третий в блаженной тьме на Гриммо 12. Ещё один в Годриковой Впадине, в Отделе Тайн в министерстве. А вот на Хогвартс осколков уже не хватило. Не хватило того кусочка, что остался в Гарри. Маленький, слабый, боящийся пустоты, заставляющий слёзы литься из глаз. — Что ж, мистер Герой, поздравляю, ты теперь слабак. Впрочем, это ведь не важно. Как и всё в этой жизни. Даже, черт возьми, стань я Пожирателем, прими предложение Волдеморта на первом курсе… Было бы хуже? Для Гермионы — да. Для меня? И вновь, — Поттер криво усмехнулся, делая затяжку, — фу-у-у-у. Нет, мистер Герой. Возможно, ты бы остался даже более счастливым. Какие странные понятия. В чём измеряется счастье? В дюймах, унциях, фунтах? В улыбках? Так их я могу хоть сейчас выдать с сотню. Значит, ни в чём. Значит, его просто не существует, так ведь? Рука Гарри невольно тянется к бутылке, что стоит чуть в стороне, лишь на полпути он вспоминает, что та пуста. И вновь дым заполняет лёгкие. Вновь короткое наслаждение. Голова кружится, позволяя на пару секунд раствориться, потеряться в пространстве. И снова болезненный толчок, возвращение в реальность. Где-то вдалеке, за густыми тёмными кронами деревьев Запретного Леса показывается светлая полоса. Рассвет. Половина четвертого ночи. Утра? Постепенно в ещё тусклых лучах Гарри может разглядеть туман, что ложится на весь Хогвартс, покрывая старинный замок, маленькую хижину лесника, зелёный луг. Ещё затяжка. Кольца дыма. В домике Хагрида зажёгся свет. Кажется, восковая свеча на окне. Ещё один островок, разгоняющий тьму. Впрочем, она и так уходит. До следующей тихой ночи. А Поттера ожидает очередной день. Очередной полукруг обжигающего небесного светила, очередные громкие голоса, очередные восторженные взгляды. Гарри кое-как поднимается на слабые, дрожащие от отсутствия движения ноги, хватается за перила, чтобы удержать равновесие. Ещё одна затяжка и окурок летит вниз. За ним бутылка из-под огневиски. Парень шатаясь двигается к лестнице. В его голове снова нет мыслей, снова пустота. Она поглощает его, его разбитую душу, тот маленький осколок. Чашка чая, принесённая заботливым домовиком, за один глоток скатывается по горлу вниз. Возможно, также Поттер выпил и литр крепкого алкоголя. Не замечая. Мистера Героя ожидает очередной шумный день. А за ним и очередная бессонная ночь. Мистер Герой бежит, сам не зная от чего. От жизни, от реальности, от чувств, от пустоты. Бежит от себя, бежит прямиком в столь приятную и мягкую тьму.