Viridian

Шота не знал, чего ожидать от студентов этого года. В прошлом году он исключил весь свой класс, и он не прочь сделать то же самое с этим. Он уже был в плохом настроении и искренне винил Виридиана. Этот идиот получил серьезные ранения около недели назад, когда они столкнулись с его сумасшедшим преследователем, и он никому не отвечал в групповом чате. Шота не смог найти его ни в каких больницах или клиниках, а это означало, что парень либо лечился у кого-то в частном порядке (он надеялся), либо делал это сам — опять же. Он надеялся, что Виридиан снова повредил его телефон. Может, Шота вместо этого должен подарить ему телефон героического уровня? Они были чертовски долговечны именно по этой причине. Вздохнув, он вытащил свой телефон, чтобы отправить линчевателю еще одно сообщение. LetMeSleep: @ViridianChaos, клянусь богом, если ты не ответишь одному из нас, я выслежу тебя после школы и сам затащу в чертову больницу. Как будто он еще не взобрался на стену, обыскивая каждую щель Мусутафу, которую знал, — он каждую ночь обыскивал даже южную сторону! Фьюри: С моей стороны тоже никаких признаков его присутствия. Шота не стал бы признаваться в этом вслух, но ему нравилось общество этого человека, и, возможно, он даже считал его своим другом. Не то, чтобы он кому-нибудь это сказал. Так что знание того, что его возможный друг где-то ранен, и тот факт, что он не видел его в патруле несколько ночей, привело Шоту в довольно скверное настроение. Его запал был достаточно коротким, чтобы не иметь дела с кучей непослушных подростков, которые думают, что они горячие штучки. Он смотрел на свой класс со своего места на полу. Пушистый парень Мидория сразу заметил его. Это насторожило Шоту, потому что он был в скрытом режиме — таком, который он использовал в подпольных миссиях. Никто не заметил его в скрытом режиме. Серьезно, что это за пацан?! Он осторожно кивнул в знак признательности паршивцу, прежде чем встать, привлекая внимание остального класса. — Восемь секунд. Вам понадобилось столько времени, чтобы успокоиться. Время дорого, не тратьте мое. Он послал им ровный взгляд, выбираясь из своего уютного теплого спального мешка. — Меня зовут Айзава Шота, и я буду вашим классным руководителем на время вашего пребывания здесь, в UA. Он вытащил их спортивную форму. — А теперь наденьте это и встретимся на поле. С этими словами он вышел, засунув свой спальный мешок в карман (потому что Хизаши был великолепен и подарил ему такой, который складывается до размера телефона). Выходя на улицу, он почувствовал, как завибрировал его телефон. ViridianChaos: Извините, я немного не в сети. Мой телефон был поврежден, когда я получил травму. Не беспокойтесь, я вернусь в патруль через ночь или две~ На этот раз мне даже не пришлось накладывать швы! И Стерка, ты не смог бы найти меня, даже если бы попытался. :П Шота облегченно вздохнул вместе со вздохом раздражения. Фьюри: Черт, Виридиан! Теперь ты помогаешь нам на законных основаниях. Если ты поранишься, мы можем предоставить тебе реальную медицинскую помощь! Мы даже не заставим тебя снять маску. ViridianChaos: Извини, от старых привычек трудно избавиться. Кроме того, у меня есть кое-кто, кто поможет меня подлатать, так что не волнуйся так сильно~! LetMeSleep: Да, но мы не хотим, чтобы ты умирал, так что давай поможем тебе, когда тебе чертовски больно. Клянусь, ты такой же плохой, как и мои первокурсники. ViridianChaos изменил имя LetMeSleep на Дадзава Дадзава: Что это? ViridianChaos: Я думал, что это умно. Так как ты как папа нашей маленькой группы. Фьюри: Тогда кто я? ViridianChaos: Мама. Хочешь, я тоже поменяю твое имя? Фьюри: Забудь, что я спрашивал. Шота спрятал улыбку в своем захватном оружии, спрятав телефон в карман и ожидая своих учеников. Это был один груз с его плеч. Может быть, он не исключил бы весь свой класс. Может быть . Мидория был первым ребенком. Ему потребовалась всего минута или около того, чтобы выбежать ему навстречу (и Шота заметил что-то не так с его походкой, как будто он был ранен). Он поднял бровь. Хотя он намекал, что время имеет решающее значение, большинство детей этого не заметили. Мидория снова оказался исключением. У меня такое чувство, что я должен привыкнуть к этому… Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, а остальные 19 учеников медленно выходили наружу, дружелюбно переговариваясь между собой. Он подавил желание посмотреть/вздохнуть. Он начал говорить, произнося свою обычную речь о том, что система нелогична, игнорируя причуды и притворяясь, что все равны. У одной девушки, Урарака, если он правильно помнил, хватило смелости прервать его и спросить об инструктаже. — У нас нет времени тратить его на такие любезности. У меня есть три года, чтобы сделать из вас героев, и каждая минута на счету. UA известен своим свободным образованием. Это относится и к учителям. Это означает, что я могу учить вас, как хочу, и мне не нужно придерживаться государственных стандартов. Он подождал немного, чтобы убедиться, что никто другой не собирается его прерывать. — Вы знакомы с этими тестами, вы делали их всю свою жизнь. Броски мяча, бег на выносливость, тесты на хват, касание пальцев ног… На этот раз вы можете использовать свои причуды. Он позвал Бакуго, парню, набравшему второй по величине балл на вступительном экзамене. Обычно он вызывал парня с наибольшим количеством очков, но Мидория был беспричудным и поэтому не имел смысла для этой демонстрации. Он наблюдал за знакомыми благовейными взглядами детей, когда они поняли, что им будет позволено использовать свои причуды так, как они считают нужным. — Это будет весело! Ашидо взвизгнула, заставив Шоту дернуться. Как ни странно, он заметил, что Мидория тоже бросил на нее взгляд. — Весело? Думаешь, это будет весело? Хорошо, тогда давайте поднимем ставки. Человек с самым низким баллом по всем направлениям будет исключен. Он ухмыльнулся в свое оружие захвата, когда класс погрузился в панику. Мидория сжал кулаки… это был гнев? Решимость? Нет, это было что-то большее… Отчаяние. Прежде чем Шота успел вникнуть в необычную реакцию своего ученика, его уши уловили чей-то плач о том, как несправедливо все это было. Он уже собирался открыть рот, когда услышал смех Мидории. Это был мрачный смех, лишенный чувства юмора. По спине Шоты побежали мурашки. — Несправедливо? Не хочу тебя разочаровывать, но жизнь несправедлива. Вы считаете ураганы и землетрясения справедливыми? Взрывы? Злодеи? Послушай, я знаю, вы- мы дети, но это не повод быть таким наивным. Наша работа, как героев, состоит в том, чтобы все было честно. Мы берем на себя всю тяжесть несправедливости, чтобы мирные жители могли спокойно отдыхать и притворяться, что жизнь добра, и оставаться в блаженном неведении о боли и смерти, с которыми мы сталкиваемся каждый день. — Он, должно быть, заметил, что класс смотрел на него то ли широко раскрытыми глазами, то ли совершенно не обращая внимания. — Он прав. — Шота заговорил, напугав класс. Он не собирался лгать. Речь ребенка беспокоила его больше, чем он хотел признать. Но он чертовски хорошо умел сохранять нейтральное выражение лица, поэтому решил продолжить с того места, на котором остановился. — Работа героя - уравнивать игровое поле. Злодеи не будут снисходительны к вам только потому, что у вас выходной. Вы не можете брать больничные как герой. Как только ты дебютируешь, ты в деле. И единственный выход - уйти на пенсию или умереть. Он позаботился о том, чтобы дети, по крайней мере , услышали его, даже если они еще не поняли. (Он проигнорировал жуткий взгляд Мидории, то, как эти глаза поняли, что он сказал, потому что это снова заставило его беспокоиться о ребенке). Без дальнейших церемоний он начал оценку. Он честно ожидал, что Мидория немного отстанет, учитывая отсутствие у него причуды. Не то чтобы он ожидал, что он обязательно окажется последним (потому что в этом классе было много людей с причудами, которые здесь нельзя было использовать), но он определенно не ожидал, что он попадет в первую шестерку. Его физические возможности были шокирующими, и тот факт, что он на самом деле пережил всех в беге на выносливость, заставил его пошатнуться. Потому что, несмотря на то, что парень выглядел совершенно измученным после пробежки, в его глазах было такое выражение. Как будто ему есть что терять, если он остановится. И на мгновение Шота поклялся, что увидел в этих глазах страх смерти, но стряхнул его. Он определенно беспокоился о Мидории. Через что прошел этот ребенок? Потому что казалось, что его первоначальные мысли о ребенке были точными — он действительно выглядел и вел себя как солдат. Когда Шота заставлял его что-то делать, он делал это в меру своих способностей. Он старался изо всех сил, по сравнению с другими учениками. Словно Шота угрожал убить дорогого ему человека, если тот провалит экзамен. (Он молился, чтобы не было какого-то злодея, который держал кого-то в заложниках над головой Мидории с инструкциями попасть в UA) Также было несколько раз, когда Шота замечал, что он морщится или вздрагивает (особенно во время касаний пальцев ног). Опять же, он подозревал, что ребенок был ранен. Хотя вздрагивания были незначительными, Шота сомневался, что это было что-то серьезное, поскольку дети этого возраста, как правило, плохо переносили боль. С другой стороны, Мидория мог иметь аномально высокую терпимость к боли, насколько он знал. Но если бы Мидория попал в больницу по какому-то поводу, то Шота был бы проинформирован, так что либо ничего серьезного, либо ребенок был идиотом, которому не вылечили рану (мало чем отличаясь от какого-то линчевателя). В любом случае, если не случится что-то серьезное, вроде перелома кости или начала кровотечения, он не собирался привлекать лишнее внимание к ребенку. Он ускользнул бы от него, чтобы увидеть Чиё после уроков, если бы ребенок захотел. Был инцидент, когда Киришима бросал мяч… Бакуго все утро смотрел на Мидорию, и, похоже, он, наконец, начал действовать. — Деку. Шота моргнул, услышав прозвище (он смутно заметил рыжеволосого Киришиму, моргнувшего, узнавая прозвище). То, как он это сказал, указывало на то, что это было оскорблением. Он чувствовал здесь историю, которая ему не нравилась. — Я не знаю, как, черт возьми, ты обманом попал в UA, но таких, как ты, здесь быть не должно. — Я поступил так же, как и ты, сдав вступительные экзамены. Мидория ответил. Он не казался напуганным другим мальчиком, что еще больше разозлило блондина, но Шота заметил сжатый кулак беспричудного ребенка. Он не казался испуганным, но явно была какая-то травма. Бакуго начал активировать свою причуду, собираясь нанести удар, и это было все, что нужно было увидеть Шоте. Он стер причуду Бакуго и сдерживал его с помощью своего оружия захватывающего. — Достаточно. Я не потерплю распрей в своем классе. Если ты собираешься драться, делай это в спарринге. Это твое единственное предупреждение. Он моргнул и отпустил кипящего студента. Кажется, у них есть негативная история. Мне нужно следить за ними обоими. И я клянусь, если этот ребенок начнет издеваться над кем-то, я прикажу исключить его быстрее, чем Незу успеет заварить чашку чая. Шота также мысленно отметил, что нужно поговорить с Гончим Псом о том, чтобы пройти курсы по управлению гневом Бакуго. Наконец, он показал результаты. Минета был последним. Честно говоря, Шоте не нравилось, как он охотился на девочек в классе, и хотя его послужной список был чистым, у него было ощущение, что кто-то потянул за несколько ниточек, чтобы сделать его таким. Упомянутый ребенок теперь лежал на земле, хныкая и плача, как жалкий младенец. Я мог бы на самом деле пощадить его, если бы у него хватило порядочности справиться с этим любезно. Но я, честно говоря, не могу представить, чтобы этот ребенок когда-нибудь стал героем. Его потенциал равен нулю. — Минета. Подойдите к стойке регистрации, чтобы заполнить документы. Вы исключены. — заявил он твердо, и несколько студентов посмотрели на него широко раскрытыми глазами. — Т-ты хочешь сказать, что он был серьезен?! Яойорозу ахнула от шока. — Какая часть фразы «исключен с последнего места» была неясна? Шота послал ей мягкий взгляд. — Я не стесняюсь отчислять студентов с нулевым потенциалом. И вы все, возможно, показали себя мне сегодня, но, если я замечу, что кто-то из вас становится самовольным, я без колебаний отчислю вас. Я уже отчислял даже с третьего курса. — предупредил он, получая немалое удовольствие, наблюдая, как они напрягаются. "Прекрасно. Бойтесь. Пусть это мотивирует вас работать лучше." — Следующие три года мы собираемся подтолкнуть вас к вашим возможностям и выйти за их пределы — стиль Плюс Ультра. Продолжайте показывать мне свои лучшие качества, и однажды вы станете героями. А теперь идите и не забудь взять свою программу на выходе. Он махнул рукой в ​​жесте «кыш», уходя. — О, и Мидория. Малыш на мгновение застыл, чувствуя себя неловко. — Вот. Если ты ранен, иди к исцеляющей девочке. Он вручил пропуск медсестры. — Х-хорошо. С-спасибо, сенсей. Он неловко поклонился, прежде чем покинуть Шоту, чтобы взять свою программу. "Интересно. Кажется, он мало верит в учителей. Вполне вероятно, что раньше никто не удосужился остановить издевательства." Он вошел в учительскую с тяжелым вздохом, даже когда Сущий Мик бурно приветствовал его. — Тааак… У тебя еще есть класс в этом году? — Да, у меня осталось 19 учеников. — объявил Шота, и несколько его коллег расслабились. — В прошлом году ты был прям ужасающим, когда пришел после первого дня и объявил, что у тебя больше нет класса для преподавания. Снайп усмехнулся. — Без шуток. Я думала, ты шутишь, пока Незу не подтвердил это. Полночь покачала головой. — Так кого ты выгнал? — Минета Минору. Шота налил себе чашку кофе и свернулся калачиком на диване рядом с Хизаши. — У ребенка нет потенциала как у героя. — Не слишком ли это резко? Брови Всемогущего озабоченно нахмурились. — У нас непростая работа. Если кто-то не проходит отбор, лучше отправить его домой плачущим, чем мертвым. Шота защищал свое решение, заставляя другого мужчину вздрогнуть. — Кажется, я понимаю твою точку зрения. Он уступил. — Как дела у беспричудного ребенка? Он прошел? — Вообще-то Мидория занял шестое место. Шота проигнорировал выражение потрясения на лице Героя номер один. Он подумал, не имеет ли этот человек что-то против людей без причуд, но тут Всемогущий слегка улыбнулся. "Или, может быть, он предвзят. Мне нужно убедиться, что он не относится к Мидории иначе, чем к его одноклассникам — отрицательно или положительно." Шота помедлил, прежде чем вытащить свой планшет. Всякий раз, когда он проводил оценки, Незу хотел, чтобы он записывал свой класс. В основном это было сделано для того, чтобы он мог оправдать любые произошедшие исключения, но также и для того, чтобы зафиксировать их ход. — Но ребенок… интересный. Относительно. — А? Хизаши наклонился ближе. — Относительно того, как? — Я не уверен… Он… — Шота сделал паузу, пытаясь подобрать нужные слова. — С ним что-то не так. Как будто он прошел через… — Он покачал головой. — Я просто покажу тебе. Его коллеги собрались вокруг. Нечасто ребенок оставлял Айзаву Шоту, не находя слов, так что они были заинтригованы. Когда он включил видео, они услышали объяснение Шоты об исключении и то, как один ребенок обвинил его в несправедливости. Несколько сотрудников фыркнули от удовольствия. Но тут Мидория рассмеялся. И, как и Шота, профессионалы в зале почувствовали, как по их спине пробежал холодок. Этот смех был темным и тяжелым, до краев наполненным чем-то, что они не могли точно назвать. — Ни один ребенок не должен так смеяться. Эктоплазм вздрогнул, когда Тринадцатая кивнула. Это причиняло боль их сердцам. Это было так… пустынно. — Несправедливо? Не хочу тебя разочаровывать, но жизнь несправедлива. Вы считаете ураганы и землетрясения справедливыми? Взрывы? Злодеи? Послушай, я знаю, вы- мы дети, но это не повод быть таким наивным. Наша работа, как героев, состоит в том, чтобы все было честно. Мы берем на себя всю тяжесть несправедливости, чтобы мирные жители могли спокойно отдыхать и притворяться, что жизнь добра, и оставаться в блаженном неведении о боли и смерти, с которыми мы сталкиваемся каждый день. Шота выключил запись, лишив своих коллег дара речи. — Понимаете, что я имею в виду? Здесь происходит что-то более глубокое… похоже, парень говорит исходя из своего опыта. — Это странно. Глаза Полночи сузились. — Он сказал: «Я знаю, что мы всего лишь дети», но я думаю, что он собирался сказать: «Я знаю , что вы просто дети»… — Может, тебе стоит показать это Гончему Псу. Предложила Тринадцать. — Я планирую, но хотел предупредить вас всех. Я не думаю, что Мидория замышляет что-то плохое, но вполне возможно, что здесь мы имеем дело с травмированным ребенком. Шота вздохнул, откинувшись на спинку дивана. Он не хотел иметь с этим дело. Он хотел снова исключить свой класс. Свободное время в прошлом году было потрясающим. В любом случае, он пока застрял в этом классе. Он просто надеялся, что с чем бы Мидория ни имел дело, это не вернется и не укусит их всех за задницы. Проклятье. Я просто сглазил, не так ли? Шота поклялся, что слышал смех вселенной.

***

Изуку вздохнул, пробираясь через кучи мусора. Ему удалось ускользнуть, ни с кем не пообщавшись. Ему было немного не по себе, потому что он был почти уверен, что Киришима был братом GayAFanimeBoi, но он был эмоционально истощен. Мало того, что он был рядом с Айзавой (к чему он снова привык из-за постоянных патрулей в качестве Виридиана), он также постоянно был в районе Хизаши. Он даже мельком увидел Погрузчика , и это было тяжело . Да, он был не в состоянии разговаривать с людьми. Но школа была окончена, и он, к счастью, остался один. Он слегка улыбнулся про себя, когда пинком открыл дверь своего фургона. Теперь он мог… Кейго бездельничал на своем диване с пакетом картофельных чипсов и ноутбуком, который транслировал Netflix. — Добро пожаловать домой. — Кейго поздоровался. — Я дома. — Изуку был невозмутим. — Почему ты в моем доме? — Назвать это домом — это немного с натяжкой, тебе не кажется? — Разве у тебя нет агентства? Так много времени для одиночества. — Они могут справиться сами. Кейго отмахнулся от него. — Ну, как прошел первый день в школе? — Довольно хорошо… Хотя я думаю, что растянул швы. Изуку, поморщившись, задрал рубашку. — Черт возьми, Зу! Оно почти зажило! Кейго застонал. — Иди сюда, дай мне посмотреть. Вздохнув, Изуку полностью снял рубашку, позволив Кейго оценить рану. Он лениво понял, что это был первый раз, когда Кейго смог увидеть весь его торс, не залитый кровью. — Боже… Изуку, у тебя так много шрамов… — Кейго слегка провел пальцами по одному из них, который тянулся от его левой ключицы до правого бедра, заставив Изуку слегка вздрогнуть. Он получил эту гадость от Белого Ному. — Я прошел через много дерьма, Кей. — Однажды, я надеюсь, ты доверишь мне всю историю. Кейго ответил после долгой паузы, и Изуку вздохнул с облегчением. Он был вне себя от благодарности за то, что он не настаивал на этом. — Теперь стой спокойно, пока я исправлю ущерб, который ты нанес, бегая как идиот. — Эй! Я хочу, чтобы ты знал, что Айзава заставил меня бегать, как идиота! — Только потому, что ты не сообщил ему о своей травме. — О, и я полагаю, у тебя есть хорошая легенда для этого? Изуку указал на травму и все шрамы, украшавшие его торс. — Эм-м-м… — В яблочко. Я не могу просто сказать: «О, да! Пожалуйста, не обращайте внимания на все эти шрамы! Я не могу объяснить это прямо сейчас, так что забудьте, что вы что-то видели. Сомневаюсь, что хоть один учитель в UA позволил бы мне просто уйти. — Ну конечно нет. Кейго покачал головой. — Большинство героев не позволили бы тебе уйти. 15-летний ребенок с таким количеством шрамов не в порядке. — Наверное, мне стоит придумать какую-нибудь легенду для прикрытия, не так ли? — Я имею в виду, если тебе повезет, к концу недели ты не окажешься в офисе Исцеляющей девочки. — Ага. Я просто надеюсь, что воспоминания не дадут о себе знать. — пробормотал Изуку себе под нос. — Воспоминания? — Э… — Я знаю тебя уже сколько месяцев? Я никогда не видел, чтобы у тебя беспокоили воспоминания. — Все по-другому, когда я Виридиан. — объяснил Изуку. — Когда я надеваю маску… Я как будто немного диссоциирую. Как будто моя маска защищает меня. Я больше не Мидория Изуку . Я не беспричудный урод или бесполезный недочеловек, как все меня называют. - Он проигнорировал вздрагивание крылатого человека. — Я линчеватель Виридиан. Я сильный, и я могу бороться с преступностью, и… и то, что беспокоит Изуку , не беспокоит Виридиана … Мое прошлое не может так легко преследовать меня. — Значит, твои триггеры не отправляют тебя в воспоминания, когда ты находишься в режиме линчевателя, но когда ты в гражданском облике…? — Ага. Это странно, но я полагаю, что я просто запутался, понимаешь? — Я не думаю, что ты «запутался». Я думаю, это делает тебя человеком. Кейго обнял Изуку. — Никогда не называй себя уродом или недочеловеком. Меня не волнует, что говорят другие люди. Причудливый или беспричудный, важно, кто ты». — Э… Эй, Кей? — Да, Зу? — Я рад, что ты мой брат. — И я тоже.