Терпение заканчивается у всех и Мио не исключение.

Иногда Мио не хватает доказательств, что его любят и ценят. Он идёт по берегу моря, разгребая босыми ногами сыпучий песок. Наступил октябрь, прохладный ветер неприятно дует в лицо, заставляя высохнуть влажные дорожки от слёз, которые вскоре снова становились мокрыми. Мио редко позволял себе плакать перед кем-то. Впрочем, сегодня не исключение. Он почти ничего не видит перед собой из-за туманной пелены, поэтому иногда зацепляется за небольшие камешки. С чего же все началось? Сюн любит писать, пишет красиво, иногда читает свои рассказы Мио перед сном. И темноволосый хранит эти теплые воспоминания, засыпая с улыбкой на лице. Но иногда, в те дни или недели, когда Сюн слишком раздражительный, агрессивный, он относится к всему пренебрежительно. В частности и к Мио. Если он и говорит, то кидает несколько безразличных фраз или говорит о некоторых вещах слишком прямо. И Тибана все понимает, мол сроки поджимают, терпит, поддерживает, не навязывается, пытается не мешать и помогать. Приносит еду и напитки, потому что писатель очень зациклен на рукописи и не выходит из комнаты. Иногда, после такого безразличного отношения, Мио идёт прогуляться, едет в город, да куда угодно, лишь бы не видеть незаинтересованный взгляд, брошенный раз в день из полуприкрытых век, и чувствует себя ненужным. Ведь терпению приходит конец и Сюн должен понимать, что Мио не железный. Но сегодня все немного иначе, сегодня нить оборвалась и парень не выдержал. Была ссора, они кричали. Ну, точнее, больше кричал Мио: - Сюн, я ведь всегда все понимал... Я всегда поддерживал! Ты же можешь нормально поговорить со мной! Но почему же ты смотришь на меня, как будто я мешаю и докучаю тебе! Как будто путаюсь под ногами! Сюн же говорил спокойно, но устало, таким тоном, будто он опять тратит впустую свое драгоценное время. - Я очень благодарен, но ты правда мешаешь. - Он снял очки и потер переносицу. - Мио, без обид, но мне нужно вернуться к работе. Поговорим потом. Мио выбежал без обуви, без куртки, поэтому, скорее всего, после этого побега к берегу моря, он простудится, но плевать. Сейчас плевать на всё. Он идёт как можно быстрее, чтобы добраться к лавочке, на которой сидел и всегда смотрел вдаль, вспоминая мать. К лавочке, где было столько греющих сердце моментов с Сюном, что опять отзывалась болью где-то внутри и новым потоком слёз. Но это было единственным местом, где было спокойно и хорошо, по-родному. Это уже как привычка. Лавочка стала личным убежищем. Добравшись, он сел, и вытер руками опухшее лицо. Людей к счастью не было и ему не приходилось терпеть сочувствующие взгляды. Они не поймут, никогда не понимали. Мио сидит, смотрит на небольшие волны, теребя мамин браслет в руке. Он всегда делал это когда нервничал, злился или паниковал. Сейчас он скорее был зол, унижен и расстроен. Думать получалось только об их отношениях, в которых он уже ничего не понимал. Со временем пришло чувство вины: как он мог так эгоистично повести себя и начать наезжать на Сюна?! Он работает не покладая рук, отказываясь от сна. Всё-таки, как сказал его парень, он и вправду мешает, пользы никакой. Он бы так и просидел до вечера, глубоко в своих мыслях, которые съедают изнутри, если бы не шаги. Такие знакомые шаги, которые он узнает из тысячи. Сюн подошёл и положила руку Мио на плечо, от чего тот дрогнул, но руку не скинул. Хотя хотел, но ощущение тяжести руки на плече было таким мягким и желанным. - Мио... Эй, Мио, - тихо и как-то неуверенно позвал Хасимото. Ответа не было, Тибана даже не глянул в его сторону, разглядывая свои босые ноги, зарытые в песок, как будто они были интереснее этого разговора. - Мио, посмотри на меня, - со вздохом повторил парень. Ожидаемо. Ответа не последовало. Сюн присел на корточки, пытаясь заглянуть Мио в лицо. Пряди закрывали лишь часть, так что красные глаза были видны. У писателя всё внутри сжалось. - Мио, возьми куртку, пожалуйста. Ты замёрзнешь, потом простудишься.. - Тишина. - Пожалуйста. Взгляд серых глаз прошёлся по вещи в протянутой руке и она была принята. "Уже хоть что-то" - грустно подумал Сюн. - Мм... Мио, прости меня. Пожалуйста. Я вел себя как полный мудак. Я был эгоистом, который ничего не замечал вокруг себя. - Сюн перебирает пальцы. - Ты заботился обо мне, терпел, а я... Я правда прошу прощения, я просто немножко устал. Ты мне не мешал, не мешаешь и никогда не будешь, правда. Я очень сильно люблю тебя и боюсь потерять, слышишь? - Несколько капель упало вниз с лица Мио. - Мио, прошу, посмотри на меня.. И Мио посмотрел. Очевидно, что он простил, уже давно. Конечно он простит своей любви. После таких слов невозможно долго обижаться. Он плакал от облегчения, он нужен ему. Его ценят и не хотят терять. Что может быть лучшим? День перестал казаться мрачным. - Конечно, я тебе прощу. Дурак. Сюн встал и, с лёгкой улыбкой, приблизился. Он бережно взял подбородок Мио в руку и немножко поднял. Большие, красивые, немного расширенные глаза смотрели удивлённо. Хасимото поцеловал в лоб, в закрытые глаза, в щеку одну, затем вторую, в нос, а потом в губы. Поцелуй был нежным, с солёным привкусом. Они извинялись, открывались, забывали все обиды. Когда, из-за нехватки воздуха они отстранились, Мио был красным. Спишем это на слезы, ладно? Сюн уже подсел на лавочку и, взяв Мио за руку, поцеловал снова. Они пошли домой, счастливые и любимые. Хасимото предлагал свою обувь, несмотря на то, что она была большего размера, но Мио отказался. - Я не замёрзну. - с улыбкой ответил тот на скептический взгляд. Дома они заварили чай, а после заснули в объятиях друг друга. Объятьях, которые стали даже роднее, чем лавочка у берега моря.