Оскверненье

Бог говорил: «Не создавай себе кумиров», но что же делать если есть такие? Как справится с подобным искушеньем? Ответ простой — поддайся наслажденью. С таким подходом к делу, к мужчине обратился один с приятелей, с которыми он пил, было то шумная компашка, но лишь до тех пор, пока мужчина не ушел во мрак. Домой мужчина возвращаться не хотел, но коротая дни в подобном ритме, он разбавлял скучнейший миг. Это была очередная ночь, она была наполнена прохладой и тоской, покой ее никто не нарушал, но нет послышался удар. Задумчивый до этого мужчина пошел на звук и отпер он замок. Он был немного удивлен, в дверях стоял мальчишка и жалобно глядя в глаза мужчине шептал слова мольбы упав в объятья сна. На утро оказалось все лучистым, и ярким по приходу солнца. Мальчишка сладко потянулся и вылез из постельных дрем, а после встрепыхнулся и очень дико задрожал, в проеме был чудной мужчина, он был весь в краске, с кисточкой в зубах. Творец, смотря в глаза мальчишке увидел, дивный блеск, решив и дальше не пугать парнишку, он подошел поближе и усмехнувшись дал ему конфет. Сей жест мальчишку насторожил, и он, внимательнее глядя на мужчину не смело тронул парочку конфет. На что тот улыбнулся и потрепал он волосы юнца. Тот был словно котенок, такой пушистый и смешной. Пытаясь встать с кровати, он чуть не опрокинулся вверх дном, малец стал громко извинятся, на что художник посмеялся и взяв того под руку повел мальчишку завтракать. Тот уминал как будто год не ел, все, что увидел на столе, то он съедал в мгновенье, мужчина этому дивился, но виду он не подавал. Итак, закончив есть мужчина предложил пройтись, они направились в то помещенье, где пахло краской и то место оказалось мастерской, так объяснил мужчина, висел там холост белее снега, мальчишка обернулся и очень мило улыбнулся. «Так, ты художник» — вырвалось у парня, «я думал, ты чудак». «Все мы немного чудаки» — парировал мужчина, «но не об этом, оглянись». Последовав совету, мальчишка присмотрелся, он увидал различные миры, там было море и поля, все то, чего не ведала душа. Творец, внимательно рассматривал парнишку, и понял, что это то, что он искал. Сей мальчик был даром богов, в нем было все прекрасно от головы до ног. Решив оставить паренька себе, он был доволен и не пожалел. Те, времена тоски прошли, и дом окутав негой и любви он словно начал снова жить. Мужчина, был безумно рад присутствию мальчишки, он был, как муза направлял движенье кисти на путь, который раньше был закрыт. Все что, до этого казалось скучным, приобрело особый интерес. Мужчина был готов отдать все сбереженья лишь бы увидеть радость на лице мальчишки. Он был наивен, простоват, но это лишь давало повод восхитится. Парнишка о себе молчал, он никогда не ведал правды, о том, как он сюда попал, лишь улыбался, говоря «творец, я буду снова твоей музой». Мальчишка восхищался работами мужчины, он видел много в них эмоций. Он был покорнее волчицы, нашедшей спутника для жизни. Мужчина, так любил парнишку, он был голоден, ненасытен, того, что раньше не хватило бы и толику восполнить силой, он жаждал большего, с начало это были руки, что произошло случайно. Творец мальчишку обнимал, и чувствовал азарт, ему хотелось утонуть в объятьях милого юнца. Парнишка нежно потянулся и заключил в объятья своего творца, он чувствовал себя прекрасно, когда касался его как сейчас. Творец был словно одержим мальчишкой, ему все грезились сны, где он един с парнишкой, и одурманено все слишком. Он отказался от религии, от бога, сей мальчик стал ему крестом, и вот рисуя тонкий силуэт он видит в нем свое спасенье. Трепещут длинные ресницы, он смотрит, мальчишка смотрит на него о диво, его глаза сияют словно два сапфира, они полны щемящей душу нежности и кажется любви? Нет, того не может быть! Мужчина недостоин ангела сквернить, ведь тот недостижимая мечта, он там на небесах глядит на бедного творца и проявляет жалость. Мужчина мучался в бреду, он заболел, он болен был любовью, любовью скверной и греховной, и лишь вниманье милого мальчишки спасало словно пастора завет. Картины вскоре изменились, они кричали и молили, и этот крик услышал наш мальчишка, когда увидел их в проеме. И вот одна картина в миг его смутила, на ней был он, и было так похоже, что словно он увидел двойника. Мальчишка ахнул и тогда спиной почувствовал творца, тот находился позади него, он наклонился, прошептав «Знакомо?» на что парнишка лишь кивнул. Мужчина, прочитав немой вопрос, поведал о своей беде, о этой боли и мученьях при взгляде на него, мальчишку. Тот посмотрел ему в глаза и улыбнувшись в губы прошептал: «Я твой, и буду им всегда, создатель». Слова словно стрела пробили хрупкую защиту, и вот он роковой момент, когда противится желанью силы нет, мужчина овладел мальчишкой тем, кого боялся осквернить, но тот лишь принимал любовь мужчины, и отдавался в руки мастера в ночи. Мужчина претерпел мистическое измененье он превратился в дьявола, он искуситель и пред ним лежит невинная овца, на алтаре любви и грязного вранья и сей контраст был как ни стати близок. Наш дьявол был весьма искусен в ласке, он не обделил вниманьем ни один периметра лица и этот сладкий поцелуй, который опьяняя дух сжигая робость и смущенье лишь раззадоривал мальчишку все сильнее, он задыхался от любви и трепетал в объятьях крепкого мужчины. Их поцелуй венчал начало ночи и после начались ласки, они были слегка настырны но, нежны, мужчина в предвкушеньи спустился ниже к шее паренька оставив метку он спустился дальше, к мальчишеской груди она была мала, но так прекрасна и белеса в обрамлении сосков, мужчина впился в нее яро и нещадно он слыша крик мальца, два бугорка набухли от укосов, из-за чего соски были красны как лепестки прекрасных роз, наш искуситель жадно облизнулся продолжив мучать паренька, он начал гладить ласково живот затем, спустившись ниже словно издеваясь стал выцеловывать пупок и так пока он не дошел до фаллоса мальчишки, мужчина обратил вниманье на него, тот был окутан пеленой желанья, о чем вещало возбуждение, мужчина пребывая в нетерпеньи вобрал в себя росток мальчишки, он начал опалять его, язык и губы отзывались когда касались плоти молодой, и этих ласк не выдержал мальчишка излившись белым молоком. Мужчина сладко простонал, и наглотавшись молока он был весьма собой доволен. Их губы вновь сплелись на сей раз это был безумный танец, которым овладела страсть, и выдыхая томно вздох мальчишка ощутил в своем проходе пальцы, застонав он в поцелуе объяснил мужчине что, с трепетом желает продолженья, немая просьба возбуждала и подстегала действовать скорее и вот уже сменяя пальцы в мальчишку погружается мужчина, его обуревает страх и осознанье «пути назад не будет, ты окунешься в ад», но мысль вышла с головы как только схвачен был в тиски прелестных юных ножек обивших его торс, и потерявшись в ощущеньях он начал двигаться быстрее. Это было прекрасно, простой рай в тугом отверстии юнца. Каждый удар давался яркой вспышкой, и это ощущал мужчина, вбиваясь в тело милого мальчишки, тот отзывался на толчки вводя в гармонию их ритм. Мужчина начал ускорятся и чувствуя конец пронзил он с силой юного мальчишку, тот очень сильно задрожал, выплескивая жидкость на творца. Последовав его примеру, мужчина выплеснулся следом. И вот, вытаскивая член, мужчина видел, как сочится сок его любви с мальчишки, подвинувшись тесней к творцу юнец уткнулся ему в грудь. Они лежали в тишине, им не нужны были слова, все было сказано в их позе, в том, как они смотрели в глаза друг друга в той ночи, их освещала лишь луна, она плутовка еще та, лучами нежно покрывая она наслала чары сна. Предательское утро наступило слишком рано, и это чудное мгновенье осталось позади, когда, послышался стук в дверь, там был мальчишка весь в пыли и саже, мужчина пригляделся и начал узнавать мальца как оказалось, он уже видал его тогда в том баре, когда он выпивал с друзьями, но ангелом он больше не был, ведь осквернен тогда он был мужчиной.