Мама в детстве говорила..

– Ошибку...? – почти беззвучно спросил Сичень и оглянулся через плечо. Цзян Чен не ушёл. От этого на сердце чуть легче стало. Он просто стоял в стороне, смотря на противоположный берег реки. А ведь и правда было чем любоваться. Старые ивы преклонили ветки к берегу, опуская их в воду. Где было неглубоко, рос камыш. Но сейчас у главы Цзян было неспокойно на душе, а потому пейзаж вовсе не интересовал. "Оттолкнул – значит, не понравилось. Зачем тогда ответил? Вводишь в заблуждение... " Чем дольше Цзян Чен оставался наедине, тем глубже погружался в этот бездонный колодец мыслей, и тем темнее становилось. Сичень решил пока не трогать его, ведь сам не знал как реагировать на это. Но внутри было внезапно пусто и холодно, будто после потери чего-то важного, что грело в непогоду и спасало в беде.

***

– Цзинь Лин! – иногда выкрикивал Сычжуй, ища друга. Цзин И хотел пойти, но когда Юань узнал, что Цзинь Лин вывихнул ему руку в драке, то не позволил следовать за ним и ушёл сам. Местами непролазные дебри наводили на Сычжуя лёгкий ужас. Воспоминания из кошмаров не давали покоя, сидя глубоко в сознании. "Цзинь Лин.. Я должен найти Цзинь Лина... Он там один. А если что случилось?" Только такие мысли возвращали контроль. Юань шёл уверенно и довольно быстро взял себя в руки, забыв про страх. Его не покидало чувство, что кто-то внимательно следит из зарослей. Взгляд явно неживого существа. Смерть в лесу могла поджидать где угодно. Оставалось надеяться, что это существо не по его душу, а победить его будет возможно и одному. А может это просто очередное реалистичное видение... Слишком часто кошмары путаются с реальностью. Волновала и другая мысль... Учитель Лань просил не уходить одному далеко. А Сычжуй ушёл уже на много ли в глубь леса. Сердце болело от мысли, что наставник будет переживать. А он будет. А-Юань уверен. Он уже слишком хорошо знает неприступного и на первый взгляд бесчувственного Хань Гуан Цзюня. Найти Цзинь Лина. Это приоритет. Потом уже надо будет думать, как объясняться с опекуном. Поступь Сычжуя почти не слышна. Мох и, местами мягкая, трава под ногами смягчают шаги, ещё больше поглощая звуки. Почти не издавая звуков сам, Юань прекрасно слышал посторонние шумы. Одинокий и протяжный крик ночной птицы, до жути похожий на отчаянный крик... Юань невольно вспомнил леденящую душу легенду, услышанную в детстве...

***

– А-Юань, не смей обижать птиц. В особенности, воронов, – наругала его мать. – Почему? А если они мешают тут? – возражает маленький ребёнок. Сычжуй уже и не помнит лица мамы, не помнит свою семью. Только такие обрывочные воспоминания, хрупкими осколками хранящиеся в сердце, иногда больно раня острыми краями. Он дорожил каждым моментом, которые ещё помнил. Но с каждым годом забывалось всё больше, навсегда уходя в прошлое. Только Лань Ван Цзи не давал впасть в тоску, он спасал от одиночества. – Ты когда-нибудь слышал о вороне-предвестнике? – Это кто? – с любопытством спросил ребёнок и уселся поудобнее рядом с мамой, зная, что сейчас будет очередная история. – Люди много говорят про случай в деревне... Одним мрачным утром прилетел ворон после ночной грозы на поле местного крестьянина. Хотел он отдохнуть, да набраться сил, чтобы донести важную весть людям в другом краю. Хозяин земель же не позволил. Увидев птицу, он прогнал её, бросив камень. Жаль, он не знал, что часто души умерших переселяются в тело ворона. Проклял ворон неблагодарного человека. Так и посыпались несчастья на него одно за другим. То посуда в доме билась, то мебель ломалась, потом урожай не удался. Хозяйство больше не приносило прибыли... Дочь заболела, жена при смерти лежала. Тогда то и понял крестьянин, в чём провинился. Долго он в храме на коленях молился, о здоровье семьи просил. Услышали его боги, да духи, помогли родным, но самого покарала судьба. Жена жила долго ещё, дочь хорошая выросла. А сам он болел сильно, да никак умереть не мог. Ребёнок с лёгким испугом слушал, но было интересно. Мать же непринуждённо рассмеялась и взяла его на руки. – Не бойся, Юань. Хороших людей духи не трогают. Ты же не обижаешь зверей. Успокаивала его мама. Сейчас очень хотелось бы вновь почувствовать её объятия...

***

Крик птиц в тишине. Зловещий скрип деревьев от лёгкого ветра. Хруст веток под чьими-то ногами. Сычжуй мгновенно обернулся, обнажая меч. Заклинатель притаился и был готов напасть на нечисть, вышедшую из кустов, как вдруг замер, когда споткнувшись, на него упал Цзинь Лин. – А-Лин! – не удержался от восторженного и обеспокоенного вскрика одновременно. Цзинь Лин же вскрикнул, слегка испуганно, и отскочил. Сычжуй держал его за плечи на расстоянии вытянутой руки и внимательно вглядывался в лицо юноши. Во взгляде Цзинь Лина промелькнуло много эмоций: страх, осознание, растерянность, облегчение, раздражение и вновь тревога.. Он явно что-то увидел до этого, или что-то произошло. Цзинь Жулань попытался вернуть прежнюю заносчивость и высокомерность. Он стряхнул было руку Сычжуя с плеча и только хотел было что-то возразить, как резко сам схватил Юаня за плечи, вытаращив глаза. – Сычжуй, беги!! – тихо воскликнул он, слегка оттолкнув друга в противоположную сторону от того, куда был устремлён взгляд. Оглянувшись, Сычжуй увидел приближающиеся силуэты. Он с трудом помог Цзинь Лину оттащиться хотя бы от освещённой лунным светом поляны, чтобы их не заметили. Краем глаза Юань уже заметил пораненную ногу Цзинь Лина и хотел поинтересоваться... Но не успел. На поляну вышли люди в тёмных одеяниях. Хотелось бы, чтобы это были люди... Когда те приблизились, стало отчётливо ясно, что это демоны, чьи силы во много превосходят двух юных заклинателей. Страх удушающими верёвками обвил тело юноши. Это второй раз когда он встречает столь сильных демонов. Воспоминания полностью затмили его разум. Вцепившись обеими руками в ладонь Цзинь Лина, как за последний шанс, он с ужасом смотрел на появившуюся нечисть. От слишком сильных переживаний шока Сычжуй потерял сознание.

***

– А-Чен, – позвал в конечном итоге Хуань, устав ждать. – поговори со мной. – Не о чем, – отрезал Цзян Чен. – Ладно. О чём угодно. Просто говори. Тем самым Сичень спасал обоих от бесконечного самокопания. Слово за слово цеплялось, и пошла какая-то беседа. Никто особо в неё не вникал, но обоим было важно просто слышать голос другого, да думать что ответить. И правда довольно скоро у обоих будто камень с души упал. Чувство надёжности поддерживало их обоих, не давая упасть в безнадёгу. Давняя дружба давала свои плоды. Неловкая ситуация уже не была помехой для общения, но всё же, прояснить отношения надо было. Достаточно разрядив буквально искрящийся до этого от напряжения воздух, Цзян Чен сам вернулся к теме. – За ту ситуацию... ты это... Не злись. Я сделал то, что хотел на тот момент, не подумав о тебе и твоём мнении по этому поводу. В общем... Такого не повторится. – Просто ответь: хотел ты этого или нет. Мне интересно что тебя натолкнуло на поступок. Расскажи, что у тебя на душе. – Не знаю... Дружба не должна выходить за рамки приличия. – Если это не более глубокие чувства. – Пх, любовь? – наугад ляпнул Ваньинь, и оба от удивления застыли, думая, что сказать. Ведь это был выстрел прямо в точку. – Тогда тебе стоило сразу сказать об этом... За время тех бессмысленных диалогов они уже успели перебраться на берег. Одевшись и согревшись, они сидели уже рядом с тем самым несчастным костром. В нём ещё не успела погаснуть жизнь, и он плавно танцевал на едва тлеющих углях. Свет криво лился в разные стороны, от чего деревья и всё в округе приобрело чуть более тёплый оттенок. Мягкая, словно одеяло, трава прекрасно заменила им ложе. Мужчины спокойно сидели на ней бок о бок, смотря на лунную дорожку в реке, которая мостом перекинулась с одного берега на другой. – Стоило сказать сразу..? Цзян Чен мог только догадываться, что значат эти слова, ведь Сиченя опять стало клонить в сон. Пригревшись у костра, тело уже забыло о той бодрости, которую ощутило в реке. И всё же Хуань не оставил друга мучаться в догадках и сквозь сон взял его за руку, доверчиво положив голову на плечо. Слуха главы Цзян, словно ласковый ветерок, тихо коснулись несколько слов: - Да, А-Чен. Ты мне нравишься... Цзян Чен долго гадал, не послышались ли ему эти слова. В конечном итоге, он решил, что переспросит утром, а пока насладится уютным моментом. Хотя слëзы предательски портили настрой, скатываясь по отчего-то покрасневшим щекам. Удивительная вещь – любовь. Сваливается как снег на голову, меняя жизнь. Особенно, когда тебя никто не любил. Никто не понимал и не ценил. Никто, кроме тех, кто стал врагом. Кроме тех, кто искал какую-то выгоду. Никто, кроме тех, кто уже мёртв... Сердце, без того разбитое жизнью, ещё долго отказывалось от мысли, что в этом мире ещё есть любовь. И что она найдётся для него. И тем более не верилось, что она всё это время была рядом. С любовью приходит и радость, и боль, и страх потерять. Но всё это уже не важно для убитого сердца, в котором теперь вновь начинает биться жизнь. Ради новых надежд, новой жизни. Ради этого человека, что спокойно спит на плече, и даже не подозревает какой ураган эмоций вызвал всего лишь тремя простыми, но такими искренними и важными словами.

***

"Утро прекрасно, если оно хотя бы началось..." Именно такая мысль посетила Сиченя, когда он проснулся в пять утра и увидел, что они ещё живы. Да-да, это была радостная новость. Ведь нет ничего глупее, чем вдвоём спать в лесу. Он поймал себя на этой прекрасной мысли, когда увидел, что Цзян Чен тоже спал, и понял, что спал он скорее всего всю ночь. Повезло, что не какая нечисть не добралась до них, и никакие дикие звери не решили поздно поужинать двумя заклинателями, пока те отдыхали. Разбудив Цзян Чена, Сичень предложил пойти продолжить поиски, на что Ваньинь махнул рукой. – Я видел ночью сигнальные ракеты клана Гусу Лань и Юньмен Цзян. Кто-то из твоего клана нашёл этого негодника. – Скорее всего, это был ученик брата. Лань Сычжуй. Ты уверен, что это был не сигнал о помощи? – Уверен. Они оба выглядели спокойно, но это только снаружи. Они оба понимали, что есть место тревоги. Вдруг, это всё-таки был сигнал бедствия...

***

Сырая земля мягко продавливалась под ногами, отчего сапоги слегка вязли в грязи. Темнота буквально поглощала, не давала видеть, шёлковой чёрной лентой завязывала глаза, оставляя человека беспомощным. Когда глаза чуть привыкли, Сычжуй разглядел рядом Цзинь Лина. Они всё ещё были у дерева, за которым прятались от демонов. Юань попытался встать, но по телу словно разряд прошёл. Его пронзила боль, неприятно отдавая во все части тела и сильно ударяя в голову. Звон в ушах. Боль. Испуг. Всё это давило на и так ничего не понимающего Сычжуя. От прикосновения к голове стало не по себе... Рука была в чём-то липком. С лёгким отвращением он убедился, что это кровь. Сейчас это не волновало. Он жив, это главное. – Цзинь Лин! Ты как? На душе тревожно стало, когда ответом была тишина. Нечисть оставила их, а значит, можно передвигаться, не боясь. Земля будто предупреждая, не давала подползти и хватала за ноги. Вся одежда была в грязи, когда Юань смог преодолеть несчастные полтора метра. Так близко и далеко одновременно. В голове назойливым роем жужжали мысли, больно жаля в сердце: а если он мёртв? Сычжуй настойчиво отгонял такие непрошенные опасения. – А-Лин... Проснись, пожалуйста. Нам надо укрыться где-нибудь. Дождь начинается. Юноша сел рядом с другом и осторожно коснулся его плеча. Ноль реакции. Окинув взглядом Жуланя, он увидел множество порезов от клинка, из которых последними каплями жизни ещё слегка сочилась кровь. Страх мерзкой холодной змеёй душил, не давая сделать вдох. Секунда. Две. Три... Нельзя долго оттягивать момент. Сычжуй решается, мысленно умоляя всех божеств, чтобы Цзинь Лин был жив, и дрожащей от волнения рукой, касается шеи. Спустя мгновение по щекам потекли слёзы. Нет, не может быть, чтобы он... Сычжуй даже мысленно не мог произнести это. – Нет, нет, нет! Прошу, не оставляй меня! Не смей, не покидай меня... – сбивчиво шептал Юань, задыхаясь от слёз. Мгновенно охватила паника. Редкие капли с неба перерастали в ливень, будто сопереживая беззащитному от горя заклинателю, а от мысли о потери стало ещё холоднее. Сычжуй чувствовал, как кровь размывало дождём, она смешивалась со слезами и жгла глаза. Всё тело ужасно болело от многочисленных синяков и глубоких порезов. Но ничто не могло сравниться с душевной болью, что становилась буквально физической. Он плакал, срывая голос криком. Сердце бешено стучало, тело пробрало дрожью. Юань сжал в руках золотое ханьфу Цзинь Лина, уткнувшись лбом ему в плечо. Он согнулся пополам, обхватив живот руками и сидя на коленях. Невыносимо. Не ясно от чего быстрее намокли одеяния: от дождя или горьких слёз Сычжуя. Довольно долго просидев в таком положении, он, опираясь о землю рукой, сел ровно и поднял взгляд к небу. Глубокий вдох. Сычжуй хотел успокоиться и взять себя в руке, но почувствовал ком в горле и его вновь накрыла истерика. – После всего, что мы пережили вместе, ты просто не можешь оставить... У Юаня будто жизнь перед глазами пронеслась. Вот они первый раз встретились в Гусу... Сычжуй тогда и не думал, что подружится с кем-то из другого ордена. А ведь потом подружился... Да так, что жизнь без него не представлял. Казалось, этот человек всегда будет рядом, всегда поможет. А теперь его нет. Он умер. Больше не придёт глупо пошутить, не будет ревновать и бесить своим поведением. Не будет уговаривать сбежать ночью на охоту, нарушив правила. Жизнь в миг будто потеряла краски, хотя Сычжуй только что потерял Цзинь Лина. – А помнишь, я обещал тебе показать весну в Гусу...? Помнишь? Я же так и не выполнил своё обещание... А-Лин. Я ещё так много не успел тебе сказать Голос вновь срывался от слёз. Боль будто второй волной накрыла, затянув в море отчаяния. Почему же мы не ценим так сильно тех, кто рядом. Почему понимаем то, как дороги нам люди, когда уже слишком поздно? Сычжуй сотни раз пожалел, что не проводил больше времени с А-Лином. Что не защитил его в нужный момент. А ведь он готов был умереть сам вместо Цзинь Лина. "Почему ты..? Почему ты умер?!" – Сычжуй! Лань Юань! – эхом отдавался вдалеке голос, так похожий на родной голос Цзинь Жуланя. Юань замер, смотря на бездыханное тело Цзинь Лина... "Что происходит? Я сошёл с ума?" - не понял Сычжуй, пытаясь отмахнуться от очередной галлюцинации. Слишком больно слышать голос погибшего друга. Сознание играло с Юанем злую шутку.