Квартира напротив

Сегодня я решил наконец-то покончить со всем этим, и я хочу, чтобы этот текст стал моей исповедью. Долгое время я хранил молчание, пытаясь разобраться во всем, что произошло, но устал жить в постоянном страхе, носить это все в совей голове и напиваться до беспамятства, чтобы уснуть без снов. Я должен рассказать, что произошло на самом деле, чтобы навсегда развенчать глупые слухи о ее безумстве и помешанности. Только ради нее я оставляю вам это послание. Ведь даже те, кто знал ее слишком хорошо, принося соболезнования на похоронах, неустанно шептались о ее сумасшествии. Я знаю, она где-то там, и хотя, я никогда не был верующим, мне хочется верить, что после всего пережитого — она в лучшем месте, и меня греет лишь мысль о том, что после финальной точки моего рассказа, я достану из старого комода подарок отца — револьвер Энфилд, и всажу пулю себе в голову. Моя дорогая Мэг, скоро мы снова будем вместе. *** Тот злополучный день, когда все это началось, был таким же, как и каждый до него: в спешке схватив свой сендвич и поцеловав еще сонную жену на прощанье, я торопливо вышел за порог, бросив беглый взгляд на приоткрытую дверь в пустующей несколько лет квартире напротив. Оказавшись перед домом, я заметил большой старый пикап заполненный всевозможными коробками, но, опять же, не придал этому особого значения. Я сел в машину и отправился на работу, проведя очередной день в строительном магазине, где я работал менеджером. Вечером, возвращаясь домой моим единственным желанием было улечься перед зомбоящиком и блаженно уснуть, чтобы на следующий день снова повторить свой привычный ритуал. Жизнь тогда и вправду была скучна. Моя жена была практикующим психологом, но, годы работы в разных учреждениях оставили в ее душе неизгладимый след: она была крайне эмпатичным человеком, и каждую проблему своих клиентов пропускала через собственную душу. После одного случая, который, как оказалось, сыграет роковую роль в нашей с ней жизни, она решила начать консультации онлайн и параллельно вела колонку с советами в местной газете. Истинных причин таких разительных перемен я тогда не знал, но я был рад тому, что вновь вижу сияющее лицо своей очаровательной Мэг, и большего мне было не нужно. Хлопнув входной дверью, я привычно позвал жену по имени, и заслышав знакомый стук пальцев по клавишам, пересек гостиную по пути в спальню: — Как прошел день, дорогая? — я чмокнул жену в макушку и принялся переодеваться в домашнее. — Здравствуй, Стивен, — Мэг сняла очки и захлопнула ноутбук, — без изменений: разводы, дети и шопоголики. Иногда мне кажется, что мы живем с тобой слишком скучно, кхем, нормально. Она встала из-за стола и крепко меня обняла. За ужином Мэг поведала мне, что в квартиру напротив наконец-то заехали жильцы: пара с маленьким ребенком. Новая хозяйка квартиры даже заходила к нам познакомиться, при этом, по словам Мэг, она слишком пристально ее разглядывала и чересчур натужно улыбалась, но я успокоил жену тем, что она просто ищет в каждом человеке расстройство личности или что-то вроде того. Мы от души посмеялись. Отходя ко сну, я крепко обнял жену и быстро погрузился в сон. Стук в дверь. Мне казалось, что это происходит во сне, и я начал шарить под одеялом в поисках хрупкого тельца Мэг, но ее не оказалось рядом. Я привстал, упершись на руку, и осмотрелся: дверь в спальню была приоткрыта, а часы на прикроватной тумбочке показывали 2:17. Я нехотя встал и на подгибающихся ногах двинулся в прихожую. Там, в тусклом свете торшера, я увидел, что моя женя прильнула к дверному глазку. Я знал, что ее сон всегда был очень беспокойным: малейший шум, скрип — она вскакивает, как ошпаренная. Раньше она даже плакала и кричала во сне, но после курса успокоительных и нового образа жизни все прекратилось. — Мэг? — спросил я, зевая и потирая глаза Она резко вздрогнула и отпрянула от двери. — Стивен, ты меня так напугал, — она сердито взглянула на меня, но тут же смягчилась, увидев мой растрепанный и удивленный вид, — меня разбудил стук в дверь, такой громкий, словно ногой колотили. Ты разве не слышал? — Кажется слышал, но думал, что мне это сниться. Виновник ночного веселья не обнаружен? — улыбаясь спросил я, кивнув в сторону глазка. Мэг отрицательно покачала головой. — Прямо дешевый ужастик, — подметил я, ожидая, что жена посмеется над этой иронией, но она резко сделалась очень серьезной. — Не смешно, Стивен, — тихо сказала она, — я почти уверенна, что дверь напротив захлопнулась. Вернувшись в спальню, я очень быстро уснул, но Мэг так и не сомкнула глаз до самого утра. Следующие четыре дня и ночи прошли спокойно, не считая детского плача и странных приглушенных криков двух взрослых, которые я слышал, когда выходил ночью попить воды. Я и думать забыл о ночном визите какого-то, как мне казалось, шутника — подростка, но моя жена определенно думала об этом. В конце концов, за очередным ужином я смог успокоить ее сомнения, приведя достаточное количество аргументов и доводов, и в ту ночь она наконец-то спала спокойно, не содрогаясь от малейшего шороха. Тогда это все казалось чем-то совершенно незначительным, но сейчас я конечно же понимаю — будь я внимательней к ее переживаниям, мы бы смогли избежать многих бед. В один из дней мы оба решили взять выходной и провести его вместе за просмотром глупого кино. Такие дни я любил особенно сильно, и ценю воспоминания о них по сей день. За завтраком мы обсуждали, что будем смотреть, какие блюда приготовим к ужину. Но наши обсуждения прервал детский плач, он был приглушенным, но, в то же время, очень отчетливым и смолк, приблизительно, через минуту. Мэг задумчиво посмотрела на дверь и встала из-за стола, водрузив в раковину тарелку, в которой был ее омлет: — Он звучит ровно 7 раз в день и дважды ночью, — как будто размышляя, проговорила она, — и что странно, он какой-то неестественный … Как-будто аудио какое-то — всегда один и тот же звук. Так ведь не бывает, или ты снова скажешь, что у меня паранойя? — Не знаю, дорогая, — промямлил я, отправив в рот последний кусочек, — я думаю, что так кажется, потому что нас разделяют две стены, звук искажается и кажется статичным.- Но подсчитывать количество произведенных этим малышом звуков — действительно странно. Она ничего не ответила, а я пошел собираться в магазин. Возвращаясь домой с ведром попкорна и бутылкой вина, я застыл перед нашей дверью: я отчетливо слышал за ней разговор двух женщин, и, попытавшись открыть дверь своим ключом, я обнаружил, что она была не заперта. На нашем диване в гостиной сидела незнакомая мне женщина и всхлипывала, моя жена сидела в кресле перед ней и своим «рабочим» взглядом сканировала все происходящее. Заметив меня, женщина прекратила говорить, и испуганно вытаращила на меня, слишком большие для ее худощавого лица, глаза. На вид ей было около тридцати, грязные спутанные волосы темного цвета выдавали в ней человека, который давно не следит за своим внешним видом. Она была очень худой, и на ее сутулых плечах висела футболка в каких-то странных пятнах, которая была ей явно не по размеру. — Я пойду, — промямлила она бесцветным голосом, взглянув на покупки в моих руках, и поднялась с дивана, — спасибо, что выслушали, Мэг, мне правда нужно было выговориться. — Заходите еще, Хизер, я обязательно найду для вас время, — поднимаясь с кресла, вымолвила моя жена. Худощавое тело проплыло по гостиной к двери почти бесшумно, и (готов поклясться) бросив на меня полный злобы взгляд, вышла за дверь нашей квартиры. — Это как раз была наша новая соседка — Хизер, — опередив мой вопрос сказала Мэг. На одно мгновение мне вдруг овладело странное ощущение, такое бывает, когда мы ощущаем на себе чей-то взгляд, или, когда нам кажется, что за нашей спиной кто-то стоит — обычные проделки воображения, но на сей раз мое внимание привлекло то, что я не услышал звука открывшейся и закрывшейся соседской двери. Я резко развернулся, прильнув к глазку: за дверью стояла наша новая соседка, и, словно читая надписи на стене, завороженно вглядывалась в ее штукатурку. В одно мгновение, будто почуяв, что я подглядываю, соседка вошла в свою квартиру и шумно захлопнула дверь. — Что ты творишь? — мягко пролепетала Мэг, вынимая покупки из моих рук. Я пожал плечами и проследовал за женой на кухню. За ужином Мэг поведала мне о цели визита ее новой знакомой во всех деталях. Она оказалась на ее пороге с опухшим от слез лицом и словами, что от риелтора, показывавшего им эту квартиру, она узнала, что ее соседка психолог. (Уже тогда мне показалось странным, что кто-то знает о роде деятельности моей жены, но я не придал этому особого значения, так как известно, что земля полнится слухами.) У Хизер была «типичная постродовая депрессия», ее сыну было полтора года, хотя, как подметила Мэг, за всю беседу она ни разу не назвала его имя. — Так бывает, когда новоиспеченной маме сложно смириться с обретенной ролью, но ведь ее сыну уже год и пять, — задумчиво проговорила жена, и, словно испугавшись собственных слов, попыталась перевести тему. Следующие несколько дней я проделывал привычный ритуал: работа — дом. Жизнь протекала в привычном русле, не считая того, что Мэг принимала новоиспеченную пациентку в нашей квартире, но каждый раз, когда я вечером возвращался домой — ее уже не было нашей квартире. На все мои вопросы Мэг отмахивалась, ссылаясь на врачебную тайну, но с каждым днем она казалась все более печальной и задумчивой, что, конечно, не могло не тревожить меня. В один из дней закрыв магазин пораньше, я поспешил домой, гонимый странным ощущением, преследовавшим меня долгое время. Перед дверью нашей квартиры я остановился и прислушался: снова женские голоса. Я решил переждать — вдруг они уже заканчивают, и встал рядом с дверью прислонившись спиной к стене. Мое внимание привлекла приоткрытая дверь квартиры напротив, я решил, что странная хозяйка забыла ее закрыть в спешке. Снедаемый любопытством, я некоторое время просто глазел на нее, но подойдя ближе, я заметил, что за маленькой щелкой приоткрытой двери темнота и уже тянулся к дверной ручке, как вдруг заметил, что из темноты, освещенный мягким коридорным светом, на меня пристально смотрит человеческий глаз. От испуга и неожиданности я оцепенел, а дверь тут же захлопнулась. Я попятился ближе к своей квартире, за дверью которой смолк разговор, и неотрывно смотрел в сторону соседской. Внезапно, нарушая поток звенящей пустоты, отсутствия мыслей в моей голове, раздался громкий детский плач. Черт, а ведь и правда жутко механизированный. Я тут же нашарил в кармане ключи и начал вставлять их в замочную скважину, не желая больше ни минуты находиться в коридоре, но дверь тут же распахнулась и передо мной стояла хозяйка зловещей квартиры. — Добрый вечер, — процедила она, я поздоровался в ответ, пропуская ее выйти. Она быстрым шагом пересекла коридор и зашла в дверь своего жилища, захлопнув ее за собой. Около секунды я смотрел ей вслед, а потом рывком зашел в свою квартиру и закрыл дверь на ключ. Мэг убирала чашки с журнального столика и выглядела темнее тучи. — Здравствуй, дорогой, ты сегодня задержался, — мрачно сказала она, глядя на часы, — прости, заболтались с Хизер, не успела ничего приготовить, как насчет горячих бутербродов на скорую руку? Она попыталась изобразить подобие улыбки на своем лице. Я постарался улыбнуться в ответ. Ужинали мы в молчании, тишину нарушал лишь стук приборов о поверхность наших тарелок и механическая работа челюстей. Каждый из нас, похоже, думал о том, что не решался сказать другому — это еще сильнее накаляло обстановку. Когда с трапезой было покончено, Мэг медленно поднялась и замерла над раковиной, в которую водрузила посуду. — Стив, мы должны поговорить, — тихим задумчивым тоном проговорила она, поворачиваясь ко мне измученным лицом, — я долгое время пытаюсь начать этот разговор, и все эти события как-то связанны … На мгновение Мэг смолкла, и уставилась на дверь. — Что? — нетерпеливо спросил я, вглядываясь в ее испуганное лицо: она смотрела куда-то сквозь меня, и, клянусь, что-то в ее взгляде было такое, что у меня даже волосы встали дыбом. Я развернул голову в сторону входа в нашу квартиру, так как обычно сидел к нему спиной, предполагая, что жена смотрит именно туда. Ручка двери медленно поднималась обратно. Кто-то опустил чертову ручку, намереваясь войти в квратиру. Я резко встал, и хотя мной овладел страх, я старался оставаться полным решимости и подошел к двери, посмотрев в глазок: за ней стояла Хизер и смотрела прямо в глазок, что ощущалось так, будто она смотрит на меня. Трясущимися руками я потянулся к замку и рывком его отпер — я взрослый мужчина, мне не стоит бояться какой-то странной женщины. Когда дверь распахнулась, она даже не дернулась. И монотонно, словно текст был заучен, выпалила: — Простите за беспокойство, муж рассказал мне о вашем небольшом инциденте с дверью, — она нервно хихикнула, — не сочтите его негостеприимным, он только вернулся с работы, был очень уставшим. Внезапный силуэт за входной дверью его здорово напугал. И она рассмеялась. так заливисто и громко, что звук разлетелся по всему коридору. Я выпалил что-то вроде «ничего, все понимаю», и она резко развернулась, скрывшись за приоткрытой дверью своей квартиры. — Какого черта, что это было? — спросил я у своей жены, плотно запирая двери и проверяя замок. Она стояла там же, закрыв лицо руками, ее плечи то и дело содрогались в беззвучных рыданиях. Подойдя, я постарался обнять ее, но она отстранилась и быстрым шагом зашла в ванную, захлопнув дверь. Спустя час, она покинула свое убежище, и несмелыми шагами вошла в спальню, я, сидевший все это время на диване в гостиной — последовал за ней. — Я не хочу быть параноиком, и гоню эти мысли прочь уже который день, — она сглотнула, — но мы обещали не хранить тайн друг от друга, и каким бы тебе странным это не казалось, я хочу, чтобы ты помнил — я здоровый и здравомыслящий человек. Забравшись в постель, отбросив навязчивое желание взять ее за плечи и трясти, пока не услышу ответов на все свои вопросы. Но, глядя в никуда, она сама прервала эту молчаливую пытку. — Я правда очень хотела помочь этой несчастной женщине, — бесцветным тоном проговорила Мэг, — но, почти сразу же меня стали посещать странные мысли и предчувствия, словно интуиция сообщает мне об опасности. Я убеждала себя, что все это совершенно нормально и все это лишь плод заскучавшего воображения, но эти сны … Я не знаю, как это объяснить, но ее история кажется какой-то…придуманной. Будто что-то очень важное вырезано из повествования, и все мои попытки копнуть глубже заканчиваются тем, что она улыбается. Но улыбка эта …в ней море ненависти и злобы. Я размышляла, это может быть просто депрессивно-маниакальный психоз, расстройство личности на фоне постродовой депрессии, и с этим можно работать и справиться, но на все мои попытки помочь — она только смеялась … Сегодня она схватила мою руку так сильно … Мэг нервно потерла вспотевшие руки друг о друга, обнажив под рубашкой запястье с посиневшей кожей — И знаешь, что еще странно? За всеми этими диалогами и размышлениями я совсем не задумывалась об одной очень странной вещи, и когда сегодня ты мне о ней напомнил -меня сковал панический страх, потом еще эта ручка двери… Когда она приходит на сеансы … я не слышу этого чертового плача. Мы несколько часов проводим за беседой, а ребенок за стеной не издает ни звука … Возможно я и вправду схожу с ума, но мне кажется, что это как-то связанно со мной …она связанна со мной. Ее руки затряслись, и я сжал их в своих ладонях. — Почему ты думаешь, что это как-то связанно с тобой? — стараясь придать своему голосу спокойное и размеренное звучание, спросил я. Я не раз слышал, как жена подобным образом задает вопросы на онлайн консультациях, и посчитал, что сейчас именно тот случай. Но она не ответила. Ее лицо выражало панический страх, и теперь походило на лицо оленя, заметившего в кустах силуэт охотника. Почти не слышно она прошептала «забудь», и повернулась ко мне спиной, съежившись под одеялом. Я был почти уверен, что в эту ночь мы оба не сомкнули глаз до самого утра, но я не знал, чем могу ей помочь. Мне было сложно смириться с мыслью, что жена что-то скрывает, но, видя ее состояние, я не стал выуживать из нее информацию. Когда придет время, она сама обо всем мне расскажет. На следующее утро, после двух выпитых чашек крепкого кофе, я раздраженно думал о предстоящем дне. Когда Мэг встала, со столь же разбитым видом, какой я видел сегодня в собственном отражении, я наставническим тоном заверил ее, что больше обезумевшая гостья не может посещать эту квартиру. Я предложил ей отправить Хизер к другому профессионалу, например в частной клинике, сославшись на то, что у Мэг много работы по колонке, и времени на их беседы больше нет. Она натянуто улыбнулась и кивнула, а я, с тяжестью в сердце, отправился на работу. Дурные мысли то и дело крутились в голове, и ни о какой продуктивности на работе не могло быть и речи. Моя дорогая Мэг, мысль о ее встревоженном лице и трясущихся руках окатила меня словно ледяной водой; я не мог дождаться конца смены, и сославшись на дурное самочувствие из-за недосыпа, ринулся домой, предчувствуя беду. На пороге квартиры я поторопился провернуть злосчастный ключ в замке, и тут же вошел, заперев дверь. Мысль задержаться в коридоре хоть на секунду дольше приводила меня в ужас — соседская дверь снова была приоткрыта и я чувствовал, что за мной наблюдают. Когда я вошел, Хизер лежала в кровати с открытыми глазами, а на опухшем от слез лице застыл неописуемый ужас. Я ринулся к ней, дернув за плечо, не знаю, что тогда пронеслось в моей голове, но даже мысли такой не мог себе позволить. — Стивен, как же я счастлива, что ты вернулся. — она резко поднялась, обхватив руками мои плечи, и зарыдала, неистово трясясь. Позже, закутанная в одеяло, она пила мятный чай, все еще подрагивая, и рассказала мне история своего ужасного дня. — Она пришла раньше, чем обычно … Мне кажется, она что-то чувствовала. Стоя на пороге она улыбалась, сжимая в руке тарелку шоколадного печенья. Когда она поздоровалась и уже порывалась войти, я мягким тоном сказала все, о чем мы договорились с тобой утром … — Мэг всхлипнула и сделала глоток чая, — После моего отказа она еще несколько секунд улыбалась, но за одно мгновение ее лицо переменилось и исказилось ужасом и гневом. Я очень испугалась, и попыталась закрыть дверь, но она начала давить на нее с другой стороны, пытаясь войти и что-то невнятное бормоча себе под нос. Мэг снова зарыдала, а я, выудив из ее руки чашку чая, прижал ее к себе. — Мне все же удалось захлопнуть дверь и провернуть замок. Она кричала и царапала ее, тарабанила по ней ногами, дергая ручку. Я молилась, прислонившись спиной к двери, а она била в нее и смеялась … Потом, на несколько минут, все смолкло, но я снова услышала приближающиеся шаги — она приволокла ребенка: к ее смеху присоединился этот ужасный звук искусственного плача … Нет, это был не ребенок, я уверенна …Она была ЭТИМ в дверь… Она посмотрела на меня обезумевшими от страха глазами, и замолкла на мгновение, переведя испуганный взгляд на дверь спальни, Мэг прошептала: -Стивен, я не знаю, когда все закончилось, но я очнулась здесь. Не помню, как шла сюда. Словно под той дверью я вдруг заснула, и оказалась здесь… Но я уверенна, что это был не сон. По ее щеке скатилась слеза. А я не знал, что сказать, и только ошарашенно смотрел на нее. — Я беру выходные на три дня …- наконец процедил я. — Мы уедем в какой-то отель и поживем там. Средства у нас есть, да и плевать на них. Я не могу видеть тебя в таком состоянии. Я со всем разберусь, обещаю. К моему большому удивлению, Мэг очень быстро уснула. Видимо пережитое выжало ее до капли. Я же лежал без сна, глядя в темноту, и перебирая беспорядочные мысли в своей голове. Мне искренне хотелось верить ей, тем более, я сам был свидетелем нескольких странных событий, связанных с новыми соседями. Но это… Почему она не набрала 911, или меня, в конце концов? Почему никто из соседей не сделал этого, ведь стены каждой квартиры в этом чертовом доме тонкие, словно картон. Оказавшись в номере отеля на следующий день, она быстро уснула на большой кровати, а я, сославшись, что иду за покупками к романтическому ужину, ушел. В тот день в первый раз посетил отделение полиции и выложил все, что знал; написал заявление под диктовку дежурного, но видя их скептицизм, не рассчитывал на многое. Мне обещали навестить злополучных соседей и вынести им предупреждение. Я купил продукты и двинулся обратно в отель. В отеле мы провели три замечательных дня: были счастливы, как раньше, и все невзгоды, казалось, остались позади. На следующий день, оставив Мэг в номере до вечера, пока я, якобы, не вернусь с работы; я отправился домой, отсрочив выход на работу еще на день. Когда я оказался внутри, меня захлестнула уверенность — за эти три дня я много думал, и понял, что хочу действовать — я должен защитить свою семью, и сам наведаться к этим полоумным. Оказавшись на этаже перед их дверью, я удостоверился, что Энфилд, лежавший в кармане моей толстовки, я выужу без труда. Касание холодного метала добавило мне решимости — я громко постучал в дверь и стал ждать. Ничего. Я постучал снова, и механическим движением запустил руку в карман. Конечно, я не хотел никого убить или ранить, но я понимал, что эти люди могут быть опасны, и лучше держать при себе что-то для защиты. Когда я вновь не услышал ответа и стал разворачиваться по направлению к своей квартире, дверь, справа от нашей, медленно приоткрылась, и из-за нее показалась голова доброжелательной старушки — миссис Зейгенблад. — Там уже никто не живет, Стиви, — пролепетала женщина, — съехали, при том, в спешке — ничего с собой не взяли. Я на секунду опешил, от испуга и удивления. — Здравствуйте, миссис Зейгенблад, — я улыбнулся пожилой старушке, памятуя о том, что она всегда всё про всех знает, и подошел ближе к ее двери. В нос ударил отвратительный запах кошачей мочи. — Давно, не знаете? — спросил я. — Этого я тебе не скажу, миленький, знаю только, что вчера заходила полиция. А я то вышла отругать их: сколько ж я им звонила, сколько вызывала — приехали только вчера. Мне никогда не нравились эти двое: крикливые, буйные. Чего только стоит ссора с твоей женой и ее дверью? Старушка хитро улыбнулась, бросив на меня многозначительный взгляд, я ответил ей кивком и нетерпеливо спросил: — Зачем приходила полиция? — Ну как же, говорю тебе, Стиви — буйные были эти молодые, а оказалось, еще и наркоманы. Когда полиция зашла в незапертую дверь пустой квартиры, нашли целую кучу «улик». И коляску посреди комнаты, с куклой детской внутри. Все забрали и ушли, что удалось подслушать — тебе рассказала. Сказали только, что много жалоб поступало, вот они и явились. Не удивительно: крики, драки, детский плач — с ума можно сойти. Поспешив попрощаться, я двинулся к своей двери и отпер ее. В комнате стоял спертый воздух — в спешке мы забыли оставить окна открытыми, хотя Мэг, скорее всего, и не хотела этого делать. Все было на своих местах, и я с удовольствием отметил, как приятно снова оказаться в родных пенатах. Открыв окна, впуская в гостиную и спальню свежий воздух, я протер пыль и выкинул из холодильника испортившиеся продукты. Взглянув на часы, я понял, что у меня еще уйма времени, и решил посетить ближайший супермаркет и закупиться едой на вечер — сделать Мэг сюрприз. По дороге домой из отеля я рассказал ей всю правду о своем дне. Она, конечно, слегка разозлилась на мой обман, но выглядела явно удовлетворенной, после полученной информации. Она была рада оказаться дома, а самое главное, в безопасности. В следующие дни мне казалось, что наша привычная жизнь полностью восстановилась: работа, ужин и разговоры о проведенном дне. Вот только Мэг изменилась. Я не мог точно сказать, но что-то в ее поведении подсказывало мне, что ей нужна помощь. Однажды ночью я проснулся от неистового стука клавиш и испуганно поднял голову: она сидела согнувшись над маленьким экраном и что-то неистово набирала на своем компьютере. В ту ночь я не окликнул ее, не спросил… О чем жалею и по сей день. Все случилось во вторник. Еще в прошлый вечер было что-то странное в поведении жены: она была молчалива, то и дело листая сайты и что-то снова неустанно печатая до самой ночи. Я подумал, что накопилось много работы, и не придав этому значения — быстро уснул. Когда утром я уходил на работу, памятуя о том, что сегодня переучет и недовольно вздыхая, она мирно спала, с головой накрывшись одеялом.Это был последний раз, когда я видел ее. Телевизор в нашем небольшом магазине находился за стойкой продавца — маленький и шипящий, он мерно гудел всевозможными музыкальными каналами и телевизионными шоу. Обычно, мне удавалось не обращать на него никакого внимания, но в тот день он неожиданно привлек мое внимание: на экране, транслировавшем выпуск новостей, радостно улыбались со снимка мужчина с женщиной и их маленький ребенок. Я большими шагами пересек дистанцию до телеящика, и игнорируя удивленный взгляд продавца, выкрутил регулятор громкости «…разыскиваемая за убийство своего полуторагодовалого сына, была найдена прошлой ночью мертвой в собственном доме на Форт Ли. По предварительному заключению полиции — женщина совершила самоубийство ритуальным ножом. В доме так же была обнаружена всевозможная оккультная символика, включая алтарь, на котором женщина, по словам эксперта, принесла себя в жертву. Напоминаем, что в прошлом году Мишель-Хизер Макнамара задушила в колыбели своего полуторагодовалого сына, предположительно, находясь под действием психотропных веществ, которые так же были обнаружены в доме. Дававший показания против бывшей жены, Дэвид Макнамара, исчез вскоре, после смерти сына. Полиция разыскивает его по сей день …» Не поймите меня превратно, конечно, я был в ужасе от таких новостей: оказывается, эта сумасшедшая принесла многим столько несчастий и эта женщина была вхожа в наш дом … Из груди вырвался облегченный вздох. Я не мог дождаться конца смены, чтобы поведать обо всем жене, я искренне верил тогда, что на этом все наши проблемы закончатся, а напряжение, связанное со всеми событиями — исчезнет без следа. Все, что я помню, когда открыл дверь: море крови по всей квартире … Простите, я не хочу вдаваться в такие детали, это слишком больно. На место быстро приехала бригада скорой и полиция, которая, естественно тут же задержала обезумевшего от горя меня. В отделении я не смог родить и нескольких связных предложений. Потом были экспертизы, бумажки, заключения и снова много вопросов. Я слишком плохо помню те дни, поэтому, простите, без деталей. Меня отпустили, когда пришло заключение: самоубийство. Колотые раны лица кухонным ножом. Больше 10. Двери заперты изнутри, а продавец, который провел со мной весь тот день подтвердил, что во время всего произошедшего я находился в магазине.Я говорил, я кричал, что наши бывшие соседи как-то к этому причастны, она не могла этого сделать, но никто не верил мне. Потом была пустота. И сейчас, набирая этот текст, я с ужасом понимаю, что провел эти месяцы в скитаниях и забытие за горючими напитками, которые лились тогда рекой, но так поздно получил все ответы. Я уехал к родителям в другой город, мысль оставаться здесь была невыносимой. Но проведя там долгое время, я устал от вечных попыток моих родственников вернуть меня к реальности, убедив в том, что это не моя вина и нужно жить дальше. Было еще кое-что, о чем важно знать — однажды ночью, мучительно погружаясь в сон, я увидел Мэг. Ее лицо было изувечено, а телом словно руководил невидимый кукловод. Она шла по нашей квартире, передвигаясь ломано-чеканными движениями, заходила в каждую комнату, словно искала кого-то. Я звал ее по имени, но она лишь двигалась дальше, и я следовал за ней. Все было так отчетливо: она вошла в спальню, с трудом передвигая ноги, которые кажется больше не имели способности сгибаться в коленях, и резким движение головы посмотрела по сторонам. Потом она двинулась в сторону компьютерного стола, и, как будто кто-то силой усадил ее за плечи, плюхнулась на стул, где так много времени проводила при жизни. Освещенное монитором исполосованное лицо, озарилось мучительной улыбкой — она стала быстро набирать какой-то текст на клавиатуре. Я постарался заглянуть через ее плечо и прочесть то, что она так яростно там набирала, но стоило мне приблизиться к ней — ее изувеченное лицо с резким хрустом повернулось. Я проснулся в холодном поту, с выпрыгивающим из груди сердцем, и все последующие дни спал всего по несколько часов. Где-то через неделю после того злополучного сна, я принял решение продать эту чертову квартиру. Оказавшись в тот день на ее пороге, я обнаружил, что помимо припавшей пылью мебели и отсутствующего ковра в гостиной — в ней ничего не изменилось. (об этом позаботились тогда мои друзья) Я стоял на пороге, осматриваясь, вновь погрузился в теплые воспоминания связанные с ней и ее счастливыми обитателями. Я больше не мог горевать и убиваться, и только молча смотрел. Пройдя в нашу спальню, я обнаружил, что компьютер, который взымали для экспертизы, стоит на том же месте, где и всегда. Я никогда им не пользовался, кроме как, проверить почту на наличие писем, но сейчас я включил его, чтобы отдаться воспоминаниям за просмотром фотографий. Запустив компьютер, я сел за стол, где так часто восседала моя любимая жена. Кажется, здесь даже сохранился ее запах. Я стал шарить по папкам, обливаясь горячими слезами: наша свадьба, путешествие по Европе, семейные обеды. Как много воспоминаний… Когда все фото были пересмотрены несколько раз, я увидел, что в одной из папок с названием «наша счастливая жизнь в Нью-Джерси «, есть внутренняя папка, подписанная «Стивен». Раньше ее точно здесь не было: сам я никогда не фотографировался. Но там действительно была парочка моих фотографий, о существовании которых я не догадывался (я улыбнулся, вспомнив, как Мэг любила фотографировать), но в этой маленькой папке было еще кое что — документ. Я привожу вам его дословно, и дабы не быть голословным, скажу — я никогда не верил в то, что она могла убить себя, но даже когда я трижды прочел ее послание, не обзавелся и каплей сомнения. Stiven.DOCX А теперь — мне пора. Я слышал как кто-то снова постучал в дверь, но я не дам этой твари мучать меня, как она делала это с Мэг. До встречи в аду. ьттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттттин6пппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппп