в чем твоя правда

Черные птицы Кружатся, кружатся, Возьмите мое золото, Нам не нужно твое золото, Нам не нужно твое золото, Заржавело твое золото И повсюду на нем пятна.

       Купив у деда ружье, Данила совершенно точно знал, в кого полетит первая пуля. И не было в нем сейчас сожаления или сомнений, ведь речь шла о жизни и здоровье родных людей, а не о каких-то бумажках. Издевательств над Аней он не простит и над братом никому не позволит измываться.       Багров перенёс Сашку в свою комнату, где спала Аня, а сам расположился у неё, чтобы спокойно подготовиться к визиту в квартиру брата и никого не потревожить при этом. У него все ещё был револьвер, но в силу старости он мог дать осечку, что могло стоить Даниле жизни, ведь те люди явно не в гости с тортом зашли. Ружьё — довольно громоздкая и маломаневренная вещь, поэтому вооружившись напильником, Данила первым делом укоротил ствол и убрал деревянный приклад. Высыпав из патронов дробь, он начинил их шляпками строительных гвоздей. Во-первых, для большей разрывной мощности, во-вторых, легкой смерти для бандитов Багров не хотел. Прежде чем умрут, они почувствуют всю ту боль, что чувствовала Аня на этом залитом ее собственной кровью ковре.

Чёрные птицы из детских глаз Выклюют чёрным клювом алмаз, Алмаз унесут в чёрных когтях Оставив в глазах чёрный угольный страх.

       — Что ты делаешь? — держась за живот, Аня мелкими шагами переступила порог комнаты.        Данила не ответил ничего, продолжая прочищать ствол обреза.        — Багров, — тверже и четко произнесла Аня, опираясь одной рукой на стол, пристально глядя на молодого человека. — Что ты делаешь?        — Брат звонил. Они сейчас там, — коротко произнес Данила. — А я в гости собираюсь.        — Виктор, — едва сдерживая гнев, усмехнулась Аня, слабо ударив кулаком по столу. — Так это он тебя в свои разборки впутал?        Данила вновь промолчал, а Аня сделала для себя один неутешительный вывод — все неприятности и вся боль в ее жизни происходит именно из-за Виктора. Он изнасиловал, потом втянул Данилу в какую-то тёмную историю, из-за него вчера вечером она едва не рассталась жизнью, оставив сына сиротой.        — Они заплатят за всё, — произнес, наконец, Багров, запихивая в карманы своего пальто патроны.        — Не надо туда ходить, — Аня наблюдала за сборами, понятия не имея, как может отговорить парня от этой затеи. Те люди церемониться не будут, их цель была очевидна — физическое устранения Данилы. На что он вообще рассчитывает, когда собирается идти один в очевидную ловушку. — Они же убьют тебя.        — Не убьют, — Данила нервно дернул щекой. — Иди ложись. Я буду через пару часов.        — Не могу, — Аня всхлипнула, закусив нижнюю губу. — Не могу я спать.        — К сыну иди, — Данила набросил на себя пальто и взяв обрез, хотел покинуть комнату, но Аня перегородила путь, встав прямо в проходе. — Я скоро приду.        — Я не хочу, чтобы ты рисковал из-за меня, — Аня даже с места не сдвинулась. То, что с ней произошло — этого, к сожалению, не исправить, а Данила может сейчас не идти никуда и сохранить свою жизнь. Девушка даже мысли боялась, что из-за нее может погибнуть любимый человек. Вот так вот глупо, пройдя войну, умереть от пули каких-то уродов. — А что касается Виктора, то он заслужил смерти.        — Думай, о чем говоришь, — грубо одернул Аню молодой человек. — Он брат мой.        Багрова удивили слова девушки. Аня, которую он помнил, могла плакать из-за мёртвой бабочки, а тут так легко говорит о смерти человека.        — Брат! — истерично хохотала Аня, а в глазах неимоверная боль. — А он тебя братом считает?        — Успокойся и иди к ребёнку, — Данила попытался отодвинуть Аню в сторону, но та мертвой хваткой вцепилась в проем, казалось, позабыв о боли, которая всего пару минут назад пронизывала ее тело.        — Это племянник твой, — выкрикнула Аня. — Понял? Племянник! Сашка — сын твоего брата!        Аня вынуждена была признаться. Она сделала это для того, чтобы спасти Данилу и пусть эта правда станет страшной для него, пусть перевернет его мир, пусть он возненавидет Аню за это, но самое главное — он останется жив.        — Что ты несешь? — безумный взгляд бегал по бледному лицу напротив.        — Твой брат меня изнасиловал, — Аня плакала. Крупные слёзы одна за одной ползли по щекам, оседая в мелких царапинках, причиняя боль. — Я уехала только потому, что не представляла, как посмотрю тебе в глаза, когда ты вернешся.        — Врёшь, — сквозь зубы процедил Багров, пытаясь в тёмных глазах найти правду. Зачем она это делает? Хочет остановить? Не может же всё это быть правдой. Не мог Виктор с ним так поступить. Пусть и отношения далеко не примерные, но это ведь брат — родной человек, на кого Данила в детстве так хотел быть похожим, человек, заменивший ему отца.        — Нет, — ноги уже не держали, Аня осела на пол. — Я не хотела тебе говорить, но ты мне выбора не оставил.        Данила присел рядом на корточки. Морозный холодок пополз по худому позвоночнику, когда их взгляды встретились.       — Тем более, — на первый взгляд Данилу будто бы ничуть не задело признание Ани. — Должен же он знать, что сын есть.       Его голубые глаза. Это бесстрастный, непрерывно анализирующий жестокий взгляд, холодный, как у крокодила.        — Дань, пожалуйста, останься, — Аня Аня обхватила ладонями лицо парня. — К чёрту всё. Пусть разбирается сам, а мы попробуем заново начать. Хочешь, вернётся домой, а? Можем уехать отсюда, куда скажешь. Пожалуйста, только не уходи сейчас, я тебя очень прошу.       Аня буквально захлёбывалась слезами, и разобрать некоторые её слова было невозможно.       Оставив поцелуй на мокрой от слёз щеке, Данила выпрямился и спрятав обрез под пальто, стремительно покинул комнату, а затем и квартиру. Аню охватила такая горечь, что девушка в бессилии легла на пол, закрывая голову руками.

***

       Данила заходит в подъезд брата через крышу соседнего, так как понимает, что его наверняка ждут. Дверь в квартиру оказывается незаперта, поэтому проникнуть в неё никакого труда не составило.       Первое, что привлекает внимание, стоило Багрову переступить порог квартиры, так это звон посуды на кухне. Внутренние чутье кричало, что это не Виктор. Держа обрез наготове, Данила заходит в небольшую комнату и обнаруживает одного из своих преследователей. Тот тянется за оружием, но Багров тут же приставляет к его голове ствол обреза.       ― Будешь тихо лежать — отпущу.       ― Хорошо. Понял.       Забрав со стола автомат, предварительно достав из него магазин, Данила направился в комнату, откуда доносился звук работающего телевизора. Шагает бесшумно, как учили во время службы: сначала касается пола носком тяжелых ботинок, затем плавно опускается на пятку. Остановившись рядом с дверью, ведущую в большую комнату и услышав оттуда тихий разговор и голос явно не принадлежащий Виктору, Багров тихо выдыхает и ударом ноги распахивает дверь.       Один из мужчин резко подскакивает с дивана, бросает мобильный телефон и тянется к оружию, спрятанному в кобуре за пазухой, но не успевает его достать, так как в следующее мгновение звучит оглушающий выстрел и мужчина падает замертво, успевая коснуться груди в области сердца.       — Оружие на пол! Руки за голову! Всем лежать, мордой в пол! — кричит Багров и двое неизвестных, ровно, как и Виктор, падают на пол. Данила проходит вглубь комнаты, к лежащим на полу бандитам, замечая, что те явно рассчитывали, что Багров попадет в их ловушку и придет безоруженым, потому как их автоматы валялись на столе в добрых метрах пяти от них самих. В суматохе они просто не успели до него дотянуться, потому и были сейчас так беззащитны.       Перезарядив обрез, Багров наводит его на одного из мужчин и стены вновь содрогаются от громкого хлопка. Второй испуганно дергается, даже предпринимает попытку подняться, чтобы бежать, но и его тут же настигает наказание — выстрел и его черепная коробка разлетается на мелкие осколки.       Данила бегло осматривает остальные комнаты и, не обнаружив в квартире никого постороннего, возвращается в комнату к брату, который всё также лежит на полу, трясясь от страха.       — Вставай, Вить, — хлопает по плечу брата Данила, вновь перезаряжая обрез. — Всё уже! Вставай!       — Не стреляй, брат! — вновь и вновь повторяет Виктор, становясь на колени. — Не стреляй! Прости! Не стреляй!       — Ты чего, Вить? — усмехается Данила. — Ты же брат мне!       — Не стреляй, брат! — словно в бреду продолжает говорить Виктор. — Пожалуйста, прости! Не стреляй!       — Ты же мне вместо отца был, — Данила обнимает брата, хлопая по спине. — Я же тебя папой называл. Говорит с улыбкой, а самому мерзко и больно. От кого угодно можно стерпеть предательство, но не от родного человека, на которого ты старался ровняться всю жизнь.       — Помнишь, как я ногу проколол, и ты меня десять километров на себе нес? — тогда Данила даже не подозревал, что этот человек может вонзить ему нож в спину. — А когда на рыбалке я сома испугался, а ты смеялся надо мной?       Виктор кивал, уже не скрывая слёз. Но это не были слёзы раскаяния. В Викторе в эту минуту говорил страх за собственную шкуру.       — Баб тебе было мало, а Вить? — улыбка Данилы превратилась в самый настоящий оскал. Виктор испугано затих, не решаясь даже взглянуть брату в глаза. — На мою решил залезть.       — Дань, — Виктор медленно отползает в сторону. — Она сама, Дань. Сама! Я не виноват. Я пришел её проведать, а она сама накинулась. Клянусь!       Данила не может больше слушать эти жалкие оправдания, не имеющие ничего общего с правдой. Виктор снова лжёт ему, оттого злость вскипает в разы. Парень выпрямляется, наставляя дуло обреза на отползающего в сторону окна брата.       — Нет! Не надо! — не кричит, а визжит Виктор. Такой жалкий в этот момент. — Пожалуйста!       — Аня кричала тоже самое? — в Даниле нет ни грамма жалости. Звук выстрела и болезненный вскрик Багрова-старшего. Шапочки гвоздей пронизывают правое бедро, разрывая мышцы, застревая у самой кости. — Просила не трогать?       И снова выстрел. Огромная рана зияет на второй ноге. Виктор истошно кричит, пытаясь зажать раны, чтобы остановить бегущую кровь.       — Отвечай, сука! — орёт Данила, наставляя дуло обреза на пах брата. — Я тебя сейчас яйца отстрелю!       После увиденного, Виктор и не сомневается в том, что брат и правда может это сделать.       — Да! — вопит Виктор, захлебываясь слезами. — Кричала! Просила!       Данила сжимает зубы до противного скрипа, палец дрожит на спусковом крючке. Виктор трясется, ошалелым взглядом смотря на брата, с губ его уже почти беззвучно срываются мольбы о пощаде, а по полу медленно расползается алое пятно.       — Прости меня, — в полубреду шепчет Багров-старший, продолжая отчаянно зажимать кровоточащие раны.       Данила хочет сказать, что не у того он прощения просить должен, но в последний момент решает, что об Ане и ребёнке он Виктору говорить ничего не будет. Он обещал ей новую жизнь, а в ней нет места для кошмаров из прошлого.       — Живи пока, — презрительно бросил Данила, уводя обрез в сторону. Виктор, плача, благодарит, но Багрову плевать на него и его слова. Переступая через труп того самого круглолицего, про которого говорила ему Аня, он открывает кейс, лежащий на диване. — К матери уезжай. Старая она, помогать надо.       Виктор согласно кивает, а что ему ещё остается? Данила ведь в любую минуту может передумать и всадить ему пулю в голову. Запихнув пачки долларов в карманы, Данила прячет оружие под пальто, вновь поворачиваясь к брату.       — Прощай, брат, — усмехается, бросая ему телефон, чтобы тот мог обратиться за помощью. — Надеюсь, больше не свидимся.       Уходит стремительно, ведь соседи вполне могли слышать стрельбу и уже вызвали милицию. В любом случае, расправу над влиятельными «братками» ему вряд ли простит местная мафия, поэтому необходимо было как можно скорее покинуть город.       Едва держась на ногах, Аня измеряет мелкими шагами свою комнату, то и дело, поглядывая на часы. За окном уже темнеет, а Багров так и не вернулся, даже не позвонил — это навевает отнюдь не на радостные мысли, ведь каким бы смелым и сильным не был Данила, против целой банды его силы может оказаться недостаточно. Аня боится за сына, за Багрова и за себя. Что если те люди убили Данилу? Что если вернутся сюда за ней и за ребёнком? Эти мысли не давали покоя с того момента, как Багров ушел, оставив их одних и без защиты. Девушка даже собрала вещи, в основном это была одежда Сашки, чтобы при возникновении необходимости, покинуть эту квартиру. Да, она не знала, куда бежать в случае угрозы. В этом городе у неё ни друзей, ни родственников, ни хороших знакомых, к которым можно было бы обратиться за помощью. Один единственный вариант — бежать обратно в Приозерск, в родительский дом и надеется на то, что там её не достанут. Меньше всего Аня хотела возвращаться в родной город, ведь там ей вряд ли будут рады. Наверняка, будут плевать в след, виня в скоропостижной смерти матери, но на первом месте сейчас жизнь и здоровье Саши, который был ни в чем не виноват. Ради благополучия своего ребёнка Аня была готова стерпеть любые лишения и тяготы.       Прошло ещё два часа. Потеряв всякую надежду на возвращение Багрова, Аня принялась пеленать Сашку, как практически беззвучно открылась входная дверь. Девушка замерла в оцепенении, прислушиваясь к звукам. Внутри всё похолодело от мысли, что она могла не успеть уйти.       — Аня! — знакомый голос заставил девушку облегченно и бросится в коридор на встречу. Хотя, бросится — это слишком громко сказано. Превозмогая боль, Аня шаркающим шагом вышла на встречу Багрову, тут же попадая в его крепкие объятия.       — Живой, — всё ещё не веря, что он вернулся, Аня гладит его лицо ладонями, будто бы пытаясь убедиться в реальности происходящего.       Данила убирает на стол обрез, смыкая руки на талии девушки. Чуть отстраняет от себя, заглядывая в заплаканные глаза.       — Всё потом, Ань, — стирает ладонями слёзы с её бледных щёк. — Сейчас нам уезжать нужно.       — Куда? — на самом деле её плевать куда, ведь главное, что с ним. Девушка ни на миг не сомневается в том, что Данила знает, что делает.       — В Москву, — Данила смазано целует её дрожащие губы. — Собирай Сашку. Бери только необходимое на пару дней. Остальное там докупим.       — Я уже собрала, — девушка указывает глазами на скромный узелок у двери. — Дань, а Виктор? Ты рассказал ему?       — Нет, — Данила распахивает шкаф, снимая с вешалки тёплое пальто девушки. — Не думай о нём больше, ладно? Его в твоей жизни больше не будет, обещаю.       Мыль о том, что Данила убил Виктора, заставляет Аню похолодеть от ужаса. Нет, она ни в коем случае не жалела своего мучителя и искренне желала ему смерти, но не родному брату становиться его палачом. Как бы Данила его ненавидел, он никогда не простит себе убийство родного человека.       — Жив он, — Данила помог надеть Ане пальто. — Не смог я.       У девушки, словно камень с души упал. Она была уверена, что с таким образом жизни, какой ведет Виктор, он не долго будет ходить по этой земле. Главное — Данила будет к этому не причастен.       Наспех собравшись, Аня оставила Зине короткую записку с просьбой не волноваться. Естественно, без указания места, куда они держали путь. Данила схватил их вещи, Аня взяла Сашку и они навсегда покинули эту квартиру, будучи уверенными, что на новом месте они смогут начать всё с чистого листа и справятся со всеми трудностями, что подготовила для них столица.