Борьба за свободу чувств

— Я могу доверить тебе один мой секрет... В голове у меня сразу возникла мысль — «А что если она и вправду любит меня...» от этих слов могла закружиться голова и запульсировать в висках, в животе всё перевернуться, а румянец мог залить щёки красками. — Скажи... - выдавила еле слышно я, приглушив свои мысли. Хюррем перевела дыхание и сказала мне эти три слова, но на вопрос «Как так?..» никто не ответит. — Возможно, это и не произошло бы, если... - начала было говорить я, но ты меня перебила. — Послушай... Я не хочу, чтобы кто-то ещё знал... - она печально вздохнула. - Можешь позаботиться об этом? — Я... Я?! Ты хочешь, чтобы я позаботилась о том, что т... - случайно выкрикнула я, а дальше продолжила говорить тише. - Ч-что т-ты... Но язык не повернулся, чтобы договорить фразу: «Ты убила Ибрагима». Я не могла выдавить и буквы. Правда, я очень хотела сказать тебе: ходили слухи, что это сделала ты — моя огненная госпожа. Между прочим я даже рада, что Ибрагим нам не помешает, а если верить моему сердцу, у меня есть чувства к тебе с первого дня встречи. Рядом с тобой я чувствую прилив энергии и все приятные эмоции, а хорошая новость, связанная с Хюр-рем, может поднять мне настроение в любом состоянии. Я представляю своё будущее только с тобой в этом дворце. Вместе мы сделаем его уютнее и прекраснее, и ни один человек не сможет сказать: «Ненавижу этот чёртов дворец». *** «Я... Ведь только я смогу сказать эти слова... » - возникло в голове.Разум уже заполнился чёрными мыслями и делами, оставленными позади. В этой копилке много затеянных и уже завершённых убийств, присутствуют ссоры и крики, злоба и ложь, но я... Я никогда не сотворю один грех... Он единственный способен закрыть и простить все остальные... Измена. Я не смогу совершить прелюбодеяние. Я не разделю ложе с кем-то другим, кроме тебя. Хюррем — светлый лучик в этом ужасном дворце. Я его ненавижу, ненавижу себя, а с тобой я почувствовала себя живой. Огненная госпожа своим радостным взглядом может осветить мне путь. Я могу видеть будущее. Будущее, которое хочу разделить с тобой. Но ты меня не любишь, не любила и никогда не сможешь полюбить! Как же страшно осознавать, что в этом моя вина. Я не могу плакать. Не умею... а если заплачу, то чёрными слезами, истощая организм очередным стрессом! Я знаю, ты любишь кофе... И я лечусь им. Только он спасает от внешнего мира и переносит в твой.Я надеюсь, мы там встретимся, и ты полюбишь меня. *** Мы были подругами, а стали врагами... Я знала, что это не конец. И придётся идти дальше, на бо́льшие риски. — Хюррем... - я собралась с мыслями и попробовала признаться. Соблазн и страсть отдавались внизу живота и не давали покоя. - Ты меня ненавидишь из-за того, что я причастна к убийству Рустема Паши, но, о Аллах! Я знаю, твоё сердце принадлежит другому! Прости меня, умоляю, но я не могу совладать с чувствами к тебе! Я сделала это, чтобы Сулейман перестал любить тебя, думая, что это сделала ты, и мы смогли быть вместе без него. Это моя ужасная ошибка, которую нельзя простить. Дай мне шанс! Хотя бы для дружбы! Я не могу без твоего внимания. Твой голос подобен пению птиц ранним утром; оранжевые пышные волосы и твоё тёплое дыхание сводят с ума. А когда Султан прикасается к тебе, у меня ощущение, будто мне в сердце вонзили тысячи кинжалов, и оно истекает кровью неразделённой любви... Я пала на колени перед женой султана и в надежде на прощение целовала подол её платья, заливая его слезами. — Нельзя посмотреть заранее, что прописано нам судьбой, иначе мир был бы слишком правилен, и люди могли сойти с ума... - пролепетали твои прекрасные губы, приподнятые в улыбке. Ты нежно подняла меня за подбородок. - Не переживай, Махидевран. Я отправлю тебя и Мустафу в Старый дворец, и ты будешь заботиться о нём. Не вспомнишь о своих чувствах, но будешь молиться за меня. Я стала в ступоре и посмотрела в глубокие голубые глаза. Тело дрожало, а в горле пересохло. — Но, госпожа... — Тихо, Махидевран. - ты заглушила мой голос, лёгким движением прикоснувшись подушечками пальцев к моим губам. - Так будет лучше для всех. Я тебя прощаю. Улыбка спала с твоего лица, но я так хотела, чтоб она продержалась ещё пару мгновений. От смешанных чувств от того, что не увижу Хюррем, я не смогла ни прикоснуться к твоим манящим губам, слив наши уста в нежном и чувственном поцелуе. Твои нежные губы немного распухли, а я с жадностью пыталась изучить их полностью. — Прости... Прости!!! - я выбежала из покоев Султанши и направилась к своим. Не закончив собирать вещи, я упала на пол от безнадёги. Слёзы сами катились по щеке к губам, в мыслях вспомнились прекрасные моменты дружбы, пока я всё не испортила. Внезапно зашли Сулейман и Хюррем, и мне пришлось подняться. Наклонив голову, я спросила: — Чем обязана, повелитель? — Ты никуда не едешь, Махидевран. — Что?! - спросили султанши в унисон. — Подожди, Сулейман. - скандально начала Хюррем Султан. - Мы же с тобой это обсудили, почему ты поменял решение? — Хюррем, душа моя, я отъезжаю завтра в поход, а Махидевран мне пообещает, что за месяц, пока меня нет, ничего не натворит. Правда, Гюльбахар? - Султан кинул взгляд в мою сторону, а я судорожно закивала, в мыслях благодаря Аллаха. Хюррем фыркнула и ушла. — Махидевран, я знаю о всех твоих грехах и верю, что ты исправишься. - Он поцеловал меня в губы, но я резко отдалилась. — Повелитель, я сердечно благодарю Вас за то, что оставили меня во дворце, но прошу Вас без "таких" условий. - промолвила я без каких-либо эмоций и добавила, - Хюррем не потерпит. — Только из-за Хюррем? Разве ты не хочешь провести эту ночь у меня в покоях? Интригующе спросил султан. Он явно был одержим мною. Дрожа от страха, я робко ответила: — Между нами всё в прошлом. - и вышла из покоев, оставив Сулеймана со своими мыслями. Я зашла в хаммам и разревелась. Никогда раньше я не позволяла себе такого. Проходило время, но в хаммаме никто не появлялся. Одна Весенняя роза плакала, поливаясь водой. Казалось, я выплакала все слёзы, накопившиеся за 27 лет. — Как легко стало... - хриплым голосом произнесла я. Хотелось порхать от лёгкости, будто после исповеди. Но мне пришлось выйти, так как зашли наложницы. Эту ночь я не спала вовсе. В мыслях крутился наш поцелуй с Сулейманом, но после его растопило слияние губ с женой султана, с прекрасной Хюррем Султан, и я погрузилась в царство Морфея. Целый месяц, по обещанию султану, я не совершала больших грехов пред Аллахом. Но из-за этого я не выходила из покоев и не видела рыжеволосую. Я не могла разговаривать с ней, ибо сделаю ошибку, но мельком заглядывала к ней в покои, когда голубоглазая спала. Это было мучительно! Я жила как будто в аду, где все пришли, чтобы посмотреть, как ты страдаешь. — Махидевран... Махидевран! - тихо шептала мне под ухо госпожа как соловей. Я пробудилась и посмотрела на девушку. Хюррем была облачена в накидку и держала в руках какое-то письмо. — Я прочитала твоё письмо, обращённое к повелителю. - Огненная госпожа сжала его крепче, развернула и начала читать; «Повелитель, я пылаю огнём к Хюррем Султан! Моё сердце принадлежит только ей одной и ни за что не полюбит кого-то другого... Я люблю её с самого первого дня приезда новых наложниц во дворец. По моим венам течёт кровь, которая принадлежит ей одной! Я полностью принадлежу ей. Сладость встреч и горе потери её остаются в моей памяти... Прошу простить меня... » — Всё «это» – правда? - жалобно спросила Хюррем, - Мы же договаривались, что ты не будешь втягивать в это Сулеймана! — Всё «это» чистейшая правда. Но я больше не люблю тебя, Хюррем. - тихо ответила я. — Махидевран... - госпожа села рядом, на кровать, - Вечером Султан приедет и будет в ярости из-за твоего письма! Махидевран, ты хоть понимаешь как ты подставила нас обеих?! - ты сделала глубокий вхдох. — Хюррем, прости меня... Я снова подвела нас... - я проронила слезу и закрыла лицо руками. — Гюльбахар! Это не позволительно по отношению к законной жене султана!!! - ты подняла на меня голос и разорвала в клочья письмо. Я кое-как приказала служанке принести воды и обратилась к Хюррем: — Хюррем, душа моя! Ты прекрасно имитировала ссору! - я начала делать дорожку из поцелуев на шее любовницы. — Махидевран, мы, дорогая, мы. - ты приняла мои ласки, - Теперь служанка расскажет всем, после слухи дойдут до Султана и его сомнения раздуются! Он вышлет нас обеих из дворца. Мы сделали это! Понимаешь, Гюльбахар? — Да, милая. Сейчас тебе нужно выйти из покоев, чтобы ничего не испортить. Хюррем поднялась, и я прикоснулась рукой к её нежной щеке. Голубоглазая скрылась, а я продолжила притворяться разбитой. Как только она вышла, зашла служанка и подала мне воды. Как и ожидалось она начала распрашивать о ссоре: — Гюльшах! Не трогай меня! Как ты можешь спрашивать у меня такое?! «А ведь правда поссорились...» - подумала Хатун и ушла к себе. Наш план сработал идеально! Пришлось, конечно, много плакать и, когда мы уезжали, умолять о прощении: — Повелитель! Прошу, простите нас! Оставьте во дворце! - повторяла я. — Махидевран, Хюррем. Я разочаровался в вас. Особенно Хюррем. Жена моя, бывшая жена... - он вздохнул, - Предателям не место во дворце. Вы должны благодарить меня, что не казнил вас! В том месте вас излечат. Я рад, Гюльбахар, что ты перелюбила Хюррем. - Султан развернулся и ушёл. Карета тронулась, а мы с моей возлюбленной нежились, пока едем. Внутри кареты мы оказались одни. — Как же я люблю тебя, милая. - Ты взяла мои губы в сладкий поцелуй, одной рукой обнимая меня; другой расстегнула пуговицы на груди и задрала подол моего платья. - Теперь нам никто не помешает. Султанша нависла надо мной и блуждала поцелуями по моему телу. Моя грудь поднималась с каждым вдохом и опускалась с выдохом. Любимая осторожно ласкала моё тело, лишний раз не давя на меня. — Ты такая прекрасная, - шептала я, улыбаясь. Рыжеволосая раздвинула мои ноги и слилась своими уста с моими половыми губами. Она нежно потягивала и мяла мой клитор. Далее она изящно вошла в меня двумя пальцами, а губами посасывала мои уже затвердевшие соски. Из моих уст полились нежные стоны. Девушка увеличивала темп, от чего и усиливались мои стоны, иногда сбиваемые тряской транспорта. Хюррем довела меня до кульминации и прилегла рядом. Карета начала постепенно убавлять скорость, а мы - возлюбленные и сумасшедшие валялись, смеясь, что мы победили в борьбе за свободу чувств, называемую любовью.