Я просто друг

— Хён, давай, когда вырастем, поженимся? — Джини, ты хотел сказать: выйдем замуж. — Неважно, хён. Пообещай, что будешь только моим. — Обещаю. Они скрепляют свои слова на крохотных мизинцах под тихий, но счастливый смех.

***

Детское обещание больно режет Минхо по сердцу. Сказанные со вполне серьёзным детским лицом фразы терзают душу Ли. Минхо не может не думать о них, пусть и страдает от воспоминаний. Их отношения всегда были тесными, близкими, родными. Минхо видел в младшем сначала смышлёного мальчишку, которого хочется защищать. Сейчас же в глазах Ли это был красивый, статный молодой человек, которого до сих пор хотелось защищать. Но это больше не привилегия Минхо. Обещание быть всегда рядом Минхо обязательно сдержит, пусть и как друг. Всего лишь друг. Просто друг. — Эй, хён, ты чего завис? — родной до дрожи в теле голос вырывает из раздумий. Минхо немного растерянно смотрит на младшего, часто моргая. — Прости, Джини, задумался, — виновато говорит Ли, слабо улыбаясь. — Ты какой-то странный в последнее время, — Хван одёргивает края пиджака. — Что-то случилось? — Да нет, просто волнуюсь за тебя. — За меня нечего переживать, хён, — Хёнджин подходит ближе к Минхо. — Ты же знаешь, что со мной всё будет хорошо, так ведь? — Да, — Ли совсем не уверен в этом. — Ну вот и супер – расслабься. Хёнджин наклоняется вперёд, кладя ладони на плечи старшего. У Минхо от такой близости перехватывает дыхание: губы Хвана от его собственных находятся всего в паре сантиметров, поддайся вперёд – и почувствуешь их. Но нельзя. Хёнджин, кажется, ничего не замечает; он продолжает беспечно, но ярко улыбаться, заставляя сердце Минхо вновь выть и страдать. Ли кивает еле заметно, приподнимая уголки губ. — Так, а теперь оцени этот костюм. Мне он больше всех понравился. Думаю, мне идёт, что скажешь? — Ты очень красивый, Джини, — чистая правда, хотя для Минхо Хёнджин будет красивым в любом наряде, в любой, даже самой нелепой, одежде. — Как считаешь, Чани понравится? — видно, что Хван переживает. — Уверен, — еле выдавливает из себя Минхо, замечая, как загораются глаза напротив. Хёнджин разглядывает себя перед зеркалом, крутится, осматривает каждую деталь. Конечно, Хван красивый больше не для Минхо; конечно, он наряжается теперь не чтобы Мини-хён похвалил. Улыбки, смех, застенчивые поцелуи в щёку, крепкие объятья – всё это больше не принадлежит Минхо. Сам Хёнджин больше не принадлежит Минхо. У Хвана есть жених, совсем скоро их свадьба, на которой Минхо друг жениха, свидетель, приглашённый гость – кто угодно, но не тот, кем бы хотел быть Ли. Не он будет встречать Хёнджина у алтаря, пока глава семьи Хван ведёт его туда. Не он будет стоять с ним под красивой аркой из цветов, давая обещание в вечной любви. Не он обменяется с ним кольцами. Не он подарит Хёнджину свадебный поцелуй. Там будет не он, а Бан Чан, парень, с которым Хёнджин познакомился в каком-то кафе. О том, что у младшего появились отношения, Минхо узнал от самого Хёнджина. Хван с влюбленными глазами, широкой до ушей улыбок щебетал о красивом старшекурснике. Он не замолкал ни на минуту, рассказывая, какой его парень классный, добрый, заботливый, чуткий и просто самый лучший. С каждым новым словом сердце Минхо разбивалось на всё больше и больше осколков, кровоточило, а глаза слезились, готовые стать самыми настоящими водопадами. Он тактично улыбался, делая вид, что слушает, а сам дышать перестал. Если бы Минхо мог – он бы сбежал, спрятался под одеяло и ревел, закрывшись от всех. Но он не мог, ведь младший со звёздами в глазах делился с ним таким важным, что происходит в его жизни, и Ли обязан быть счастлив за него, обязан порадоваться за него, поддержать, а вместо этого проклинает ни в чём не повинного Бан Чана. Хёнджин что-то говорит о его внешности, кудрявых белокурых волосах, широких плечах, зелёных, как листва, глазах. Ли пропускает всё мимо ушей, но радостное «Мне кажется, я впервые так сильно влюбился, он невероятный!» добивает и без того неживое сердце. Минхо опускает вниз голову, до белых костяшек сжимает руки, ногтями впиваясь в ладонь. Жизнь, кажется, больше не имеет смысла. Минхо не помнит, как закончилась их встреча. Не помнит, о чём они говорили после. Не помнит, как разошлись и как он пришёл домой. Минхо только помнит слёзы, истошные крики, пустые бутылки соджу. Он не выходил всю неделю из дома, отказываясь с кем-либо общаться. Он не брал трубки от знакомых, друзей, одногруппников, родителей, Хёнджина. Он не читал ни чьи сообщения, не заходил в соцсети, не проверял даже телефон. Минхо был в силах лишь вызвать доставку алкоголя и токпокки с рамёном и вновь уходил в себя. Как ни странно, но именно Хёнджин вытащил его из такого состояния, заявившись к нему. Причину ему так и не сказали, но и Хван не стал допытываться, радуясь, что на следующий день смог увидеть старшего в универе. Тема недельного запоя между ними никогда не поднималась, но Хёнджин пристально следит за состоянием старшего. Хёнджин долго уговаривал Минхо познакомиться с Бан Чаном лично: ему бы очень хотелось, чтобы они подружились. Ли каждый раз искал отмазки, разные причины, лишь бы не пойти на эту встречу, расстраивая каждый раз Хвана. Но, как ни странно, Хёнджин не сдавался, не переставая упрашивать о знакомстве. Минхо просто пришлось согласиться, ибо младший умолял со слезами на глазах, а слёзы Хёнджина – это самое невыносимое для Ли. Он ещё с детства дал слово, что не позволит Хвану плакать, тем более из-за него. Встреча прошла для Минхо слишком тяжело, как морально, так и физически. Натянуто улыбаться два часа, слушать глупую лавстори, делать вид, что собеседник тебе никак не противен и интересен и сдерживаться, чтобы не показывать своё отвращение при их тесном физическом контакте – всё это было невыносимо. Но больнее всего было осознавать то, что Хёнджин с ним счастлив, что улыбка Хвана становится такой искренней и яркой именно из-за Бан Чана, что взгляды, полные бесконечной любви, адресованы этому австралийцу. Минхо больше не занимает первое место ни в сердце, ни в жизни Хёнджина, он отодвинут на второй план. Сердце Минхо болит, ноет, страдает. В голове, как назло, всплывают их дни прошлого, дни где они были лишь вдвоём, друг для друга, одни против всего мира. Но даже тогда в глазах Хёнджина Минхо был просто другом. Но в то время для Ли это значения не имело: пока Хёнджин рядом, под боком, мило сопит в ухо, остальное не так важно. Они были рядом с самого детства. Их мамы дружили и познакомили своих детей. Минхо старше всего на два года, но с удовольствием принял маленького скромного мальчишку в свой круг близких людей. Нет, им не навязали друг друга, Минхо уверен, они были посланы друг другу, были созданы друг для друга. А Хёнджин верил и всюду следовал за своим хёном. Минхо был тем, кто всегда находился рядом, кто спасал от злых сверстников, кто покупал вкусные, горячие булочки, кто просто отдавал всего себя, ничего не требуя взамен. И Минхо не жаловался, ему нравилось заботиться о младшем, нравилось быть самым важным и дорогим человеком в его жизни. Они вместе встречали переходный возраст, вместе сталкивались со всеми прелестями и невзгодами подростковой жизни. Вместе попробовали первый алкоголь, одну сигарету на двоих (оба поняли, что курить не для них). Даже целоваться они учились друг на друге. Было неловко, неумело, сумбурно, но от каждого такого прикосновения бабочки в животе Минхо щекотали его легкие, а голова кружилась. Вскоре что-то робкое и неуверенное переросло в более страстное и пылающее, но на этом и оборвалось. Как сказал Хёнджин: «Раз научились, то на этом можно и покончить». А у Минхо внутри что-то сжалось. Эти манящие, пухлые губы снились ему во снах, преследовали – Ли просто не мог на них не смотреть, да он грезил о них, желал почувствовать вновь на своих. Но увы, такого шанса больше Минхо не выпало. Теперь он наблюдал, как губы, что так нравились ему – пусть и не принадлежали, – целует другой. А Хёнджин отвечает, поддаётся вперёд, блаженно закрывая глаза. Сердце Минхо больше не может разбиваться: оно давно мертво и уже разобрано на миллионы осколков. Про их глупое детское обещание они не говорили больше, но оно навсегда осталось в памяти Ли. Минхо боялся зарекаться о нём, тем более после того, как в жизни Хёнджина появился Чан: в этом уже нет смысла. Минхо лишь дважды заговорил о нём: в студенческие годы и когда узнал о свадьбе друга. Первый раз он сказал о нём вскользь, между делом, как в шутку. — Помнишь, ты сказал, что мы поженимся? — Боже не напоминай, — Хёнджин расходится неловким смехом. — Мне тогда было четыре года. — Но выглядел вполне серьёзным. — Но факт того, что я был глупым, не отменяет. Давай не будем вспоминать об этом, — отмахивается Хван. — Ладно, — сколько боли скрыто за этим словом – Хёнджин никогда не узнает. Минхо правда зарёкся больше никогда не вспоминать об этом при Хёнджине, не говорить ему. Но, когда друг с горящими глазами сообщил, что Чан сделал ему предложение, Ли не мог не сказать вновь об этом обещании. — Забавно, а когда-то ты хотел выйти за меня, — горькая, грустная усмешка. — Не напоминай, хён, — Хёнджин несильно бьёт по плечу, вновь возвращаясь к рассказу о том, как романтично Чан попросил его руки. Хёнджин активно готовился к своему торжеству, надеясь сначала привлечь и Минхо: Хван доверял ему больше, чем себе. Но Минхо сразу отказался, сказав, что не понимает в этом, и помощи от него будет ноль. Ли было бы невыносимо находиться рядом с этими влюблёнными, выбирая какие ленточки красивее. На мальчишник к Хёнджину Минхо пришёл чисто из вежливости. Он сидел в сторонке и тихонько пил, пока остальные веселились и пели песни. Хван обожает караоке – не удивительно, что именно тут Хёнджин решил провожать свою холостую жизнь. Он больше всех заливал в себя алкоголь, кричал что-то неразборчивое в микрофон, смеялся, отдавался атмосфере. Минхо не сводил с него глаз, влюбляясь всё больше и больше. Глупое сердце наполнялось никчёмною любовью, которая была не нужна никому. Но и поделать с тем Ли ничего не мог. Пьяного, но счастливого Хёнджина из караоке-бара забрал Чан. Хван буквально повис на нём, что-то шепча на ухо, пока Кристофер (австралийское имя парня) краснел. Минхо даже противно осознавать, чем они занимались в ту ночь, чем они будут заниматься в брачную ночь. Минхо воротило от этих мыслей. Пусть ему и принадлежали первые поцелуи Хёнджина, но сердце – никогда. И вот, Минхо в костюме с бабочкой, с неряшливой укладкой, сидит в первом ряду среди гостей и родственников, сдерживая всю злость, обиду, ненависть, слёзы. Он дарит самую свою лживую, фальшивую улыбку родителям Хвана, поздравляя их. Все вокруг обсуждают прекрасный союз, будто бы специально давя на больное. Только мама Минхо, зная про страдания, терзания сына, сжимает его руку, пытаясь поддержать его. Она бы хотела забрать его мучения себе, избавить от боли, но не в силах. И Минхо благодарен ей, но от её сострадания легче не становится. Свадебный марш. Хёнджина ведут к алтарю. Такой красивый, статный, а главное счастливый. Чан уже ждёт его вместе с женщиной, что заключит их брак. Минхо оторваться от Хвана не может. Хёнджин – главная слабость Минхо, единственная. Сейчас в свете софитов в этом красивом, идеально выглаженном костюме с маленьким букетиком в руках он выглядит, как принц из сказки. Но не Минхо его рыцарь. Ладонь Хёнджина аккуратно ложится в руку Чана, накрывая её второй. Минхо пытается смотреть куда угодно, но глаза всё равно останавливаются на их руках, на их улыбках, на них. Как бы Минхо хотел быть бесчувственным, как он хотел, чтобы все эти чувства испарились, как бы он хотел просто радоваться за друга, но не может. На вопросе «Есть те, кто против этого союза? Скажите сейчас или молчите вечно» Минхо был в шаге, чтобы не выкрикнуть, что он против. Ему пришлось прикусить язык и опустить глаза в пол, не поднимая их до конца церемонии. На поцелуе Минхо и вовсе отвернулся, предпочитая разглядывать стену. Зал кричащий «горько», и Минхо, что было горько на душе. Хотелось взвыть, закричать, рвать на себе волосы, проснуться несколько лет назад, прижать к себе Хёнджина и никуда не отпускать. Но Минхо не может так сделать: это не сон и не кошмар. Это реальность. Реальность Минхо. Ему было отведено смотреть на то, как счастлив его Хёнджин и без него. Минхо была уготована такая судьба. Им не суждено было стать возлюбленными. Минхо просто друг. Ещё один друг.