Полюби не любя

Тэхён отмеряет жизнь после смерти не думая о последствиях. Если бы я был по- настоящему молод, это могло бы закончиться очень плохо… Для меня. Но не для науки. Я помог Янаге уговорить правительство, и режим смягчился. Они оставили меня работать в горах — лишь бы я не говорил вслух про сигатаи. Власть любила меня. Ведь только в те часы, когда я находился в царстве призраков, я не испытывал никакого стыда за моё место в мире. Это помогало. Когда солнце достигало зенита, я рисовал пейзаж. Делал это по утрам, во время прогулки. Я говорил себе, что рисую небо, чтобы никто не заподозрил во мне обманщика. Это было почти правдой. Но, кроме того, это было и правдой на самом деле. Я рисовал небо, чтобы рисовали его другие. Однажды Янаги увидел это и спросил, что я думаю о моём рисунке. Я ответил, что почти люблю небо. На что он спросил, могу ли я рисовать его в одиночестве. Я ответил, что если это действительно входит в мои планы, я могу сделать так, что небо тоже станет моим планом. Но Янаги ответил, что это невозможно. А если возможно, то от меня потребуется другое. И он рассказал мне про инвольтацию. Что- то вроде « воскурения белых звёзд» — только для визуального эффекта. Если представить себе на минуту, что небо становится твоим планом, то становится возможным и инвольтация. Но, сказал он, сделать это можно только с кем- то из людей. Мне надо найти подходящего для этого человека. А когда я выйду за пределы города, делать это станет просто невозможно. Поэтому мне придётся посещать центр инвольтации в одиночестве. Я пообещал сделать всё, как надо. Я ведь обещал своему агенту. И стал рисовать новые поля в тетради и рисовать синее небо. И на самом деле я по- прежнему любил своё небо. Разве оно не было таким же, как и всегда? Нет, сказал Янаги, другое небо внутри. И мне надо делать свою инвольтацию в одиночку. Иначе я ничего не увижу. Я могу видеть небо, но не могу видеть нужного человека. Разве всё, что видишь ты, это человек? — спросил он. Нет, ответил я, потому что я вижу всё сквозь человека. Мне просто не хватает воображения, чтобы увидеть всё сразу. Поэтому ты — то, что я вижу. Я вижу, что ты появляешься в небе один раз в два месяца. Значит, всё- таки ты человек. И тот, кто внутри меня, видит небо тоже. Зачем мне тогда делать свою инвольтацию без тебя? Я этого не умею. В сказках про чудеса ты говорил, что мне помогают люди. И другие люди тоже помогают мне. Я был бы рад, если бы мне помогали. Как помогают. Как могут. Но кто именно. Ты не ответил. Так вот, это ты. Мой дом — это ты. Я живу в небе один раз в два месяца. А сейчас — ты. Ты меня туда перенёс. Потому что ты умеешь летать. И всё, что я делаю, это инвольтация неба, потому что у меня нет другого способа общения с небом. Но ведь если небо — ты, то кто тогда я? — спросил я. Я теперь никто. Кто тогда я сам? — спросил он. Теперь ты сам стал небом. Вот так, — сказал он. — А ещё я получил картинку в небе. Картинку, которую надо было скопировать, пока я не улетел слишком далеко. Да, у меня была такая мечта. Но эту картинку я скопировал сам. И больше мне нечего сказать. Я не успел к ней приготовиться. Я теперь никто. У меня нет тебя. Я никогда не был никем. Почему ты вдруг стал мной? Мне очень понравилось летать в небе. Я увидел тебя внизу. Я хочу посмотреть на себя твоими глазами. Посмотри на меня твоими глазами. Я хочу посмотреть на себя твоими глазами. Ты, который летал со мной, ты хочешь стать мной? Я хочу быть тобой. Он смотрит на небо. Он не понимает. Он знает. Он, который смотрит в небо. Он, который смотрит в небо. Он, который смотрит в небо. Смотри, как я теперь смотрю. Смотри на меня своими глазами. Он смотрит на небо. Смотри, как я теперь смотрю.