Полюби не любя

Когда- нибудь в будущем дзен будут называть « теорией корневой системы», и он будет играть при этом самую важную роль. Сейчас же он просто выбрал путь, который был ему наиболее по душе. Впрочем, уже скоро будет видно, насколько он был прав. Но не надо спешить. Лучше медитировать, даже глядя на танцующих в ночном парке голых уродов. Тогда из- за разницы во времени не будет казаться, что смотришь на них два дня. Или вот еще вариант. Нин- дзюцу называют « техникой вдохновения». Может быть, это просто красивая метафора, но вполне подходит. Ученики ниндзя всегда должны быть готовы вдохновить других. Но какая может быть практика вдохновения, если нет учителя? Тогда нечего и стараться. Но Учитель знал, как это делается. Сначала он увидел недостатки своего учения в себе. Но он был уже стар и стал совершать ошибки. Постепенно он превратился в чудовище. И многие из его учеников стали чудовищами. Но Учитель им сказал: « Не надо на себя смотреть. Смотрите на других». Они поверили. Вскоре их уже было двадцать четыре. То есть, в дзене это называется « дзен», но никто не воспринимает это буквально. Каждый из дзеновских учеников, думая, что учит других, мог убивать не только своих друзей и врагов, но и сограждан. На самом же деле он просто направлял их души в такое место, где тот, кто слушал его учение, становился деревом, которого можно было срубить. Тэхён был другим. Он не смотрел на мир через свои темные очки. Он все видел насквозь и видел, что правильно, а что нет. В глубине души он был очень добрым человеком. Конечно, иногда ему приходилось совершать плохие поступки. Но он понимал, что является высшим благом для людей. Это вовсе не значит, что у него не было недостатков. Но он их замечал лишь тогда, когда они касались его самого. При этом он очень осторожно относился к окружающим. Правители, другие ученики, случайные прохожие — он практически никого не замечал. Все его окружение состояло из слуг. Когда ему выпадал случай встретить кого- нибудь из своих учеников, он говорил: « Я вижу твои сны». После этого он отстранялся от него и продолжал свой путь. — Я вижу твои сны? — удивленно переспрашивал его собеседник. — Это не я вижу твои сны, а ты видишь мои. Что ты этим хочешь сказать? У меня нет никаких снов. Я их просто не вижу. Но вот ты видишь их очень хорошо. Ты помнишь, как эти сны начинаются? Ты, наверное, помнишь, как идешь, и вдруг оказываешься в каком- нибудь странном месте. Но ты ведь никогда не видел этого места. И вот ты начинаешь идти, и сразу же понимаешь, что находишься в этом месте. Только ты знаешь, что шел раньше. А тут появляется некое смутное беспокойство, и ты просыпаешься. Ты знаешь, что я не думаю о своих снах. Это ты их думаешь. Это ты видишь мои сны. А я на них не смотрю. Или ты думаешь, что я их вижу? Это твои сны. Вот, например, сегодня. Ты видел сон? Ты знаешь, что я не видел этого сна. И это ты знаешь. Но ты все равно думаешь, что я вижу эти твои сны. Значит, на самом деле все наоборот — я их вижу, а ты знаешь, что я их не вижу. Понимаешь? и т. д. Тогда человек принимал позу почтительного послушания и соглашался со всем. Так они постепенно отходили друг от друга и наконец надолго исчезали. Тем временем вопрос об этой мешанине мыслей, снов и поступков не давал ему покоя.