Танец с закрытыми глазами

      Утром ты, как всегда, приняла душ, переоделась в лёгкий халат и вышла из комнаты в поисках Джина. Но никого не оказалось, ты пару раз окрикнула его со второго этажа, в ответ - тишина. Спускаясь по лестнице, ты увидела Гука, сидящего на диване в гостиной с ноутбуком. — Привет. Ты Джина не видел? — осторожно спросила ты. — Он уехал, — как обычно, не поворачиваясь в твою сторону, ответил он. — А Чимин? — не сдавалась ты. — И его нет. Все уехали, — ответил парень, продолжая стучать по клавиатуре. — Вот черт! Что же делать? — вполголоса проговорила ты. **«Я уехал. Т/И нужна будет помощь. Пожалуйста, помоги ей. Она может не попросить. И пожалуйста, будь с ней нежнее»**, — вдруг всплыли слова Джина в голове у Гука. — Постой, — остановил он тебя. — Тебе нужна помощь? Джин предупреждал. —Да. — Пойдём, — он встал и пошёл к тебе навстречу.       Вы прошли в комнату. Гук ещё не подозревал, о чём была речь, и что от него требуется, а ты сразу не сказала, думая, что Джин все объяснил. Парень стоял посередине твоей комнаты. Ты подошла к комоду, который был вдоль стены у кровати, взяла коробочку с перевязочным материалом, присела на кровать и подозвала парня к себе. Глаза у него были, как два огромных блюдца - потихоньку до него стало доходить, что нужно делать.       «Ладно, Чон. Ты справишься. Всего-то на руке сменить повязку», — успокаивал он себя мысленно.       Он подошёл и присел на пол перед тобой - так удобнее и сподручнее. Аккуратно, с придыханием, начал снимать мокрую повязку на руке. Рана хорошо заживала, но швы ещё не сняли. Он нежно и крайне осторожно обработал рану. — Больно? — дуя на ладошку, спросил Гук. — Немного, — улыбаясь, ответила ты. — Когда снимут? — его голос звучал настолько тихо, спокойно, завораживающе, как-будто не было этой ссоры, и вы, как и прежде, с ним общались, как самые родные и близкие люди. — Через два дня врач сказал показать, если всё будет нормально, то снимут, — ты смотрела на него и так тебе захотелось дотронуться до его волос, почувствовать их запах, прикоснуться к лицу. Но…       Он приклеил стерильную салфетку и с выдохом, мол, молодец, справился, начал вставать. — Подожди. Это ещё не всё, — остановила ты его, взяв за руку.       Он вздрогнул и побледнел, когда ты рукой показала, что ещё от него требуется. Надо сменить повязку на груди. Паника. Шок. — Черт. Как я забыл? Я не смогу, — начал паниковать он. — Здесь ничего сложного - просто отклеить надо аккуратно, пластырь очень липкий, сильно приклеивается и больно отрывать.       Ты потянула его обратно. Так, чтобы он присел у твоих ног, и начала спускать халат с плеча, остановившись в районе груди. Ты стала придерживать его, чтобы он не упал и вовсе. Гук сглотнул и сидел, не шевелясь. Он смотрел на тебя, на оголенное плечо, на пластырь, который надо снять. Руки тряслись, он нервно прикусывал щеку изнутри и постоянно потирал нос. — Ну, чего ты смотришь? Снимай. Только пожалуйста, придерживай тут, — ты взяла руку парня и положила ее себе чуть выше раны.       Его рука была не просто горячей, она обжигала, обжигала снаружи и изнутри. Твоё сердце колотилось как бешеное, готовое выскочить из груди, голова закружилась, а в руках появилась слабость. Гук был не в лучшем состоянии. Ему казалось, что между твоей кожей и его пальцами пробивают маленькие разряды тока. Покалывание было и в самой ладони, и в кончиках пальцев, а сердце готово разгромить все внутри и сломать рёбра. Казалось, что стук ваших сердец слышен далеко за пределами этой комнаты.       Трясущимися руками он потихоньку начал отклеивать мокрый пластырь, медленно, постоянно заглядывая тебе в глаза. Когда повязка была снята, он обработал шов перекисью и снова начал дуть на рану. Его лицо. Оно было так близко, что можно было сосчитать реснички на слегка опущенных веках. Как же близко! Как же хочется дотронуться! Как же хочется поцеловать! Ты почувствовала лёгкое скручивание внизу живота. Что это? Что с тобой происходит? Почему ты испытывала эти чувства, которые ещё никогда не ощущала? Гук вспотел. Ты подала ему новую повязку, он взял ее, касаясь твоей руки (горячо, слишком горячо!) Это было не касание, это был ожог. Ты одернула руку, как-будто тебя ошпарил кипяток. Парень распечатал стерильную салфетку и начал ее прикладывать к телу. Всё. Ты сгорела заживо. Его горячие руки нежно разглаживали пластырь по телу, слегка касаясь здоровых участков кожи. Ты часто дышала и при каждом прикосновении слегка вздрагивала.       Закончив с повязкой, Гук остановился, посмотрел тебе в глаза и провёл рукой по телу от раны, которая была выше твоей груди, по ключице, плечу и остановился на твоей шее. Ты прикрыла глаза от нахлынувших эмоций. Он гладил твоё тело, а ты и не сопротивлялась. Совсем не хотелось этого делать. Хотелось, чтобы он не отрывал своей руки. Гук не растерялся - он встал на колени, раздвинул твои ноги и придвинулся ещё ближе. Продолжая одной рукой ласкать твою шею, другой он провёл по твоей ноге, от колена выше и выше, и вот он уже касается твоего бедра, отчего ты издала тихий стон. Он понял, что остановиться уже не сможет, и, заведя правую руку тебе на затылок, притянул и поцеловал.       Поцелуй был настолько нежный и лёгкий, как-будто крылья бабочки только что коснулись твоих губ. Он прикасался влажным языком, облизывал и слегка прикусывал то верхнюю, то нижнюю губу, засасывал и отпускал. Ты отвечала. Позволила его языку проникнуть внутрь, и он, немного осмелев, начал исследовать твой рот. Рукой же он водил по твоему бедру, что было волнительно и возбуждающе. Он не отрывался от тебя, казалось, вы не виделись миллионы лет и теперь не можете насытиться друг другом, но это было не развратно, а невинно и мило.       В этот момент парни уже вернулись, Джин решил подняться и посмотреть, чем ты сейчас занимаешься. И то, что он увидел, очень обрадовало его. Он специально сегодня утром уехал и просто бродил по городу в одиночестве, специально отправил Чимина к Юнги в студию, сказав, что тот будет сегодня работать весь день, и ему нужно отнести обед. Все сложилось, как никогда лучше. Стараясь не мешать вашему поцелую, он осторожно закрыл дверь. Ну, как осторожно… Звук от закрывающейся защёлки вы услышали оба и тут же оторвались друг от друга. Ты поправила халат, сложила все в коробочку, поднялась и подошла к комоду для того, чтобы все убрать на места. Это не болезнь, это желание сохранить чистоту и порядок.       Гук, заметив, что дверь закрыта, встал, подошёл к тебе сзади и обнял, сцепив руки в замок у тебя на талии. — Прости меня, — шепнул на ухо и положил подбородок тебе на плечо.       От этого «Прости…» тебя передернуло, и по телу побежала россыпь мурашек, приятных мелких мурашек под кожей. — Я тоже была не права. Прости и ты меня, — ты только и успела произнести, потому что воздуха больше не хватило.       Гук поцеловал шею, нежно языком провёл по твоей ключице и засосал кожу. «Боже, что он делает? Что это? Земля уходит из-под ног. Этого не может быть, это все нереально. Как же нежно и возбуждающе он целуется». Оставив влажную дорожку на шее, он перешёл к уху, и тут ты поняла, насколько сильно возбуждаешься, когда касаются твоих ушей. Оказывается, это твоя эрогенная зона, о которой ты даже и не знала. Он прижался к тебе так сильно и так близко, что ты почувствовала его возбуждение. Он хотел. Он хотел тебя. И ты его хотела. Сильно. Настолько сильно, что уже не могла сопротивляться. Сил терпеть уже не было. Одним движением он разворачивает тебя лицом к себе и утягивает в сумасшедший и страстный поцелуй. Этот был уже не таким милым и нежным, а, скорее, дерзким и горячим. Он, не спрашивая разрешения, раздвинул твои губы, языком проник внутрь и начал хаотично совершать различные движения. Нижнюю губу прикусил, а потом зализал укус. Губы, лицо, шея, и вот он уже опускается ниже, к груди. Взяв тебя за талию, усадил на комод и, раздвинув ноги,  он прижался пахом так сильно, что ты ощущала через ткань его домашних брюк набухший бугорок, который подергивался при каждом твоём движении. Как же хорошо! Как же желанно! Как возбуждающе! — Т/И, привет. Как де…. Чимиииииииин!                               *** — И давно она тебе нравится? — спросил как-то Юнги у Чона, когда они остались вдвоём в студии для того, чтобы доработать мелодию. — Кто? — искренне удивился Гук. — Т/И. — А с чего ты, вообще, взял, что она мне правится? — С того, что ты себя ведёшь в последнее время, как ревнивый собственник. Ты пожираешь ее глазами, а когда она смотрит на тебя, делаешь такой безразличный взгляд, что, кажется, кроме тебя одного в целом мире никого. — Ничего подобного, — Гук переключил своё внимание на монитор и сделал ну оооочень серьёзный вид. — Не отрицай очевидного. Она тебе нравится, и это факт. Только я не пойму, что произошло. Вы, вроде, нормально общались до этого, что случилось-то? Вы сейчас практически не разговариваете, — Юнги придвинулся ближе к Чонгуку, обнял его за плечо и заглянул в глаза.       Он всегда очень переживал за младшего. Гуки пришёл в группу совсем ребёнком, и Юнги взял над ним негласное шефство. Всегда во всём помогал ему, подкармливал, думая, что малой плохо кушает, а молодому растущему организму нужно больше питаться. Когда не получалось что-то с музыкой, Юнги всегда первый вызывался, забирал его к себе в студию, пока у Гука не появилась своя, и часами на пролёт сидел с ним, подсказывая, как и что надо делать. Даже в период полового созревания Мин, как папочка, приносил младшему в его комнату книги для изучения возникшей проблемы, а если не понимал по книгам, то рассказывал сам. Нет. На себе, конечно, не показывал, но когда Гуку совсем припекло, отвел в одно проверенное место, чтобы, наконец, его мальчик стал мужчиной. И вот сейчас он сидел в студии и пытался понять, почему его уже повзрослевший мальчик отказывается от своего счастья. Ведь Юнги видел его, знал, как облупленного, и понимал, что ты ему нравишься, но почему-то он не хочет в этом признаваться даже сам себе.    — Я не знаю, — вдруг Гук оторвался от монитора, опустил голову вниз и закрыл лицо руками. — Она такая… такая… — Красивая? — улыбнулся Юнги. — Упёртая! — возмутился Гук. — Ой, кого-то она мне напоминает, — рассмеялся Юнги. — Ничего подобного. Я не такой. — Это сейчас. А какой был, когда пришёл в группу? Как ёжик, то и дело выпускал свои иголки. С тобой было ещё труднее. — Я не знаю, как себя вести с ней. Она же девушка. Я привык общаться с парнями, а с ней… Когда она улыбается, мне башку, вообще, напрочь сносит, я слова забываю. Понимаешь? — и опять уткнулся лицом в ладони. — Не волнуйся ты так, отпусти ситуацию. И когда наступит время, бери все в свои руки. Ты же мужчина. Ты должен контролировать все сам. Нравится? Бери. И ни с кем, слышишь, ни с кем не делись! Понял меня? — Юнги похлопал парня по плечу и пригрозил пальцем.       Гук немного расслабился после разговора с Юнги, даже как-то стал поувереннее.                           *** — Чимин, как всегда, вовремя, — хихикнула ты парню в шею. — Простите, я не хотел. Я просто хотел позвать обедать, — смутился от увиденного Чимин. — Мы сейчас спустимся, — ответил Гук, отстраняясь от тебя, как-будто ничего и не было.       Чимин вышел из комнаты, ты быстро убрала все в комод и направилась к двери вслед за Гуком. — Постой, — ты остановила парня, взяв его за запястье. — Ты будешь говорить парням о нас, о том, что сейчас было? — спросила ты его, заглядывая прямо в глаза.       На несколько секунд Гук задумался, даже как-то печально поднял взгляд верх, как это делают, когда действительно о чём-то серьезно размышляют, вздохнул и ничего…. Он ничего не ответил и просто вышел из комнаты.