no good unless it grows

Забота о людях не входит в компетенцию Джорджа. Дело не в том, что он некомпетентен. У него есть сестра, которой он иногда позволял красить ногти, для которой готовил еду в микроволновке, за которой он послушно «присматривал» во время родительских свиданий (что на самом деле означало усадить её перед телевизором и проверять, как там дела, каждый час или около того). Когда к нему приходили друзья, он расстилал одеяла и подушки. Он подсказывал им лучшие рестораны и следил за тем, чтобы они благополучно возвращались в свои отели. Дело не в том, что он некомпетентен. Может быть, дело в том, что он чувствует, что это не приходит само собой — всё равно все так озабочены этим. Это естественно для таких людей, как для Дрима, которые ставят домашнюю еду перед теми, кого они любят, просто потому, что они этого хотят. Он вздыхает, стоя перед плитой. Он даже не знает, как готовить. В комнате тихо, яркое присутствие Дрима отсутствует. Утро идёт на убыль, переходя в полдень, а он всё ещё не зашёл на кухню. Джордж знает, что это потому, что Дрим всё ещё лежит в их постели, больной. Так что сегодня забота о нём — это сфера компетенции Джорджа. Он полон решимости преуспеть в этом. Газовая плита щёлкает, пламя разгорается. Тонкий туман спрея для приготовления пищи покрывает сковороду, которую, как он знает, использует его бойфренд. Пока жир горит, сидя на столешнице, он ищет в холодильнике яйца, сыр и молоко. Омлет, думает он. Через восемь минут он уже потратил впустую три яйца. На кухне слегка пахнет дымом, поэтому окно приоткрыто, и городской шум немного проникает внутрь. Они живут на тихой улице в Лондоне, в квартире, на которую они тратят слишком много, но, соскребая пригоревшие остатки с чугуна, Джордж чувствует себя, как ни странно, особенно дома. Со второй попытки ему помогает женщина на Youtube, спокойно объясняющая процесс. Он убавляет огонь, становится немного терпеливее. Он больше всего взволнован, что это будет вкусно для Дрима, что это будет хорошо. Сковорода кипит в знак согласия. Получается хорошо. Сгиб омлета немного перекошен, расплавленный сыр торчит по бокам. Его рот кривится, когда он рассматривает его, протыкая блюдо вилкой. «Все в порядке, — Снабжает его мозг, — Ты старался». Но «хорошо» — это не совсем «хорошо», потому что Дрим прикован к постели, болеет бог знает чем, сморкается в салфетки и находится в полусонном состоянии. Джордж хочет сделать ему больше, чем просто «хорошо», но он знает свои пределы. Он довольствуется текущим состоянием омлета, добавляя на тарелку дольки апельсина и арбуза. Как ни странно, но он гордится тем, что витамин С, содержащийся в апельсинах, поможет Дриму. Он старается аккуратно сложить салфетку, наполняет чашку водой и берёт один из их кроватных подносов. В целом, еда выглядит не очень. Джордж жалеет, что не купил цветы, или, может быть, выпечку — что-нибудь, чтобы дополнить её. Он не знает, когда начал так думать, его мозг прогнил от домашнего уюта. Но сегодня речь идет о Дриме, а не о том, как хорошо Джордж чувствует себя на своей тусклой презентации. Поэтому он несет поднос по коридору и медленно открывает дверь в их спальню. В комнате более грязно, это не нравится ни одному из них, неухоженная после напряженной недели. Нужно постирать, полить растения, повсюду разбросаны книги — Дрим решил снова невероятно увлечься фэнтезийными романами. Патчес вытащила почти все свои игрушки, а Фрог немного поцарапал когтями шторы. Ему определенно есть чем заняться. – Хм, — Раздается ворчание из-под одеяла. Комок в форме Дрима под одеялом застонал, когда Джордж включил прикроватную лампу, — Выключи её. — Нет, — Отвечает Джордж, мягко, но упрямо, — Сядь, чтобы ты мог поесть. Еще один стон. Он жалкий, жалкий, и у Джорджа болит сердце. — Сядь, малыш, — Уговаривает он, поглаживая спину Дрима, прежде чем стянуть с него одеяло. Дрим выглядит хуже некуда: его растрёпанные волосы слиплись от пота, лицо как-то одновременно раскраснелось и побледнело от болезни. Джордж хмурится, — Ты действительно болен, да? — Ни хрена, — Бормочет он, недовольный тем, что его разбудили. Джордж воздерживается от хихиканья, потому что Дрим нахмурил брови, его лицо расстроено, но на нем ярко-синяя футболка, которую Джордж подарил ему, которая смело заявляет «Эксперт по прокладке труб» с изображением водопроводной трубы фаллического вида. Так что, зрелище действительно чертовски забавное, хотя в глубине души Джордж лучше хочет поцеловать его. Несмотря на явное помрачение рассудка Дрима, ему все же удаётся заметить сдерживаемый Джорджем смех, — Не говори ни хрена, ладно? — Я и не говорю, — Говорит Джордж с усмешкой, хотя он, конечно, был близок к этому, — Я просто принёс завтрак, вот и все. — Хм, — Кажется, это немного успокаивает Дрима. Джордж ставит поднос рядом с ним, поправляя подушки за его спиной. Пока Дрим жуёт апельсиновые дольки, Джордж собирает свитера и недочитанные романы. Он бросает носки в корзину для белья, а кошачьи игрушки кладет обратно в коробку. Он расправляет шторы. — Ты сегодня очень… На высоте, — Комментирует Дрим с набитым ртом. — Обычно я не бываю в курсе дел. Его парень запихивает в рот яичницу, — Ты приготовил завтрак. Джордж уступает, садясь на кровать, — Ты сегодня болен. — Это мило, — Говорит Дрим, сморкаясь, — Ты влюбился в меня или что? — Нет, у меня уже есть парень, извини. Дрим улыбается в первый раз за этот день. Он обожает, когда Джордж называет его своим парнем; иногда Джордж думает, что после стольких лет он так и не смог этого понять. Это не имеет значения — это невероятно мило каждый раз, когда Дрим загорается при этих словах. — О, да? И что это за парень? — Спрашивает он, в его тоне звучит насмешливая ревность. Джордж хмыкает, — Это высокий, долговязый блондин. Американец, и он всегда ошибается при сканировании своей карты «Oyster». Но он красивый, очень обаятельный и довольно умный, но не умнее меня. — Продолжай, — Дрим убрал свою тарелку, и в желудке Джорджа поселилось удовлетворение. — Он действительно болен сегодня. Так отвратительно болен, сопли повсюду, абсолютно отвратительный вид… — Может, тебе лучше хорошо поцеловать его, — Вмешивается Дрим. Надежда танцует в словах. Он снова укладывается в кровать, укутывая себя одеялом. Джордж мягко улыбается, — Нет. Он противный, я же говорил тебе. — Черт, — Говорит Дрим, уткнувшись лицом в подушку, — Ты должен бросить его ради меня. Я бы никогда не болел. Джордж забирается в постель рядом с ним, понимая, что если это какой-то вирус, то он наверняка уже подхватил его, — Он мне очень нравится. Даже если он болеет. При этих словах Дрим поднимает голову, и Джордж целует его в лоб. Его кожа на вкус как пот, тепло и странный солнечный свет. Поэтому он снова целует его в висок, и снова в нос, и снова, и снова. Когда он останавливается, Дрим чихает на него. Они оба разражаются смехом. — Ты чертовски отвратителен, серьезно, — Говорит ему Джордж, беря предложенные салфетки, чтобы вытереть слюну. — Я знаю, — Простонал он, — Я чувствую себя отвратительно. Но я вообще не хочу двигаться. — Тебе нужен душ. Ты действительно плохо пахнешь, — Это небольшое преувеличение, но Дрим обдумывает это, переворачиваясь на простынях и перекидывая свою копну волос Джорджу на колени. — Прими душ со мной, — Умоляет он, глядя на Джорджа, положив голову ему на бедро. Сон застыл в уголках его глаз, а под ними проступает фиолетовый цвет. Каким-то образом он всё ещё так красив: узоры веснушек на его коже и медовый оттенок на губах. И все равно, — Нет, ты противный. Однако Дрим не сдаётся, ноет, стонет и умоляет, пока он не сдаётся. Душ наполняет их ванную паром, и воздух становится тяжелым от запаха эвкалипта. Дрим привязал букет этого растения к насадке душа после того, как увидел тик ток, в котором утверждалось, что это растение полезно для здоровья. Если это так, то Джордж надеется, что они исцелятся. Они вместе заходят в душ, горячая вода каскадом обрушивается на них обоих. Ощущения чудесные — не только от воды, но и от близости с Дримом. Когда вода брызгает на стекло, он не чувствует ничего, кроме любви и благодарности. Дрим снова чихает, — Горячая вода прочищает носовые пазухи. — Это так противно, Дрим, — Говорит Джордж, потянувшись за мылом. — Это хорошо для меня! Ты же хочешь, чтобы я чувствовал себя лучше? — Конечно, — Говорит он, покрывая руки шампунем, — Я просто не хочу, чтобы сопли были по всей нашей плитке. Наклонись сюда, чтобы я мог помыть тебе волосы. И он говорит это так непринужденно, что это удивляет его. Вот что значит для него забота, догадывается он: руки в шампуне и дерьмовый омлет. Дрим сияет, радостно откидывая голову назад. Его руки перебирают волосы Дрима, распутывая колтуны и очищая кожу головы. Он делает все возможное, чтобы быть нежным, осторожным, любящим. Он надеется, что Дрим это чувствует. Шампунь пахнет кокосом и мёдом. Джордж думает, что он больше похож на запах любви. Довольно скоро он похлопывает Дрима по плечу, позволяя ему смыть мыло. Теперь Дрим гораздо более сдержан, он радостно напевает какую-то песенку, которая засела у него в голове, а его щеки розовые и красивые, они раскраснелись от жары. — Спасибо, — бормочет он, проводя ладонями по своим рукам. Джордж просто смотрит, тело медленно остывает, пока его парень купается в тепле. «Не за что», — Поет его мозг, — «Я бы сделал это снова в мгновение ока». Хотя за пределами того, что фактически стало сауной, воздух прохладнее (хотя Джордж сомневается, что высокая температура полезна для больного человека), в руках Дрима, обнимающих его, чувствуется тепло, когда они оборачивают друг друга полотенцами. Джордж нежно целует кожу своего парня — мне не все равно, мне не все равно, мне не все равно. Он медленно вытирает его, проводя тканью по ключицам и икроножным мышцам. Дрим начинает немного дрожать, и Джордж быстро ныряет в шкаф (который забит до отказа) за толстовкой и спортивными штанами, аккуратно одевая его, пока Дрим бормочет о том, что из-за этого они отстанут на работе. Он трет нос тыльной стороной ладони, его лицо раскраснелось, и Джордж предлагает ему лечь в постель. Два часа спустя Джордж даже не знает, на каком эпизоде шоу «Благоустройство дома» с Дримом они находятся. Его парень прижимается к его груди, а его дыхание слегка неровное из-за болезни. Джордж вычерчивает круги на его спине, пальцы повторяют то, что уже выучили наизусть, танцуют над лопатками и позвонками. Дрим начинает бормотать во сне, путаясь в словах и полусумасшедших историях. Он тоже ворочается, слюна попадает на рубашку Джорджа. Джордж знает, что это беспокойство означает, что он скоро проснётся, слепо хватаясь за прикроватную тумбочку за льдом. Он пытается успокоить его и вернуть в более глубокий сон. Не получается. — Где… где этот гребаный лед? Джордж улыбается, — Сейчас его нет. Хочешь немного? — Детка, детка, — Бездумно бормочет Дрим, — Меня тошнит. Смех снова угрожает Джорджу, потому что это чертовски смешно, — Я знаю, что ты болен. — Лед, — Элегантно отвечает он, двигаясь, чтобы укусить Джорджа за рубашку. — Ты ведешь себя как ненормальный, — Говорит он прямо, — Но я принесу тебе твой лед. Может, поужинаем? — Ужин… — Говорит Дрим, словно обдумывая концепцию. Его желудок слегка урчит. Джордж прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не дать своей ухмылке распространиться дальше, — Да, ужин. Нужно позаботиться о тебе, и вернуть тебя в нормальное состояние. — Позаботься… Ты хорошо справляешься. Люблю тебя, Джордж, — Бормочет Дрим, замолкая, когда сон снова овладевает им. «Я хорошо справляюсь», — Думает Джордж, проводя пальцами по скуле Дрима. Это посылает тепло по его венам, счастье целует его. Он выбирается из-под него, как можно мягче укладывая его на кровать, и идёт на кухню за льдом и заказать еду (потому что, как бы он ни заботился о Дриме, ему не под силу приготовить ужин с нуля). Дрим с благодарностью принимает лед. Через сорок пять минут он уже проснулся и гораздо лучше соображает, уплетая куриный суп с лапшой и похрустывая жареным сыром. Джордж убирает крошки с их кровати, моет посуду и наводит порядок на кухне. К тому времени, когда он возвращается, Дрим сменил шоу на ноутбуке на «Как это сделано» — любимую передачу Джорджа. Они объясняют, как делается и смешивается мороженое; сейчас, когда он снова укладываются в постель, ему хочется шоколада. — Чувствуешь себя лучше? Дрим кивает, — Принял ещё немного лекарства, так что, наверное, скоро все равно выздоровлю, Спасибо, что позаботился обо всем сегодня. Джордж ерзает на кровати, обхватывая своего парня руками, — Все было хорошо? — Лучше, чем, — Отвечает он, прижимаясь ближе, — Всей этой истории с болезнью. — Кроме того, этой всей истории с болезнью, да. Он хмыкает, целуя руку Джорджа, — Люблю тебя. Джордж улыбается, целуя Дрима в макушку. Я тоже тебя люблю. Они переплетены, экран мерцает перед ними, пока не наступает ночь. В квартире всё тихо, всё спокойно. Джордж прижимает Дрима к себе, всё хорошо.