Жизнь засранца

Жениться он не хотел. Нахуй надо. 31 — это только для баб страшно. Хотя, признаться честно, для баб страшно уже и 25 с плюсом. Он угорал со Степашки, как она судорожно в последнее время пыталась уцепиться хоть за кого-нибудь, чтоб выйти замуж. Ну у нее понятно, часики тикают. У него ничего не тикало. Он может быть молодым отцом и в 50. Вот как Колян Морозов. Только Колька сразу на всех женится. А ему это нах надо. Он хорошо помнит, как ему мама говорила, что будут разные стервы на него охотиться. Парень он видный — умный, красивый, знаменитый, при бабле. И квартире. Да, мамуля всегда ему говорила о квартире, что разные марамойки будут на него вешаться из-за жилья. Про Ольку тоже сплетничали такое. Но он то знает, что это не так. Олька нормальная деваха. Такая же как и он. Легкая и ненапряжная. Не вешается на него и не заводит разговоры о семье, как Степашка. Хотя тоже годы подпирают. Ей это тож нах не упало. У нее работка есть, там перспектива карьеры. Ну и он для удовольствия. Как и она для него. Она ему не раз говорила, что все эти свадьбы — для слабоумных. Она нормальная и прогрессивная женщина. Ей нужна карьера, а не пеленки. Вот он ей и помог с карьерой. В Ледниковый даже засунул. Она была в восторге, ждала, что будут у нее, как и у других участников фан-клубы, фанаты, подарки. Статья о ней «7 днях» с ее фото на обложке. А оказалось, не получилось. Даже Ледниковый не помог. Не хотела Олечку всероссийская слава. Не случились фанаты, фан-клубы и фото на обложке. Но свой кусок славы она поймала. Только на разных дно-форумах поливали ее дерьмом, вопрошая, как она терпит к себе такое отношение от Глейха. Видимо даже у завсегдатаев этих авгиевых конюшен, в голове у которых был непроходящий понос, судя по содержанию их комментариев, в жизни были более нормальные ориентиры, чем у Олечки. А она не терпела. И не терпила. А она ему сразу обозначила, что ни на что не претендует. Причем сказала так сразу и серьезно — мол, не вздумай мне делать предложение и спиногрызов, у меня другие планы на жизнь. Он офигел тогда знатно. Во-первых, он и не думал. Во-вторых, судьба в очередной раз подарила ему нормальную бабу. Ненапряжную. Вот так они и жили. Периодически трахались, периодически нет. Когда он просил ее сегодня и еще пару дней не приезжать, дескать, у него будут гости, она и не приезжала. Более того, даже щетку свою зубную забирала с собой. Ей было жалко щетки — щетка была хорошей, электрической, ведь выбросит, как в первый раз. Первый раз был уроком, а уроки Олечка хорошо усваивала. Не зря ведь попала и не просто попала, а закончила МГУ. А больше забирать ей из его квартиры было нечего. Но когда он ей звонил и делал такие жалостливые глаза, говорил: «Олька, беги ко мне, я соскучился», она всегда, когда не была в командировках, прибегала. И не просто прибегала. Но и приносила с собой в судочках пожрать домашнего. Там каждый раз подгружалась маман. И везла Олечка с окраины на такси горячий супчик, жаркое, рыбку запеченную в фольге. Причем привозила так солидно, на несколько дней. Ну и оставалась у него тоже, соответственно, на эти же несколько дней. Не засранец же он, в самом деле, выгонять девушку? Девушка старалась. Везде. И не отсвечивала. Маман мариупольская готовила ниче так, вкусно. Он даже поправился от постоянных борщей, вареников, жирного мяса. — Ты б еще сала привезла. Подкалывал, когда она привозила горячий борщ. Но борщец при этом, жрал в три горла. — Дорохие хости, прошу к столу. Стебался специальной фрикативной «г» над ее мариупольским украинским прошлым. Он то коренной москвич. Ему можно. А она не обижалась. У нее с чувством юмора было все в порядке. Трахались они без презервативов. Презики — это совсем не то ощущение для мужика. Это не секс, а какой-то суррогат. И когда она залетала, свои проблемы тоже решала сама. В первый раз так хитро к нему прибилась с тестом, заглядывая в глаза, спросила: — Данечка, кого ты хочешь мальчика или девочку? Даня скривился. — Уууууу Как будто речь шла о выборе — гамбургер он хочет или чизбургер. — Ууууууу Еще раз повторил Даня. Олька рассмеялась в ответ. — У тебя с чувством юмора как? Что испугался? Не ссы, Данечка, — потрепала его за висящий член, — я все сама порешаю. И даже денег с него не взяла. А зачем? Она тоже неплохо зарабатывала. А чтоб не залетать, надо таблетки пить. Это должна знать каждая женщина, считал он. Вот Этеричка его ни разу с таким не подводила. Да и Олька, в результате, не подвела. Потом даже тесты ему не таскала. Просто говорила — пойду в больничку, прошкрябаюсь. Позже, как он узнал, ей даже портить здоровье не приходилось, все последующие беременности прерывались на ранних сроках — просто выпивала таблеточку и все. Ну и Данечка грех на душу не брал. Все таки аборт — какое-никакое убийство. А таблеточка разве это криминал? Олька была удобна, как домашние тапки. Но не просто тапки, а тапки спешл для него — тапки красивые, всякое уродство он носить не будет, тапки брендовые — Первый канал тоже бренд, еще какой, да и премия «Тэффи» тоже не у каждого журналиста есть, но при этом тапки растоптанные и удобные. Но тапки есть тапки — в тапках на кинопремьеру не пойдешь, на прием к высоким людям тоже. Тапки максимум можно надеть на встречи с друзьями — там не осудят. Его друзья тоже ценят удобство. — Вот за что я тебя люблю, Олька, — хлопнул он ее по голой заднице, когда они отдыхали после секса, — так за то, что ты нормальная. Он говорил про «нормальность», когда не трахают мозги, а она слышала только «люблю».