Жизнь засранца

Это нельзя было назвать занятием любовью двух людей. Потому, что в том ночном диком сексе любили только Даню. Любили так, как он любил — ярко, агрессивно-нежно, неистово. В ту ночь она отдавалась ему так, как отдавались все женщины планеты своему высшему предназначению, первородному греху. «Милый, любимый, желанный, жизнь моя, солнце мое, смысл мой» Признавалась ему в каждом вздохе, в каждом поцелуе, в каждой волне удовольствия прошедшей по его телу — ЛЮБЛЮ. «Люблю, люблю, люблю, люблю» Никогда она ему так и столько не признавалась. Никогда и никто ему еще так и столько не признавался. И эти признания были в словах, руках, губах, ногах. Не было сантиметра на его теле, где бы не прошлись горячим и влажным признанием ее губы. И в моменте самого громкого кайфа, когда он рыча прижимал ее к себе сверху, она опустилась на его грудь всем своим телом и выдохнула синхронно его вдоху — Я люблю тебя. Выдыхали. Тоже громко. — Что с тобой, Этери? Ты никогда такой не была. Она улыбнувшись поднялась с него, а потом с кровати, и удаляясь совершенным виолончельным изгибом спины, бросила через плечо — И больше никогда не буду. Налила себе бокал вина. Утопила в нем зефирку и сказала как тост — Запомни меня молодой и красивой. И выпила не чокаясь. *** После всех трудов. После всех утех — минута покоя. Она смотрела на него спящего, и гоняла свои мысли в голове. Вспоминая, как много, много они сделали за годы. Великое видится со стороны. И сама по себе родилась эта мысль Мне просто хорошо с тобой. Ночь. Вокруг тишина. Умиротворение. Рядом спит любимое тепло, суть. Причмокивает во сне. Еда ему что-ли снится? Или целуется может? Такой большой, а в такие моменты наблюдаю за ним, как маленький. И все у нас хорошо. Хороший был день. Он как-будто выпал в новую реальность стеклышком из витража прошлой жизни. Так сложилось как-то. В какой-то момент в новую реальность ворвалось осколком прошлое. На миг показалось, что все как всегда. Что все, как обычно было долгие годы. И сознание поиграло в вытеснение — что окружающего дерьма не существует. А не на самом деле, это просто передышка, глоток свежего воздуха перед тем, что впереди. Мне просто хорошо с тобой. Я не знаю, как это называется, но мне просто хорошо с тобой. Мы никогда с тобой не говорили друг другу громких фраз. Ты — мне, а я — тебе. Не признавались публично в любви. Мы даже никогда не обсуждали любовь ли это. Черт его знает. Разве так важно, как это называется? Мы это не обсуждаем. Вернее не так, мы не обсуждали с тобой настоящая ли это любовь или так, проходящая. Мы вообще мало с тобой говорим о таких вещах. Мне просто хорошо с тобой. Нет, не просто лучше, чем без тебя, а просто без тебя уже невозможно. Настолько хорошо, что не могу уместить в голове этот факт, что когда-нибудь это все закончится. Я не хочу знать, как это жить без тебя. И не думать сейчас об этом невозможно. Мне просто хорошо с тобой. Быть. Жить. Чувствовать тебя тактильно, энергетически, творчески. Я не знаю, где мы будем. Как мы будем. И будем ли… Сейчас, как перед полетом в космос. Но сегодня, сейчас, в этой точке мира Мне просто хорошо с тобой. Спасибо тебе, что ты есть. Женщина тихонько поднялась с кровати. Обмотала себя простынью — надевать и зашнуровывать платье было очень долго и муторно. Даня, добравшись до этого чуда, сделал то, что давно хотел: расшнуровал его на ней полностью. И она как греческая богиня в тоге, островитянка, босиком, покинула его номер. Попрощались. Слава Богу. Гештальт закрыт. *** Среди ночи Даня встал пописать. Этери не было рядом. Он ощупал кровать — холодная, значит ушла давно. Эх! Хороший был секс! Эх! Хороша Этерька в сексе. Объективно, равных нет. И к тому же сообразительный бабец — всегда понимает, когда надо свалить вовремя. Сама понимает, что не стоит ему крутить мозги утром разными сюсю-мусю, как остальные бабы. Соображает, что ему это неприятно. Что значит опытная женщина. И при этом с телом юной нимфы. И все-таки повезло ему, засранцу, с Этеричкой — и как с начальницей, и как с бабой. Раз повезло, значит заслужил. Значит есть в нем нечто особенное, что притягивает к нему такую женщину, как Этери. Определенно. Тут им обоим повезло. Этого тоже отрицать нельзя. Надо будет повторить. Довольный собою и своею судьбой он пошел целиться в унитаз.