Юность, что была покрыта ложью

      Ты аккуратно сжал мои пальцы в своей ладони и стал вести в этом причудливом танце, который никто не знал, кроме нас двоих. Ничего вокруг уже не существовало, кроме твоих чистых глаз, красных волос, убранных в хвост, и улыбки. Архонты, как же я скучаю по этой улыбке...       Но даже тогда я знал, насколько не заслуживаю её.       Ты мягко ступал, увлекая за собой, а я старался подыгрывать, пока на моём лице расползалась улыбка. В наших головах играла музыка, которая родилась из того момента. То было мгновение одно из многих, и было оно особенным, потому что знал я, как хожу по тонкой нити твоего доверия.       И мне так жаль, ты не заслуживал этого.       Мы были юны и так счастливы. Ветер нёс семена одуванчиков куда-то вдаль, а ты всё смотрел на меня, будто бы не было ничего важнее. Моя глазная повязка так давила на меня тогда, заставляя душу сгибаться под бременем той тайны, которую я запер в себе.       Поверишь ли ты мне, если я скажу, что не хотел всего того?       Ты притянул меня, обнимая за талию. И смотрел тогда я в твои глаза, чувствуя на языке горечь. Ты был открыт, предоставляя себя, как на ладони, но не мог я принять всё это, ведь ты не знал...       Ты ничего тогда не знал...       Ты улыбался, не сводя с меня глаз, а я аккуратно приглаживал пальцами выбившиеся из твоего хвоста прядки. Единственное, что мог я сделать — грустно поджать губы, натягивая улыбку из всего самого искреннего, что во мне осталось. И только я мог чувствовать, как с этих губ стекает вязкая ложь.       Твой долгий взгляд не прервался, когда ты провёл носом по моей щеке, и померкли два рубина лишь тогда, когда твой лоб коснулся моего. Ты не видел, как я смотрел на тебя тогда. Ты не видел всей той печали, что выглянула из синевы, ведь я так хорошо прятал свою честность. Всю ту честность, что убила бы меня твоими руками.       И мне так жаль, что я не сказал тебе ту единственную правду, которую мог, пока ты целовал меня, смотря в лицо из-под приоткрытых век.       Я так сожалею, что моя любовь для тебя теперь всего лишь ложь, но, клянусь тебе, я был в ней честен. А вместе с тем был юн и сломлен.