Портрет голубки

— Начинаем наши торги!

***

Тёплый свет проникает через окно в небольшое помещение старого чердака. Кругом раскиданы кисти, подрамники, в углу стоит мольберт, запах масляной краски въелся в каждый предмет небольшой комнатки. На самодельном пьедестале из деревянных паллетов и пёстрой от потёков краски ткани сидит полуобнажённая девушка и из-под ресниц смотрит на хозяйку мастерской. У местных художников эта натурщица пользуется большим спросом. Чёрные как смоль длинные волосы струятся до поясницы, тонкие черты лица, большие зелёные глаза и белоснежная кожа – нимфа и муза для настоящих эстетов. На ней только полупрозрачная ткань, прикрывающая торс. Селена отличалась природной красотой. — Покажи, — выдыхает художница с замиранием дыхания. Девушка покрывается лёгким румянцем и перекидывает волосы на плечо, открывая вид на не менее важную деталь своей внешности, за которой все и гоняются. За спиной вздрагивают белые, как у лебедя, крылья. — Можешь лечь? — Конечно. Натурщица легла на бок. Чёрные волосы упали на грудь, прикрывая её, а крыло кокетливо спрятало бёдра. Ткань уже была не нужна, она была под пьедесталом, придав дополнительный шарм фону. Адриана долго искала человека для своей картины. В её мастерской побывало несколько десятков девушек, но таких, как Селена, она никогда не встречала. Были претендентки с кошачьими хвостами и ушами, с змеиным хвостом, чешуёй, но ни одна не была такой завораживающей, ни одна не вызывала настолько сильное желание творить. Девушка будто была создана для её полотна, и работа с ней должна была стать пиком карьеры художницы, самым ярким пятном среди тысячи набросков. Послышалось шуршание бумаги под карандашом, легкие штрихи один за другим ложились на лист. Сначала Адриана задала основные формы, затем небрежно обозначила тени. Набросок получался абстрактным и понятным только ей, но этого было достаточно для начала работы. Картина начинается с поиска хорошего ракурса, правильного положения света и тени. Главной целью художницы было передать всё волшебство своей натурщицы, чтобы будущий зритель ощущал присутствие Селены. Занавески качались от сквозняка, в лучах пробивающегося в мастерскую света летали мелкие пылинки. С улицы доносился шум дороги и пение птиц, смеялись дети и гудели насекомые. Под Адрианой скрипела деревянная доска, когда девушка переминалась с ноги на ногу. Селена лежала неподвижно, лишь изредка её крыло немного вздрагивало. Она спокойно дышала и пристально смотрела на художницу, с интересом рассматривая её лицо, руки, измазанный в краске фартук. Рыжие кудрявые волосы были собраны в небрежный высокий пучок и напоминал своим объемом и формой гнездо ос. Вокруг были разбросаны, расклеены и вывешены наброски полуобнаженных девушек. Адриана рисовала потрясающе и Селена была рада попасть в руки такому мастеру. Художница поразительно точно передавала каждую деталь женского тела, каждую особенность своих предыдущих натурщиц. Создавался эффект присутствия, они будто осязались, настолько наброски передавали глубину, хоть и были черновыми и сделанными на скорую руку. — Сколько девушек было на этом пьедестале? — нарушила тишину Селена. Художница на миг остановилась посмотреть в выразительные глаза натурщицы. — Не знаю. Я уже пару лет в поисках. — И чего же вы искали? — Сложно объяснить. Каждая девушка по своему неповторима, у каждой моей натурщицы были особые черты, но ни с одной я не продвинулась дальше наброска. — Надеюсь, я продержусь дольше остальных. — Селена чуть улыбнулась. — Не сомневайся. Спустя пару часов Адриана вытерла влажной тряпкой графит с рук и пальцем подозвала девушку. Селена аккуратно встала, подняв тонкую ткань с пола и прикрывшись, подошла к Адриане и посмотрела на итог сегодняшней работы. На листе была она, точь в точь как живая. Сходство немного пугало девушку, изображение казалось нереальным. — Как вы это делаете? — Годы упорной работы. Я закурю? — Конечно-конечно, курите! Селена села рядом и принялась натягивать на себя черные джинсы и майку. Из-за крыльев ей приходилось надевать верх с большим вырезом на спине и ходить с распущенными волосами, чтобы прикрыть свою «изюминку» от любопытных глаз. — Природа всё-таки удивительна, - сказала Адриана уже стоя около двери мастерской, - я даже немного завидую, что среди таких прекрасных созданий я обычный человек. — Завидовать нечему. Есть люди удивительнее тех, у кого есть хвост или крылья. — Девушка обернулась перед тем, как выйти. — До завтра, как и договаривались. Селена ушла, оставив на пороге одно опавшее с её крыла пёрышко. Tchaikovsky - Swan Lake, Op. 20: Scene by a Lake Metamorphose String Orchestra, Pavel Lyubomudrov Художница жила в квартире на последнем этаже многоэтажки. Двери в комнаты были заперты, на плинтусах лежал толстый слой пыли. Жилой, если так можно было это назвать, была только гостиная, где на старом диване Адриана могла иногда поспать. В холодильнике стабильно пара банок пива и замороженная пицца - набор для существования, даже не выживания. Этот вечер проходил за доработкой эскиза, ведь самое сложное Адриана оставила напоследок - оперение крыльев. Девушка выводила перо за пером, дотошно и долго, до самого утра. Была важна каждая еле заметная тень и полутень, каждый штрих, блик и рефлекс. В мастерской играла классическая музыка, старый проигрыватель иногда трещал и прерывался, но Адриане это не мешало. Она не хотела оставаться в тишине, одна со своими мыслями. Девушку мучали головные боли, на пальцах от карандаша появлялись новые и новые мозоли. Ноги немели от долгого сидения за мольбертом, мизинец был чёрный от графита.

Эта работа

станет

главной в твоей ничтожной карьере Адриана встала и подошла к кофейному столику. На нём лежала гора тюбиков, среди которых затерялся белый блистер таблеток. Приняв одну она вернулась за работу.

Продолжай

работать закончи её — Да перестаньте вы уже!

***

К полудню следующего дня на крыше послышались лёгкие шаги, приближающиеся к пожарной лестнице. Селена постучалась в дверь мастерской, где её уже ждала Адриана. — Заходи. Художница сидела на своём месте и выводила последние перья на вчерашнем эскизе. На ней будто живого места не было: синяки под глазами, растрёпанный пучок, растянутая футболка, вялость в движениях и реакции. В ногах стояли кружки с недопитым кофе и пепельница. Второй день работы над картиной. В этот раз Адриана решила изобразить уже другую позу. Селена стояла, тонкая ткань висела на ней, как на греческой богине, белые крылья расправлены, голова повернута немного в бок, открывая тонкую шею и ключицы, черные волосы собраны в две косы, спадающие на её грудь, ноги скрещены. Одна рука была приподнята в красивом жесте, вторая лежала на бедре. Селена чем-то напоминала статую свободы. Через тонкую ткань было видно каждый изгиб тела, каждую выступающую его часть. — Так какая у вас будет основная идея картины? — Пока это тайна, — Адриана улыбнулась, — лучше расскажи что-нибудь о себе, пока я работаю. Селена задумалась. Она не знала, чем можно поделиться с этим человеком и насколько ей можно доверять. — Ну… Мне 24, подрабатываю натурщицей уже год. Серьезных работ с моим лицом пока нет, в основном предпочитаю позировать для знакомых. — Значит, твой круг общения - художники? — Можно и так сказать. Я переехала сюда год назад, старая знакомая привела меня в свою компанию, и как-то получилось, что меня окружают именно творческие люди. — А откуда ты приехала? Селена смутилась. — Небольшой городок рядом со столицей. — Столица далековато. — Адриана не отрывалась от листа. Селена слегка пожала плечами, совсем чуть-чуть, чтобы не нарушать образ. Стоять было тяжело. Из-за сквозняка в мастерской было прохладно, она то и дело вздрагивала и покрывалась мурашками, но покорно продолжала стоять. Поднятая рука уже затекла, спина болела от расправленных крыльев. Она стояла так уже два часа. — Не то. Это всё не то. Лист бумаги был безжалостно разорван по полам и Адриана взялась за голову, как от резкой головной боли. Селена смотрела с недоумением, она не понимала, может она уже сдвинуться с места или нет. — Я хочу кофе. Можешь пока отдохнуть. Тебе принести что-нибудь с кухни? — Если можно - чай. — Селена опустила крылья и накинула на себя рядом лежащий плед. — С сахаром или без? — Без сахара. Селена нередко была свидетелем подобных сцен. Шедевры не сразу рождаются, это длинный путь, в том числе и с неприятием собственного детища. Иногда в таких порывах перед ней ломались кисти и мольберты, так что порванная бумажка ничуть девушку не смутила - наоборот. Процесс идёт. Адрианы не было 15 минут, за это время натурщица обошла мастерскую, всматриваясь в каждую работу подробно. Она заметила, что все наброски как-то стилистически отличаются, будто их рисовали разные люди. Этому она нашла простое объяснение - Адриана экспериментирует. Было много набросков разных частей тела: глаз, рук, ног, груди, спины, бёдер. Были и работы с достаточно откровенными позами, от которых девушка краснела, но долго не могла оторвать взгляд. Была одна работа, наиболее законченная. На ней была девушка с витыми рогами, сидящая на том самом пьедестале, на котором позирует Селена. Её ноги раздвинуты, рука на внутренней стороне бедра, приоткрытый рот накрывала вторая рука и касалась острого языка. Девушка смотрела пошло, с вызовом. Адриана зашла в мастерскую тихо. — Продолжим? Селена испуганно обернулась. — Давай попробуем другую позу, прошлая была слишком пафосная. Слушай, а ты можешь закрыться крыльями, как в кокон? — Адриана обняла себя руками, как бы показывая положение крыльев. — Да, конечно. — Сядь на колени боком ко мне, закройся крыльями и смотри на меня. Селена села и художница начала ходить вокруг неё. — Да... всё верно. Так... или так... Вот оно! Подожди, вот твой чай. — Спасибо. Селена отпила немного и поставила кружку за собой. Снова закипела работа, снова шуршание карандаша. — Так почему ты переехала? — продолжила с расспросами Адриана. — Решила пожить отдельно от родителей. — Настолько радикально? Хотя, пожалуй, и я в свои 23 съехала. Не в другой город правда. — художница посмеялась, продолжая выводить линии. — Я уехала в 22. Там длинная история, не хочу сейчас об этом. — А у них тоже... ну... — Нет, мои родители обычные люди. Давайте сменим тему? — Я думаю, можно уже "на ты". Нам ещё долго работать вместе, да и я не намного старше. — А сколько вам лет? — 26. Адриана начала разводить акварель в палитре. — А это ваша... твоя основная работа? — Селена с интересом следила за действиями Адрианы. — Ну сейчас у меня нет как таковой работы, так что это единственное, чем я занимаюсь. Иногда рисую для местной прессы, иногда у меня заказывают иллюстрации. Конечно, на этом много не заработаешь, но мне для жизни достаточно. — на листе начали появляться первые мазки. — А ты? Ты ещё где-то работаешь? Селена покачала головой. — Нет, тоже бедненько, но хватает на жизнь. Иногда позирую за инициативу просто. — С такими данными за инициативу? — С какими? С крыльями? Да мало ли таких, как я. — Я не про крылья, а вообще. — Ну а вот вы. Ты. Извини. Ты бы брала деньги за то, что кто-то тебя рисует? — Если бы я сидела несколько часов в одном положении, в пропахшей какой-то химозой комнате, практически обнажённая, замерзающая от каждого порыва ветерка из окна так, что даже мой художник видел бы мои мурашки - брала и не стеснялась бы этого. — Адриана вздохнула — Вчера ты ушла и не забрала деньги, а я забылась совсем. Сегодня напомни мне, пожалуйста. — Хорошо... — Селена смутилась. Она не забыла, а не хотела брать, но сегодня этот приём уже не пройдёт. Работа над картиной затянулась до вечера. За окном горел закат, обнимая небо своими кроваво-красными облаками. Будто вся палитра Адрианы пролилась на небосвод: подтёки жёлтого, разводы красного, пятна оранжевого, серость и голубизна, отдающее в серебро, неба, почти фиолетовый горизонт и белые вкрапления кромки облаков. Ветер-художник мешал оттенки между собой, выдавая чудные фигуры. Хоть в мастерской и горела жёлтая лампа, Селена всё равно озарялась всеми этими красками. Закат - всего лишь яркая вспышка, за которой следует мрак ночи. И ночь наступила. Из форточки потянуло приятной прохладой. На сегодня работа закончена, пора расходиться. Селена расправила крылья, встала. Её колени были красные от долгого сидения, на них отпечаталась структура ткани, которой был устелен пьедестал. — Уже довольно поздно. Тебе далеко добираться до дома? — Адриана протирала руки от краски, всматриваясь в крылья девушки. — Нет, я живу не так далеко. Дойду, — и будто ожидая вопроса дополнила, — лететь не могу, крылья устали держать одно положение. — Может заказать такси? Ты из-за меня задержалась. — Не стоит. — Как знаешь. Вот, — Адриана протянула пару купюр, — это за вчера и сегодня. Когда тебе будет удобно прийти снова? — Я буду завтра около трёх часов дня. Селена взяла деньги, оделась и подошла к двери. — Тогда до завтра, Селена. — улыбнулась художница. — До скорого, Адриана.

***

Селена вышла за дверь, снова оставив белое перо на пороге. Она спустилась по лестнице вниз, вышла на улицу, посмотрела наверх, в окно мастерской и исчезла в неизвестном направлении. Её путь пролегал через узкие улочки, мимо шумных ночных заведений, в один из которых она завернула. Прокуренный бар вмещающий в себя кучу пьяных и очень весёлых людей. Ничего необычного, простая пивнушка в закоулке. — Птааааааашка, — из комнаты для персонала выкатился толстый мужичок, — опоздааала-с сегодня. Я это вычту-с с твоей зарплаааты. — Доработаю на выходных, извините. Кто же знал, что среди недели будет такой аншлаг. — Селена пожала плечами, разведя руки в стороны. — Посмотрим-с. В униформу и вперёд, я в своём ресторане за персонал работать не собираюс. "Уже жду инспекцию Мишлен в эту дыру", - подумала Селена, удаляясь в подсобку. Из так называемой "униформы" у неё была короткая чёрная юбка и чёрный топ, видимо, чтобы клиенты почаще возвращались. Нацепив на себя "рабочую" одежду, Селена привела себя в порядок перед зеркалом, накрасила губы, быстро подвела глаза черной подводкой и устремилась в зал, где у барной стойки уже скопилась длинная очередь пьянчуг. — ПТАШКА, ПОКАЖИ СВОИ КРЫЛАШКИ! — заревела толпа. Девушка вздохнула, этот цирк уродов был каждую её смену. Хозяин стоял практически у неё за спиной, сверля взглядом сложенные крылья. Спина болела после нескольких часов позирования, текущая ситуация вызывала у Селены отвращение, но делать нечего. Крылья распахиваются в полном своём размахе, Селена держит улыбку, берёт бутылку спиртного, подкидывает её и ловит второй рукой в воздухе. — Заказываем по одному! Пьём до дна! Она ненавидела это место всей душой, каждую деревяшку под ногой, каждую бутылку, каждый стакан. Она ненавидела этих посетителей, которым нужно было вечно улыбаться, особенно терпеть не могла постоянных гостей, приходящих поглазеть на неё, как на страуса в клетке. Была бы возможность, не было бы такой нужды в деньгах, она бы лучше обнажала своё тело и душу художнику каждый вечер, а не улыбку в 32 зуба пьяным мужланам. Каждая смена длилась мучительно долго и больно. Крылья должны быть напоказ, приветливое выражение лица не должно сменяться никакой более эмоцией, кокетливое настроение поощрялось дополнительной бумажкой, ведь тогда эти пьянчуги захотят вернуться и отдать свои последние гроши. Ещё и эта униформа, которой, пожалуй, не хватало только сетчатых колготок и плети. Селене этот образ совсем не подходил и совсем не вязался с тем, кем она является. Она молила каждый день о том, чтобы в это место не пришёл кто-то из её знакомых. Толпа обычно начинает рассасываться под утро, когда в душном заведении совсем не остаётся кислорода, а окна запотевают в три слоя. Сегодняшний день не исключение. Осталась только небольшая компания из пяти мужчин, улюлюкающих за столиком в уголке и иногда обращаясь к ней "показать крылышки". Хозяин бросил ключи на барную стойку, не дождавшись ухода последних посетителей. — У меня есть копия ключей. Закрой-с как они уйдут. Завтра-с отдашь. — Без проблем. Он вышел, хлопнув дверью. Компания пересела ближе к стойке, продолжая свои пьяные разговоры о женщинах, машинах и футболе. Селена их никогда тут не видела и, хоть и с улыбкой, смотрела настороженно. Мало ли, что взбредёт в голову этим людям. За запотевшими окнами уже светало, а они всё никак не торопились домой. Девушка опустила крылья из-за усталости, протёрла барную стойку и начала обход по бару, чтобы собрать грязную посуду. Проходя мимо стола, где сидели мужчины, она словила несколько комплиментов. Такое она обычно пропускала мимо ушей, ведь часть слов совершенно невозможно было разобрать. Но сегодня день исключительный, комплименты повторялись каждый раз, когда она проходила мимо, всё чётче и чётче. Ситуация приобретала лёгкую тревожность. — А что это ты крылья сложила?! — пробасил один из них и засмеялся. Селена неловко улыбнулась, немного вздёрнув перьями, и уже собиралась отойти к барной стойке, как её схватили за локоть. — Разведи крылья! — уже со злобой произнёс мужчина. — Оставь её, Галлус. — произнёс второй, перед тем как отпить пива. — Пусть разводит! За такую наценку на бухло она должна тут не только крылья разводить! Селена замерла. Этот человек сжимал её руку до синяков. На лицах всех появилась лёгкая усмешка. Они встали со своих мест, окружив девушку. — Нашёлся защитник, — Галлус потянул Селену в сторону второго, — ты её и начнёшь раздевать. Остальные залились смехом. Один из мужчин взял ключи с барной стойки и направился к двери. Селена начала осознавать, что происходит, стала пятиться назад, но тут же кто-то крепко взял её за плечи и толкнул на пол. Сначала в сторону полетела юбка, затем топ, туфли, нижнее бельё. — Ты ж у нас ещё и натурщица, насколько мне известно. Попозируй нам давай! Я потом нарисую, как ты мне отсасываешь! — Не надо пожалуйста… — со слезами прошептала Селена, голос будто пропал. — Хорошо, рисовать не буду! — рассмеялся Галлус. В девушку начали заливать алкоголь. Насильно. Галлус сжал её челюсть, чтобы Селена не могла сомкнуть губы, и вливал в неё пиво бокал за бокалом, пока она не начала захлёбываться. Тогда он начал выливать пиво прямо неё. Тело стало липким от алкоголя, крылья пропитались резким запахом. — Раздвигай! — рявкнул один из мужчин. Селена из последних сил раскрыла крылья, разложив их на полу. — Да нахуй мне твои крылья? — он с силой схватил девушку за колени и развёл их в разные стороны. Кто знает, чем бы это всё закончилось, если бы входная дверь не заскрипела и на пороге не появился хозяин заведения. — Это что-с ещё такое-с тут происходит?! Разошлись! Бочонок на ножках пулей вкатился в середину зала, распихивая компанию в разные стороны. — Сейчас ментов вызову с-с-с-собаки! Они моментально вылетели за дверь, видимо, испугавшись неожиданного появления толстячка. Селена проводила их взглядом и в миг разрыдалась , не вставая с пола. Её тело было в синяках и ссадинах, липкое, пахнувшее пивом. Чёрные волосы запутались за спиной, подводка и помада смазаны, треснула губа. Совсем голая, абсолютно беззащитная и униженная, она заливалась слезами и задыхалась, закрыв лицо руками. Попытки хозяина её успокоить были тщетны. Случившееся произвело на неё настолько сильное впечатление, что Селена не могла контролировать приступы истерики. Мужчина бегал вокруг неё то с мокрыми полотенцами, которые она вырывала у него из рук и оттирала с кожи алкоголь, то со стаканами воды, пытаясь предложить Селене попить. В подсобке завалялся плед, которым он бережно укрыл девушку. Хозяин сам паниковал, он не знал, что ему делать, но благодарил Вселенную, что забыл бумажник под барной стойкой. Полиция приехала только через 40 минут, развела руками под предлогом "ну никого же не убили" и удалилась. К этому моменту истерика сменилась на апатию. Селена смотрела в окно, сидя рядом со своим начальником. Хотелось содрать с себя кожу, убиться, закопаться. — Уже утро-с. Тебе есть куда идти-с? — спросил начальник, протягивая наполовину выкуренную сигарету Селене. Она молча взяла её, не отводя взгляда от окна. — Не выходи-с вечером. Я отправлю тебе сегодня-с зарплату в двойном размере. — Селена затянулась. — Мне очень жаль, что так вышло-с. Не нужно было оставлять-с тебя одну с ними. Прости меня. Начальника звали Серпенс. Он невысокого роста, полноватый, с короткими ножками. На вид ему около 50 лет. В прошлом он бандит, сейчас - хозяин пары баров в городе. Семьи у него нет и не было, хотя есть дочь примерно того же возраста, что Селена, может немного младше. Сам по себе он мужчина с задором, иногда грубоватый и суровый, но точно мягкий в душе. После бурной молодости Серпенс переосмыслил свою жизнь, начал всё с чистого листа. Сейчас он и мухи не обидит, даже иногда помогает своим постоянным посетителям чем может. Селена работала у него уже пол года, показала себя очень ответственным сотрудником. Сначала начальник её невзлюбил, вешал на неё самую тяжёлую работу, гонял всю смену по залу. Серпенс думал, что Селена быстро уйдёт с этой работы, но не тут-то было. У неё быстро получилось влиться, стало всё хорошо получаться. На вредность начальства она всегда неловко улыбалась и извинялась. А потом Серпенс привык к ней, а она к нему. И хоть Селена сменила бы работу при первой же возможности, дядюшку Серпенса она любила. Так, уже в немой истерике, она сидела до первых гудков машин за окном, раскуривая сигарету за сигаретой на двоих, вытирая потёкшую тушь рукой и вздрагивая от каждого шороха на улице.

***

После ухода Селены Адриана продолжила работать. На мольберте вертикально стоял холст формата А1. Адриана перенесла набросок на большой формат, строя силуэт Селены, будто это сложный архитектурный чертёж. Каждая линия имела значение. Право на ошибку есть только на начальном этапе работы, после - будет уже не то, настроение уже не то, не тот посыл и не тот образ. Пока Адриана помнила каждый изгиб наяву и без подсказок в качестве эскиза под рукой, нужно было по максимуму потрудиться, поэтому ночь конечно же снова была бессонной. Только спустя 5 кружек кофе девушка разрешила себе оторваться от холста, сходить в душ и лечь на свой диван. Не спать, просто лечь. Уснёт она спустя пару часов, а сейчас витание в облаках, мысли о прошлом, залипания в телефоне.

лучшая работа в твоей ничтожной карьере

Вздох, таблетка. Адриана подозревала, что слуховые галлюцинации - это плоды её недосыпа, но врачу в местной поликлинике было всё равно на все эти причинно-следственные связи. Есть шиза - есть таблеточки. Специалист он хоть итак себе, но таблетки помогают, и на этом спасибо. Режим Адрианы сбит уже давно и уже настолько стабилен, что если бы она ложилась раньше, то именно тогда можно было бы посчитать, что она его сбивает. Попадать в кровать в 4 утра и просыпаться в обед вошло в норму, последний раз она просыпалась утром только на утренние пары в универе, и это была такая пытка! Кто вообще придумал начинать рабочий день в 8-9 утра и заканчивать его в 5-6 часов вечера? Адриана считала это максимально нелогичным, ведь пик мозговой активности приходится далеко не на утренние часы. Поэтому утром она спала. Так и сейчас, в 5 утра она закрыла глаза, чтобы провалиться в сон до 12. "Утро" в 12 дня начинается с скудного завтрака и чистки зубов под звуки пластинки. Как и каждое "утро" голова Адрианы раскалывалась и проходила после пары таблеток обезбола. Таблетки от головной боли утром, таблетки от голосов в этой голове вечером. "Жалко, что не существует таблеток от головы в принципе. Нет головы - нет всех этих проблем", - в шутку задумывалась Адриана с пеной от ментоловой зубной пасты на губах.

лучшей

— … работой в моей ничтожной карьере. Может мне начать разговаривать самой с собой? Надоело уже. Она выплюнула зубную пасту в раковину, вытерла рот рукой и всмотрелась в своё отражение. Причёска-гнездо из рыжих вьющихся волос, синяки под глазами, растянутая, спадающая с плеч футболка. Вид, будто Адриана сидит на тяжёлых веществах, но она просто художник со сбитым режимом. За кружной кофе она набрасывает пару карикатур для газеты, за сигаретой - логотип для новой пекарни. К двум часам дня на обеденном столе уже была небольшая стопка разных зарисовок. Адриана переоделась в первое, что под руку попалось, обула кроссовки, и спустилась на улицу с этой стопкой бумаг. До почты идти недалеко - она была в том же здании, только на первом этаже через подъезд. В это время очередей нет, так что девушка быстро разослала карикатуры со своими контактами по разным газетам, абы какая заплатит и пустит в печать её труды. Через пол часа она уже была на чердаке в своей мастерской. Холст продолжал заполняться схемой тела Селены. Анатомически правильно изобразить человека - целая наука, и есть в этом что-то архитектурное, монументальное и технически сложное. Каждый эскиз женского тела на стенах её мастерской был сделан с жуткой дотошностью и трепетом, будто от неправильной линии мир провалиться под землю, а небо упадёт. Часы изучения анатомии и годы набивания руки не прошли зря. Адриана рисовала сколько себя помнила. Время приближалось к трём, но Селена не появлялась. Хоть Адриана и была увлечена работой, как только стрелки показали 15:01, она начала внимательнее прислушиваться к шуму за окном, ведь вот-вот за дверью должен был послышаться тихий скрип досок под ногами. Прошло 10 минут, 20, 30... Характерного скрипа не было, а после часа ожидания, она и вовсе бросила работу над картиной и стала всматриваться в дверной проём. 16:00, Селена так и не появилась. Адриана решила подняться на крышу и подождать её там. Всматриваясь в небо Адриана пыталась различить среди облаков белые крылья Селены, но всё было безуспешно. На телефон пришло уведомление.

Селена Натурщица

Я сегодня не смогу прийти, прости

Что-то случилось? Минут десять ответа не было.

Я не в форме

Глупости. Можешь прийти просто так, я покажу результат работы Жду тебя на крыше

Хорошо, только я на лифте сегодня

Без проблем, через сколько ты будешь?

Через пол часа где-то

Ок, жду Адриана спустилась вниз, заперла дверь мастерской и направилась к себе. Умыв руки, художница закинула в микроволновку пиццу, поставила чайник и принялась протирать от пыли все поверхности. Сегодня Селена будет скорее гость, а гостей нужно встречать подобающее. Тем более не так часто к Адриане кто-то заходит. Натирая стол до блеска, девушка ушла в свои мысли, пытаясь предположить, что могло произойти с Селеной. "Заболела может? Или отравилась... Хотя, если бы отравилась, не согласилась бы прийти".

Лучшей...

— Да хорош, не буду я сегодня работать!

Карьера...

— Да ёбаный в рот. Где они... Адриана схватила блистер, закинулась парой таблеток и села в кресло.

Ра... Работа... та

— Ну я же даже выспалась сегодня. В чём проблема-то?

Ничтожной

Девушка вздохнула. Пора бы было посетить мозгоправа, но кому это нужно? Больницы для слабаков! Голоса смолкли, Адриана начала подметать, затем вымыла посуду и избавилась от крепости из банок от энергетиков в гостиной. Теперь и не стыдно приглашать сюда кого-то. В дверь квартиры постучали. Через глазок Адриана увидела Селену, открыла дверь. — Как по часам, ровно 30 минут прошло с твоего последнего сообщения. Проходи. — Ага, живу не так далеко же. — А что не на других "своих двоих" сегодня? Селена смутилась, зашла в прихожую. Перед дверью стояла пара тапочек и она переобулась. В горле стоял ком, но она неплохо держалась. Селена была вся в чёрном: узкие джинсы, объёмная рубашка. Волосы были распущенны, обволакивая её как кокон. Лицо Селены было замученным, хоть она и пыталась улыбаться. Макияж не смог скрыть треснувшей губы и уставший вид заплаканных недавно глаз. Она была такая маленькая, зажатая, грустная. Адриана привыкла видеть Селену в немного другом расположении духа, поэтому очень удивилась, увидев девушку в таком виде. На заболевшую она не была похожа, произошло что-то другое. — Давай пройдём в мастерскую? Хочу посмотреть на картину. — Селена слабо улыбалась, смотря в глаза хозяйке квартиры. — Может сначала чаю? Я пиццу разогрела. Селена не отказалась. По Адриане было заметно, что она начала волноваться: художница кружила вокруг девушки, пыталась хоть как-то её ободрить. Горячий чай и пицца были на столе за считанные секунды, стул был отодвинут ею, чтобы Селена смогла сесть за стол. — Садись тоже, ты чего? — Да-да, может ещё чего-нибудь хочешь? Сахар в чай добавить? У меня мята есть, есть где-то печенье... Подожди, я его достану. — Да не нужно, сядь пожалуйста. Адриана устроилась напротив. Только сейчас она обратила внимание на синяки на шее и запястьях Селены. — Кто это сделал с тобой? - Адриана уставилась в свою чашку. — А это важно? — У Селены заметно задрожал голос. В голове мелькали неприятные сцены. - Давай поедим и пойдём в мастерскую, прошу тебя. Я еле как дошла до тебя. — Почему ты согласилась прийти? Нужно было остаться дома... — Я не знаю. Захотелось. Не хочу оставаться одна. Ком подступал к горлу сильнее. Воздуха не хватало, как бы жадно она не пыталась набрать его в лёгкие, глаза затягивала пелена слёз. Приходить было действительно глупой идеей, но оставаться наедине со своими мыслями в четырёх стенах - идея не лучше. Всю дорогу до своего дома девушка оглядывалась, ей казалось, что за ней следят, от чего находиться в своей квартире ей было некомфортно и страшно. Повисло молчание, разрываемое звуками классической музыки. Селена пыталась нормализовать дыхание, грела руки о кружку и изо всех сил старалась сдержать вновь прибывающую истерику. Паниковать начинала и Адриана - она не знала, как ей поступать в подобной ситуации. Расспрашивать, чтобы Селена выговорилась? Тактично промолчать и сменить тему? Просто пойти с ней в мастерскую и, как ни в чём небывало, показать свои труды? Что делать? Только Адриана хотела встать, Селена всхлипнула. "Чёрт чёрт чёрт" Тихие всхлипы постепенно стали более громкими и различимыми. Тонкие плечи задрожали, Селена закрыла лицо руками. Гениальное решение пришло само собой. — У меня водка есть. Хочешь? — Давай. — Приглушённо прозвучал голос из-за рук, закрывающих лицо. Offenbach - Can Can Первая стопка пошла неуверенно. Селена смотрела в рюмку красными глазами, сомневаясь, стоит ли ей напиваться сейчас. Но забыться хотелось. Первая пошла, вторая, третья. В голове помутнело, в ногах появилась приятная тяжесть. Пятая. Пошли громкие разговоры о том, какие мужчины сволочи. Шестая. Снова эмоциональный упадок, после которого внезапно начались танцы под Кан-Кан Оффенбаха. Танцы у стола, на столе, в гостиной. Адриана, не отставая, кружилась вместе с ней. Кажется, им стучали соседи снизу, но девушкам было уже всё равно. — Жарко так...- Селена тяжело дышала, на её лице наконец была улыбка. Она бросила свою рубашку на диван. Адриана резко отвернулась. — Да всё нормально, на мне топ! Видишь? — Селена посмеялась, схватила руку Адрианы и потянула её танцевать дальше. Они прыгали в такт музыки, смеялись. Иногда останавливались на перекур или чтобы съесть кусочек пиццы, затем снова начинали танцевать. — А ТЫ ТОЛЬКО КЛАССИКУ СЛУШАЕШЬ? — Селена пыталась перекричать проигрыватель. — НЕТ, А ЧТО КАКУЮ ТЫ МУЗЫКУ ЛЮБИШЬ? — Так же громко ответила Адрина. — МОЖНО ТВОИ ПЛАСТИНКИ ПОСМОТРЕТЬ? Я ВЫБЕРУ. — АГА. Селена подошла к комоду, на котором была внушительная стопка. Среди кучи пластинок взгляд упал на чёрную корочку с изображением мужчин в гриме. Адриана уже сидела на диване, закуривая. На журнальном столике перед диваном стояло два стакана - водка со льдом и долькой лимона на грани. Убийственный коктейль. — Это KISS? — Девушка взяла пластинку в руки и показала картинку Адриане. — Да, можешь поставить. Не думала, что ты предпочитаешь глэм-рок. — Когда-то я ходила на их концерт. — Селена улыбнулась и поставила пластинку. KISS - I Was Made for Lovin’ You Зазвучала ритмичная музыка. — Неплохой выбор. — Адриана откинула голову и выдохнула дым сигареты в потолок, закрыв глаза. Селена села рядом, пьяная и весёлая она подпевала, делала сценические жесты, будто играла в мюзикле. Краснота глаз прошла, теперь они были пьяные и веселые. Она была красивая когда танцевала, когда пела, когда просто сидела и качала головой. Под чёрными длинными волосами виднелась белизна перьев, от которой Адриана не могла оторвать свой взгляд весь вечер. Картину портили только синяки, хотя, глядя на Селену, на них внимание обращаешь в последнюю очередь. Селена собрала волосы в высокий пучок, почти такой же, как у Адрианы небрежный, теперь её крылья можно было увидеть полностью - мягкие и белоснежные. Короткий чёрный топ обтягивал её торс, узкие джинсы - её тонкие ноги, тапочки уже давно валялись в неведомом месте, её стопы были голые. Она болтала ногой в такт музыки, откинувшись на спинку дивана. Адриана отпила ещё немного водки. — Ты хотела посмотреть на картину вроде. — Да, можем подняться в мастерскую. — Только тапочки надень... и рубашку наверное тоже.

***

В мастерской было холодно, гулял сквозняк, от чего бумага эскизов на стене шуршала. На мольберте стоял холст, на котором была изображена Селена в виде схемы-чертежа, вся в линиях построения. Селена задавала много вопросов о том, почему её изображение похоже на план фасада Эрмитажа, поэтому Адриане пришлось объяснять каждую линию, которые она с таким упорством проводила. Параллельно художница указывала пальцем на саму Селену, будто проводя урок живописи. — А зачем ты простраивала моё тело, если его не видно под крыльями? — Ну как же, я же положение твоего тела должна показать анатомически правильно. Вот положении груди например. Она же должна смотреть в определённую сторону. — Адриана провела сначала над изображением, затем над грудью Селены. — Ну а бёдра? Их же тоже толком не видно. — Одна ошибка, и всё изображение поплывёт. — Адриана снова сначала провела над картиной, затем около бедра натурщицы. — Конечно, с точностью изобразить может только Создатель, но я всё равно должна стремиться к идеалу. — Ну давай я снова разденусь, может так будет легче? С натуры. — Селена уставилась пьяным томным взглядом в глаза Адрианы. — Не думаю, может сегодня без работы? Но Селена уже начала раздеваться, обнажая сначала свои ноги, затем освобождаясь от рубашки и топа, нижнего белья. Одежда тряпочками упала на пол, Селена медленно и неуклюже направилась в сторону пьедестала. Художница изумлённо смотрела на всё происходящее. Она тоже была пьяна, но здравый рассудок где-то внутри неё истошно орал, что всё это пора прекратить. Натурщица легла на бок, подминая под себя цветастую ткань и кивая Адриане в сторону подрамника, как бы говоря "давай, рисуй меня полностью". — Селена... — Как мне лучше лечь? Могу так, — она согнула колено, поджав его к животу, — или так... нет... я хочу как на той картинке, — и указала в сторону того развратного эскиза на стене, пытаясь повторить позу. — Может ляжем спать? Я правда не хочу. — Ну же.

Это призыв к действию

— Я хочу этого! — Возмутилась Селена и дёрнула плечами.

Может мы её...

— Что? Нет! — Да, давай!

Она же сама просит

— Чего? — Я уже разделась! У тебя нет выбора!

Правда ж то

— Да не буду я с тобой спать! — Спать? — Девушка захлопала глазами и спешно встала, прикрываясь. Адриана схватилась за голову. "Что за..." — ... мысли у тебя вообще?! — У меня? Это ты! Обнажённая натурщица подошла вплотную. Её грудь буквально касалась груди Адрианы. Изучая лицо девушки, Селена будто начинала приходить в себя, но это только так казалось. На секунду Адриана даже подумывала схватить её вещи, помочь одеться и молча уложить спать на свой диван, чтобы Селена больше ничего не учудила. Подумывала, пока в её губы не впились жадным поцелуем, прижимаясь всем телом. Селена повисла на её шее. Художница не отвечала на поцелуй, но и не отстранялась - просто стояла и пыталась осознать происходящее. Привкус и запах алкоголя ещё больше пьянил их обоих, из-за сквозняка мурашки покрывали тело снова и снова. Селена целовала напористо, пытаясь проникнуть своим языком в чужой рот, кусала губы, вздрагивала от всего, что хоть как-то походило на ответные действия. Всё-таки не получив никакого ответа, она отстранилась. Грудь дрожала от учащенного дыхания. Даже голос в голове, кажется, знатно офигел. Селена смотрела прямо в глаза и заливалась краской, её начали накрывать смущение и стыд за свои действия, а Адриана продолжала стоять на месте с невозмутимым лицом, хотя и её внутри распирало непонятно от чего. Натурщица опустила голову и сделала шаг назад. — Я... это... Отойти дальше ей не дала Адриана. Она притянула Селену за талию к себе. — В каком настроении мы проснёмся завтра утром? — Вздохнула она в чёрную макушку. — Будет стыдно, наверное. — Пробубнила Селена ей в плечо. — Обними меня, давай просто постоим. Издалека слышались звуки проигрывателя. Под стать играло что-то типа медляка. Селена невесомо обвила талию девушки, её руки немного тряслись толи от холода, толи от волнения. — Всё хорошо. День был тяжёлый. И мы, кажется, перебрали. — Ты меня теперь считаешь шлюхой? — Нет, не считаю. Ну поцеловала меня по пьяни, с кем не бывало? — Со мной, я вообще не пью. — Что тебя сегодня побудило выпить? — Меня чуть не изнасиловали, хотела отвлечься. Девушка сделала глубокий вдох, какой обычно делают перед тем, как разрыдаться, невесомые объятия превращались в мёртвую хватку, а на плече Адрианы стали появляться влажные следы. — Где это произошло? — Я работаю в баре, хозяин ушёл, осталась компания и… и… Она вот-вот разорвётся на части. — Они раздели меня, начали заливать в меня алкоголь… Адриана закрыла глаза, вдыхая запах волос. — Потом хозяин вернулся и их разогнал. Я думала, я сниму с себя кожу после этого! Они чуть не пустили меня по кругу! — Может напишем заявление в полицию? Ты запомнила кого-то из них? — Одного звали Галлус… — Галлус значит… Перед глазами снова начали мелькать сцены утра, не хватало воздуха и сил больше сдерживать всю боль и обиду. Селена плакала навзрыд, тряслась в руках, лёгкая как лист. Её ноги подкашивались, тело болело и синяки, будто на них разом на все надавили, ныли. Она была обнажена полностью, как внешне, так и внутренне. Как ребёнок беззащитная и маленькая, она прижималась к Адриане, прячась от внешнего мира за ней. Художница обнимала Селену в ответ, поглаживала по спине. Ей только что открылась девушка, которую она знала едва неделю, и она никак не могла ей помочь. Слова тут были излишни, любое действие могло ещё сильнее её ранить. Теперь они были пьяные и грустные, стояли посередине мастерской, обнимались. Истерика Селены то отступала, то снова её накрывала, Адриана молчала и планировала, кажется, уже план убийства этого Галлуса, только он ей попадётся. За окном начался ливень. Сырость и холод проникали в помещение. Селена задрожала сильнее. — Ты простынешь, — попыталась отстраниться художница, — может оденешься и мы пойдём ко мне? Девушка никак не реагировала. Делать было нечего. Завалявшееся на пьедестале покрывало было накинуто на хрупкие плечи, одежда собрана в охапку и отдана хозяйке. Пока та приходила в чувство, она уже повисла в руках художницы и вместе с ней покинула помещение мастерской. Несколько ловких движений, и они оказались в гостиной - Селена на диване под одеялом, Адриана - в кресле рядом. Музыка уже не играла, в комнате была полная тишина, прерываемая редкими шмыганиями Селены. — Если целоваться по пьяни - нормально, почему ты меня не поцеловала? — Сейчас, спустя пол часа и чуть протрезвев, ты бы хотела поцеловаться снова? — Я… — Селена прикоснулась кончиками пальцев к своим губам — После этого вечера я бы целовала тебя даже трезвая. — Понятно, не протрезвела, — Адриана устроилась удобнее в кресле. — Подойди. — Нет. — Тогда я сама сейчас встану, — девушка начала стаскивать с себя одеяло. — Стой, ладно. Адриана вздохнула, ведь только нашла удобное положение для сна. Она подошла к дивану, присела на пол напротив её лица. — Ложись рядом. — Селена, я не думаю, что это хорошая идея. — Спать в кресле тоже идея не очень. Не ляжешь - я лягу на пол. — Это уже шантаж. — Ложись. Пристроившись рядом под одеялом спиной к Селене, Адриана закрыла глаза. — Нет, повернись. — Да к чему это всё? — На пол лягу. — Окей, всё. Довольна? Давай спать. — Я же вижу, как ты на меня смотришь. Ты меня рисуешь уже не первый день, рассматриваешь, весь вечер взгляд практически не отводишь. Я же тебе нравлюсь, так? Почему ты не ответила на поцелуй? — Селена, засыпай, пожалуйста. — Ответь на мой вопрос. — Да что это такое! Я растерялась! Всё? — Почему? — Неожиданно как-то было. — А сейчас ты от меня этого ожидаешь? — Меня пугают эти расспросы. Если хочешь целовать - целуй, если намекаешь на что-то большее - действуй. После того, что с тобой утром случилось, я боюсь к тебе прикасаться, чтобы не усугубить твоё состояние. А смотрю я на тебя… Ну ты красивая, да. — Клин клином вышибают. — Давай только без глу… Губы Селены снова примкнули к губам Адрианы, не так напористо, как в первый раз - нежнее. Голое тело ластилось к художнице, ища тепла и хоть капли взаимности в действиях. Искать долго не пришлось - Адриана не железная, она весь вечер пыталась вести себя в рамках приличия, не приставать, не отвечать на пьяные намёки, но чаша была уже переполнена. Селена напрямую требовала этот поцелуй, сама пригласила лечь рядом и прижималась к ней так, будто хочет залезть девушке под кожу. Что остаётся? Поцеловать в ответ, пусть скромно и неумело. Может, после этого они уже наконец уснут. Стоило только ответить, как Селена резко отстранилась. — Мне нужно ещё выпить, — тонкая рука потянулась к столику рядом с диваном, на котором всё так же стояли два бокала. — Зачем? Утром будет совсем плохо. — Какая разница, что будет утром? — сказала Селена и залпом выпила всё содержимое одного из стаканов. — Я всё понимаю, но стоит ли так заливаться алкоголем? Должна же быть какая-то мера. — Это единственный и последний раз, когда ты видишь меня пьяной, — тело снова прижалось к телу и потянулось за поцелуем. Губы были с привкусом соли и метала. Мягкие. Холодные пальцы блуждали где-то по спине Адрианы, вычерчивая неведомые узоры. От робкого и ленивого, поцелуй постепенно переходил в более страстный. Девушки двигались в унисон, прижимались друг к другу и всё сильнее и сильнее углубляли поцелуй. Они будто хотели съесть друг друга, высосать алкоголь из крови через губы. Тихие стоны и скрипение каркаса старого дивана нарушали тишину, особенно когда колено Адрианы касалось внутренней стороны бедра Селены. Черноволосая чуть ли не скулила ей в губы, пытаясь насесть на это колено, но оно предательски быстро ускользало от неё, как бы Селена не старалась ещё сильнее скрасить свой вечер. Художнице не хотелось торопить события. Они договаривались только на поцелуй.

У тебя колено уже влажное

— Ты после такого от меня не сбежишь? — Адриана отстранилась. — Нет. Пятнадцатиминутное молчание оборвалось тихим сопением Селены.