Спектакль одного актера

      Изначальный Волшебник просыпается.       Зевая и потирая глаза кулаком, парень приподнимается на локтях и встаёт с кровати, даже не заботясь о том, чтобы заправить ее. Идёт по коридору особняка, что уже стал родным, направляясь в сторону ванной и умывается - самая обычная рутина.       А затем, дойдя до просторного зала, встречается с тем, кто запер его в этом измерении вместе с собой; с причиной всех его бед; с тем, кого он ненавидел больше всего на свете.       С Варнером.       С Варнером - больным на голову мегаломаньяком, который от своего рвения к силе разрушил абсолютно все измерения, слив их воедино, сделав их непригодными для жизни. И сбежал в это карманное измерение, созданное мертвым Доктором Блэком.       Изначальный Волшебник не знал почему тот выбрал именно его в первую очередь. Он не знал, что ему думать о Варнере после всего - и решился на самый лёгкий, самый привычный ему способ; ненависть. Чистая, жгучая, поглощающая все, словно огонь, на своем пути ненависть.       Пусть и в некоторые редкие моменты Волшебник чувствовал что-то, от чего хотел напрочь избавиться, чего не понимал и не желал понимать.       Чувство вины за свою злобу.       Потому, что Варнер был Гектором.       И Горбатиком.       Варнер был Лололошкой, и Лефтарионом, и Изначальным Банкиром, и его родителями-...       Изначальный Волшебник вдыхает как можно больше воздуха в лёгкие и переступает через порог в зал, чтобы увидеть, как Варнер, который Зал-Чародей, сидел в кресле и читал какую-то книгу.       Заметив вошедшего, Зал-Чародей опустил книгу и мягко улыбнулся, прикрыв свои фиолетовые глаза.       — Ах, Волшебник, доброе утро, – Голос очень похож. Такой же нежный, такой же спокойный - и в то же время низкий и грубый, что Изначальному кажется, будто ему по черепу ударили кувалдой.       Изначальный Волшебник не отвечает. Даже не желает смотреть на Зала, что не остаётся незамеченным.       — Изначальный Волшебник?... Что-то не так? – Чародей согнул брови в гримасе беспокойства и отложил свою книгу.       — ...какое сейчас число?... – Изначальный наконец спрашивает и поворачивает свой холодный взгляд на Зала.       — Ам... Что?... – Зал-Чародей встаёт с кресла и подходит к Изначальному. – Волшебник, я не до конца понимаю...       — Не понимаешь? – Злобно усмехается. – Ты - не понимаешь?       А затем хватает Зала за шею и притягивает к себе. Смотрит ему прямо в его фиолетовые глаза.       — Сколько времени прошло, ты не знаешь?! – Трясет его. Кричит. – Сколько я уже здесь, а, Варнер?!       — Из- Изначальный, про-...       Кидает Зала на пол.       — Сколько ты уже притворяешься моими мертвыми друзьями?! Зачем тебе это?!       — Волшебник, успокой-...       Зал-Чародей не успевает договорить - его речь прерывает пинок в живот, и заставляет согнуться пополам.       — Я хочу домой, Варнер! – Сжимает руки в кулаки. Вытирает подступающие слезы - не хватало ещё разрыдаться прямо перед его худшим врагом. – Где мои родители, а? Я...       Делает глубокие вдохи и выдохи, стараясь успокоиться, выровнять свое дыхание. Смотрит на трясущегося Зала под собой и презрительно хмыкает, оставляя того одного.       Ненавидит себя за то секундное чувство жалости, что сдавило его грудь при виде Зала таким жалким.       Жалость не к Варнеру, а именно к самому Залу-Чародею.       Изначальный Волшебник услышал за собой чье-то довольное мычание.       — Пахнет довольно вкусно, – Чей-то низкий голос. – Что ты готовишь?       — ...Лефтарион? – Изначальный не оборачивается и говорит имя скорее наугад. Голос был похожим на Лефтариона.       — Что? Лефтарион тоже здесь? – Пазл складывается. Если не Лефтарион, значит...       — А. Привет, Блэк, – Все ещё не смотрит на вошедшего на кухню Доктора Блэка. – Я... просто думал кое о чем. Мысли вслух, не обращай внимания.       Доктор Блэк едва ли не подкрадывается - настолько тихо он ходит, - и обнимает Волшебника за плечи, уткнув свой подбородок в шею и наблюдая сзади на то, как Изначальный режет картошку.       — Ты так и не ответил на мой вопрос, – Чуть ли не обиженно проговаривает Блэк и чуть ли не трётся щекой ему о шею. Он ведёт себя слишком... смело? Слишком открыто? Доктор Блэк не такой. Он бы не стал себя так вести. Или стал бы?...       Изначальный Волшебник с ужасом понимает, что... не может вспомнить. При мыслях о Докторе Блэке на ум приходит только Варнер, который Доктор Блэк.       И он едва не роняет нож.       — А?... Почему ты остановился? – Не смотри на него. Не смотри ему в глаза. Они не такие, какие должны быть.       — ...снова задумался, – Изначальный Волшебник улыбается - натянуто, фальшиво, скорее надеясь внушить самому себе, что с ним все нормально, нежели Доктору Блэку. – Я готовлю жаркое. Моя... моя мама научила меня.       Он почти ощущает, как Блэк на его плече облизывается. По спине пробегают мурашки.       — Я люблю жаркое, – Любит ли?... Я не знаю. Я вообще знал об этом? Не могу вспомнить... – И скучаю по своей семье...       — ...ты имеешь ввиду ту, которая была... в плену у Варнера? Разве ты не спас их?...       — Нет, – Неожиданно. Доктор Блэк звучит так, будто сам в недоумении - по другим причинам. – Я имею ввиду свою семью. Я очень давно их не видел.       Изначальный Волшебник не знает, что ответить на это.       — Ладно, ты, видимо, занят, – Доктор Блэк, наконец, отлипает от спины Изначального. Последний слышит удаляющиеся из кухни шаги. – Не буду отвлекать! Приду к ужину, хорошо!       Волшебник кивает, скорее по рефлексу, - он вполне уверен, что Блэк этого даже не заметил или вообще ушел не дождавшись ответа, - и продолжает свое дело.       К вечеру, накрывая на стол, Изначальный Волшебник понимает, что Доктор Блэк солгал.       Потому что ужин он проводит вместе с Лололошкой.       Изначальный Волшебник чувствует, как ему в спину прижимается голая женская грудь - или скорее кто-то прижимает его к себе. Чьи-то тонкие руки обхватывают его торс, чье-то лицо утыкается ему в шею - и видит, как ему на плечи падают голубые шелковые локоны средней длины.       Изначальный Волшебник смутно помнит ее. Она стояла по левую сторону от Варнера - такая миловидная девушка, кажется, гибрид дракона и человека. А может и нет. Волшебник не особо разбирался в видах чужих измерений.       Да и не только оттуда он ее знает; Доктор Блэк пару раз упоминал ее - в основном припоминал все ее косяки и недочёты. Изначальному было даже жаль девушку. Но он быстро запрятал эту жалость глубоко внутрь. Он не хотел чувствовать подобное по отношению к тому, кто работал на его худшего врага.       Да и - кто знает, - она заслуживает подобного отношения к себе. Как можно перепутать лаву с водой?       — Верона?... – Волшебник зевает в ладонь. – Чего хотела? Я спать хочу...       Верона молчит - кажется, только больше прячет свое лицо. И снова обнимает его.       Изначальный Волшебник не до конца понимал, почему Верона так вела себя по отношению к нему. Как будто они пара. Разве ей не нравился бармен из Арнира?       Впрочем, это не особо важно. Они оба мертвы.       Да и не только Верона.       Но Изначальный Волшебник не хотел об этом думать.       — Ай!... – Он вскрикнул скорее от неожиданности, нежели от боли. Верона ущипнула его. – Эй, почему ты-...       — У меня вопрос, – Томно шепчет. Изначальный вздыхает. – Ты, это... только отнесись серьезно...       — Задавай, – Как бы грубо это ни звучало, но сейчас Изначальному Волшебнику нет особого дела до вопросов Вероны. Честно говоря, уже поздно, он убирал весь этот дом и просто хочет спать. Но и знает, что Верона, вероятно, от него не отстанет, пока не получит ответ.       А потому, всего на пару минут остаётся в сознании...       — ...ты бы любил меня, если бы я была червем?       ...и не может понять, это Варнер насмехается над ним или Вероне действительно нечего делать.       Изначальный откидывает голову на подушку и обречённо вздыхает. В каком-то роде это напоминает ему о Банкире...       — Зависит от условий. Я тоже являюсь червем? Или только ты? – Не могу поверить, что я всерьез обсуждаю с ней это. – И как мы по-твоему должны проводить коммуникацию?       — Через телепатию, – Тут же отвечает она. – И по поводу твоих первых вопросов... оба случая.       Изначальный рад, что лежит спиной к ней. Если бы Верона увидела выражение его лица, то наверняка бы заплакала.       — Ну, смотри, если бы мы оба были червями... – Глубокий вздох. – ...которые общаются друг с другом через телепатию, то скорее всего да. Если бы червем была только ты, то нет, потому что это странно.       Волшебник с опаской произносил последнее предложение, ибо не был уверен, как Верона отреагирует на отрицательный ответ. Но девушка только хмыкнула и, видимо, пробурчала что-то невнятное, отправившись спать. И все ещё обнимала его, словно боялась, что он может исчезнуть в любой миг.       Изначальный Волшебник вздохнул.       И тоже закрыл глаза.       Изначальный Волшебник сидит в кресле, в библиотеке, и читает какой-то роман. Он не особо любил подобные жанры, но и делать ему сейчас особо нечего. Да и некоторые книги были интересны.       Он знает, что Варнеру тоже в одиночестве делать нечего и он вскоре найдет его и не отстанет. Он может почти ощущать этот момент и слышать топот его ша-...       — О, привет! – ...что и требовалось доказать.       Лололошка поправлял свои очки и почти вприпрыжку подбежал к сидящему Волшебнику. Упёрся руками о спинку кресла и читал книгу вместе с Изначальным, встав сзади него.       Но затем выхватил книгу и отбросил ее куда-то.       — Хэй, Волшебник! – Лололошка тут же оказался напротив него и смотрел на него с лучезарной улыбкой. Он всегда был таким?...       — Чего тебе? – Изначальный Волшебник мог позволить себе посмотреть ему в лицо.       Он смутно помнил Лололошку, - настоящего, - в особенности то, как его раздражали эти его очки. Он мог понять, почему тот надевал очки ночного видения в Пылетопию. Но он не понимал зачем ему были солнцезащитные очки в карманном измерении Доктора Блэка. И его терзало любопытство - что же он там такого прячет, а какого цвета его глаза. Но спрашивать подобное было... немного стыдно, учитывая ситуацию и то, как усердно все трудились над победой над Варнером. Пусть их план и провалился.       Иронично, что именно из-за них, Варнер, когда он был Лололошкой, нравился ему больше всего.       По крайней мере, он может спокойно смотреть на него, и не видеть его фиолетовых глаз.       Он может притвориться, будто это действительно Лололошка.       — А. Я просто хотел... поговорить, наверное, – Лололошка присел рядом, на ручку кресла. – Я почти ничего о тебе не знаю, видишь ли.       — Серьезно? – Изначальный Волшебник вскинул бровь и облокотился о спинку кресла, положив руки на колени. Он выжидающе смотрел на Лололошку. – Мы с тобой прошли целую кучу испытаний из того квеста, который был по сути завязан на моем прошлом и ты хочешь сказать, что ничегошеньки обо мне не знаешь?       Лололошка хихикнул. Голос был заметно ниже, чем должен быть. Это заставило напрячься.       — Ну... Я даже не знаю твоего имени, например, – Он продолжал невинно улыбаться. Изначальному казалось, будто его улыбка становилась все шире, словно у чеширского кота, и обнажала острые клыки. Которых у Лололошки...       ...он не помнит.       — Я... – По лбу потекла дорожка из холодного пота. Руки задрожали. Лололошка взял его ладони в свои - Изначальный Волшебник почувствовал, как чьи-то когти упираются ему в руки. Которых у Лололошки...       ...их не было. Их ведь не было! Лололошка... Он же был обычным человеком, верно? У него не должно было быть... У него нет ничего подобного, верно?       Изначальный Волшебник с ужасом понимает, что не знает ответов на свои вопросы.       — Волше-...       Волшебник со всей силы отталкивает Лололошку от себя. Краем глаза замечает, что ни клыков, ни когтей у него не видно, но не обращает внимание. Он видел их. Он чувствовал их.       Он бежит со всех ног - прочь из библиотеки, не зная куда.       Изначальный Волшебник не думает о Варнере, который Лололошка, и который сейчас, наверное, в большом недоумении. Он думает о настоящем Лололошке. О настоящем Зале-Чародее. О настоящем Докторе Блэке, и Вероне, и...       Изначальный Волшебник как безумец ищет в комнатах особняка что угодно, что могло бы напомнить: записи Доктора Блэка, амулет Лефтариона, отчёты Ястребов, дневник Гектора...       Не находит.       ...и не может вспомнить ничего о них.       Он помнит только Варнера, который Зал-Травник, Варнера, который Акула, Варнера, который Лефтарион,       Который Гектор, который Доктор Блэк, который Лололошка-       И его фиолетовые фиолетовые фиолетовые глаза.       Опирается руками о стол, чтобы не упасть, и тяжело дышит. Пот струится рекой, сердце бьётся так, словно хочет пробить грудную клетку и выпрыгнуть. Голова кружится. Зубы стиснуты, рот изогнут в оскале.       А затем падает на колени и плачет.       Он хочет домой. Этот дом, это измерение пугает его. Оно не кажется таким огромным, как когда он впервые попал сюда - оно давило своими стенами, и словно становилось все теснее и теснее с каждым днём. И самое худшее - Изначальный даже не знал, что было лучше: умереть, будучи раздавленным и погребённым под кучей камней, из которых состоял этот мир, или остаться в нем жить навсегда.       В конце концов, выйти он отсюда уже не может.       Он хочет домой. Он хочет к родителям. Он хочет к друзьям. Он хочет даже к Банкиру.       Даже зная, что ничего кроме этого измерения и Варнера больше нет.       И плачет, словно ребенок, способный только на это. Кулаком вытирает свои слезы, и замирает.       Замечает на своих пальцах острые, черные когти.       Которых у него никогда не было.       Изначальный Волшебник кричит.       Изначальный Волшебник открывает глаза... не в своей комнате. И даже не там, где он потерял сознание.       Он чувствует, что сидит у кого-то на коленях и как его мягко прижимают к себе. Как его качают, словно младенца, и что-то напевают.       На секунду он думает, - или надеется, - что в доме у родителей. Что это всё был сон. И его родители живы, и Пылетопия в порядке, со всеми ее жителями, и все его друзья из других измерений тоже...       Но эта секунда проходит - и он замечает, что фигура одета в зелёную мантию. И они оба находятся в зале знакомого чертового особняка в этом чертовом карманном измерении.       — Гектор?...       Гектор замечает, что Волшебник проснулся и тепло улыбается, прикрыв свои фиолетовые глаза. Это и неважно. Изначальному уже все равно. Он в любом случае не помнит, какие они должны быть.       Может они всегда были фиолетовыми.       Волшебник вздыхает и облокачивается щекой о грудь мужчины.       — Я нашел тебя лежащего в кабинете... – Начал Гектор. Изначальный Волшебник не обратил внимания на то, что его голос всего чуть-чуть не достаёт по высоте. А может ему кажется. – ...эм, у тебя все нормально?       — Да, – Он лжет. – Я просто устал.       И пусть последнее утверждение было правдой, засыпать Изначальный ещё не планировал. Потому что знал - знал, что если закроет глаза, то Гектор исчезнет и вместо него появится кто-то другой.       — Эй, расскажи о своей семье, – Неожиданно говорит Волшебник, чтобы заполнить неловкую тишину. Неожиданно и для самого Гектора, потому что он сначала смотрит на него в недоумении и только потом понимает о чем он.       — О моей семье? Ну, первым делом, – Начал Гектор. – у меня есть жена, Линда, и два ребенка: мальчик и девочка - Карл и Дина. Ты наверняка встречал их в карманном измерении Доктора Блэка.       Да. Возможно. А может и нет. Изначальный Волшебник даже не пытается вспомнить.       — Ещё у меня есть брат, правда, я давно не виделся с ним и не уверен, что с ним.       — У тебя был брат? – Спрашивает Изначальный. – Мы... мы встречались с ним?... Я...       — Нет, – Отрезает Гектор. – Я говорю о своем брате, – ...ясно. – Интересно, как там его пташки...       Изначальный Волшебник решает не отвечать.       Изначальный Волшебник обедает со своей семьёй.       Напротив него сидит его отец, Изначальный Заклинатель, и о чем-то увлеченно болтает с его матерью, Изначальной Волшебницей.       Волшебник пытается всеми силами игнорировать запах гнили, что исходил от мамы.       Вместо этого он разливает всем чай и не смотрит ни на кого из них.       — А, к слову! – Отец поворачивается к своему сыну и лучезарно улыбается, хлопнув в ладоши. – Мы с твоей мамой так долго ждали твоего прихода. Верно, милая?       Ответа не последовало. Волшебник старается не показывать свое отвращение от подобного обращения к его матери с его стороны.       — Но в любом случае,       Папа встаёт со стула и направляется на кухню. А затем, спустя меньше, чем минуту, возвращается с чем-то отдаленно напоминающим пирог и ножом и кладет на стол. Разрезает три кусочка и выкладывает каждому на тарелку.       — твоя мать хотела порадовать тебя и приготовила твой любимый морковный пирог, – Отец прикрывает свои фиолетовые глаза. – Ну же, попробуй. Она старалась.       Изначальный Волшебник сжимает края стола. Он хочет плакать, потому что знает, что это не он. Знает, что он не в своем доме, что это не его родители, что его родители давно умерли, что он сейчас буквально сидит рядом с трупом своей мамы и Варнером, который Изначальный Заклинатель, и он хочет домой домой домой       Все равно пробует, стараясь утихомирить внутренний ураган, что являются его мыслями и чувствами.       На вкус не как морковь. Или как пирог. Или как что-то, что должно быть съедобным.       Но он ест, чтобы отвлечься от очевидной реальности.       От реальности, что его родители-...       Прямо перед тобой. Все хорошо. Не надо думать о том, что Волшебница ни разу не двинулась за все время вашего семейного обеда. Не надо думать о том, что Заклинатель даже не обращает на это внимание и кормит ее труп, словно все нормально, потому что все нормально нормально нормально       Все так и должно быть.       Изначальному Волшебнику кажется, что гнилая вонь усиливается с каждой минутой.       Что его мать словно скоро рассыпется в прах.       Что трупные черви и личинки ползают уже по его тарелке.       К горлу подступает ком. Волшебник едва дышит. Ладони дрожат и не могут нормально ничего взять.       Его отец, Изначальный Заклинатель, продолжает улыбаться, обнажая клыки, как ни в чем не бывало.       Волшебник чувствует нарастающую панику. Он не хочет находиться в этой комнате. Он ещё никогда так сильно не желал уйти подальше от своей семьи.       Изначальному Волшебнику кажется, что трупные черви и личинки ползут уже по его коже. Тело пробирает дрожь, в лёгкие словно залили свинец.       — Что-то не так? – Голос низкий и грубый, и Волшебнику кажется, будто ему по черепу ударили кувалдой. — Ты выглядишь взволнованным.       Он не может ответить. Он хочет сказать что-то, хочет позвать на помощь, но ком, застрявший в горле не даёт даже вдохнуть воздуха - и лёгкие горят огнем.       Очень знакомое чувство охватывает сознание.       Голова кружится.       Если Заклинатель что-то и говорил, то Волшебник не мог разобрать - уши заложило, словно он был под водой, а в глазах плясали черные пятна.       И, несмотря на это, он все равно увидел в своей тарелке оторванную, гнилую, тонкую женскую руку.       Изначальный Волшебник потерял сознание.       Изначальный Волшебник пришел в себя, как ни странно, в своей комнате, на своей кровати.       Его все ещё тошнило. Его не покидало чувство, словно кто-то пытался удушить его. Он пытался отдышаться, пытался вспомнить события прошлого дня.       И тут же пожалел об этом.       Он хотел резко встать, но только свалился со своей кровати на четвереньки и ком, застрявший в горле и мешающий дышать, наконец-то вылез вместе со всей той едой, которую он съел.       Его вырвало.       На глаза выступили слезы, а от образовавшейся лужи под ним становилось только противнее. Изначальный откашлялся. Во рту остался кисло-сладковатый и отвратительный привкус - и такой же запах распространился по комнате. Горло жгло.       Волшебник, на дрожащих ногах, встал и направился к выходу из комнаты, чтобы принести тряпку и моющее средство, чтобы убрать лужу рвоты. Или хотя бы попить воды и избавиться от "послевкусия" на его языке.       Но не успел дойти до ванной комнаты. Его внимание привлек чей-то слабый женский плач. Голос был до жути знакомым.       Изначальный Волшебник хотел проигнорировать женщину, но что-то - будь то чувство вины или жалости, - не позволило ему это сделать и он пошел на сторону голоса.       И это привело его к кухне, что была совершенно разрушена: в воздухе стоял горелый запах, какие-то миски были сломаны или валялись на полу, по печи было размазано тесто - оно также было и на стенах, на столе, словно что-то взорвалось. И в середине этого хаоса, на коленях, обнимая себя за плечи сидела его мать, Изначальная Волшебница, и плакала.       Волшебник сглотнул, слегка скривив лицо от противного вкуса, и аккуратно подошёл к своей матери.       — Мам?...       Он положил свою руку ей на плечо. Изначальная Волшебница даже не подняла голову.       — Я ни на что не способна, – Тихо проговорила она.       — Мам, ты о чем?... – Изначальный Волшебник сел рядом, с беспокойством глядя на свою мать. – Это-... Это не так. Ты способна на очень многое...       — Я- я думала, что тот семейный обед будет особенным... – Она закрыла лицо руками. – Мне-... мне так жаль... Я не хотела, чтобы тебе стало плохо...       — Мама, мне-... Все нормально, не вини себя, – Он гладит ее по плечу. – Мне было... не так плохо.       Волшебник бы чувствовал немного вины за то, что солгал, но он вполне уверен, что сказать правду было бы ещё хуже.       — Я ужасная мать, – Не помогает. Ничего из того, что он говорит или делает не помогает. – Я не смогла построить те испытания весёлыми, я не смогла нормально ничего приготовить, я не могу даже провести время со своим собственным сыном.       — Мама, я все равно тебя люблю, – Вздох. – И тот квест был не таким уж и плохим...       Изначальная Волшебница промолчала пару секунд.       — ...пожалуйста, не смотри на меня.       — Мам...       — Бинелль... – Изначальный Волшебник напрягся от использования его имени. – Прошу... можешь принести какую-нибудь тряпку из ванной комнаты?... Я-... Я хочу убрать беспорядок...       Волшебник сделал глубокий вздох.       — Хорошо, мам-... Я сейчас принесу тряпку и помогу тебе убраться. А потом мы вместе что-нибудь приготовим, хорошо? – Силой выдавливает из себя улыбку, чтобы успокоить женщину. – Только... никуда не уходи, хорошо?...       Мама кивает головой и Волшебник с опаской, оглядываясь, словно она может нарушить слово и исчезнуть в любой момент, выходит из кухни.       Прямо перед входом в ванную комнату, его останавливает до боли знакомый и надоедливый голос.       — Приве-е-е-ет, Волшебник! – Волшебник обречённо вздыхает и поворачивает голову в сторону Банкира, который вприпрыжку несётся в его сторону.       Банкир прямо рядом с Волшебником оступается и падает лицом в пол, но почти мгновенно приходит в себя и ложится на бок, положив свою щеку на кулак и кокетливо глядя на своего друга снизу вверх.       Изначальный Волшебник на секунду хочет напомнить Банкиру, - или скорее, Варнеру, который Изначальный Банкир, - что они в ссоре и что он чертов предатель, но останавливает себя. Потому что какая разница? Он все равно не помнит, о чем была их ссора, да и не видит смысла вымещать давнюю злобу сейчас.       — И тебе привет, идиот, – Волшебник усмехается - ни злобно, ни горько, ни весело. – Чего хотел?       Банкир встаёт с пола и отряхивается.       — Ничего! – Заводит руки за голову и улыбается, обнажая клыки. – Я просто нашел пару интересных книжек в библиотеке...       "Так ты умеешь читать?" - хочет ответить Волшебник... но не отвечает. Вместо этого задумывается о событиях на кухне.       — Одну секунду, мне надо кое-что проверить...       Не позволяя Банкиру что-то сказать, Волшебник удаляется.       Открывает дверь на кухню, в которой был всего пять минут назад и не находит... ничего.       Не было того беспорядка, который оставила мама. Даже воздух внутри казался чище. Как будто здесь никого и не было и тот разговор ему приснился. Изначальный Волшебник почти верит в это, но замечает кусок розовой ткани, торчащий из под крышки какого-то сундука. Словно его мать, Изначальная Волшебница, находилась здесь. Словно его мать, Изначальная Волшебница, сама убрала весь беспорядок и исчезла.       Словно его мать, Изначальная Волшебница, исчезла и превратилась в Изначального Банкира.       — Все нормально? – Банкир осматривает кухню, надеясь увидеть то, что, кажется, видит Волшебник. – Что, кушать хочешь? Сейчас что-нибудь сварганю! – Банкир потирает руки и высовывает язык в предвкушении. – Ты знал, что я на самом деле Изначальный Шеф-повар номер один в Пылетопии?       Шутка глупая, но Волшебник все равно смеётся. Он поворачивается к Банкиру с улыбкой и расслабленно идёт в сторону выхода из комнаты.       — Все хорошо, – спокойно отвечает Волшебник. – Пошли уже, что ты там хотел показать...       Банкир начал говорить что-то о магии, об оккультизме - Волшебник не понял половины из того, чего он там говорил. Но звучало интересно.       Интереснее, чем оттирать кухню под депрессивные реплики Изначальной Волшебницы.       Изначальный Волшебник понимает, что за подобные слова в отношение его близких ему уже не так совестно, как раньше. Или как хотелось бы.       В конце концов, никто из них не настоящий.       Изначальный Волшебник просыпается.       Зевая и потирая глаза кулаком, парень приподнимается на локтях и встаёт с кровати, даже не заботясь о том, чтобы заправить ее. Идёт по коридору особняка, что уже стал родным, направляясь в сторону ванной и умывается - самая обычная рутина.       А затем, дойдя до просторного зала, встречается с тем, кто запер его в этом измерении вместе с собой; с причиной всех его бед; с тем, кого он ненавидел больше всего на свете.       С тем, кого он хотел ненавидеть.       Изначальный Волшебник вдыхает как можно больше воздуха в лёгкие и переступает через порог в зал, чтобы увидеть, как Варнер, который...       Варнер.       ...сидит в кресле и выжидающе смотрит на Волшебника.       Он видел Варнера - именно в виде Варнера, - только один раз - в том зале, в его замке, когда все ещё были живы. И спустя долгое время уже... забыл, как он должен выглядеть.       Помнит только его фиолетовые глаза.       Изначальный Волшебник подходит ближе, почти нахально садится ему на колени и смотрит ему в лицо.       — Сегодня без маскарада?       Изначальный вглядывается в лицо Варнера и понимает, что его клыки не такие длинные и острые, а глаза скорее сиреневые, с проблеском розового, нежели фиолетовые.       Варнер ничего не говорит. Он почти с грустью смотрит на Волшебника - или скорее ему в грудь, - и словно думает о чем-то своем.       — Варнер?       — Изначальный Волшебник, – Варнер касается его руки и сжимает ее. – Ты...       Следующий вопрос Варнера не ставит Волшебника в недоумение, так, как должен.       — ...ты же не я, верно?       Изначальный хлопает глазами, а затем смеётся.       — А что? Ты бы хотел, чтобы я был тобой?       Варнер сжимает руку до хруста и скалится, не поднимая голову.       — Отвечай.       Изначальный Волшебник молчит.       Делает глубокий вздох, а затем произносит;       — ...посмотри на меня, – Улыбается.       Варнер не хочет. Варнер не может.       И Изначальный Волшебник поднимает его голову за подбородок сам.       Варнер смотрит на его лицо... а затем смеётся. Дрожит и смеётся, откинув голову назад, пока позволяет горло.       Смеётся, под пристальный взгляд его собственных, сиреневых глаз.