На доверии

Зубы играют важную роль в формировании улыбки.

***

— Дима, нет! — чуть ли не на ультразвуке кричит в трубку Антон, — я не пойду! Нет, и точка! — Не истери. Послушай меня ещё раз спокойно, — устало говорит в ответ Дима.       На том конце провода слышится мученический вздох и мычание. — Шаст, я ещё раз повторяю, ну ты же всё понимаешь. Отпуск у меня ещё 2 недели, а зуб у тебя болит уже сколько, не сразу же ты мне позвонил? — больше утвердительно спрашивает Позов. — Три дня.., — бурчит Антон, весь запал ругаться иссякает. — Каков дуралей, — беззлобно тянет Дима в ответ, — Ну вот, раз ты позвонил, терпеть уже невозможно, а ты ещё две недели хочешь как-то продержаться? Чтобы зуб потом сразу вырывали, лечить-то будет нечего. Я тебя правильно понимаю? После многозначительного молчания Поз продолжает: — Ну вот. А Арс сейчас работает, я ему позвоню, он для тебя ячейку найдёт. Не съест он тебя, Тох, — пытается успокоить своего непутёвого друга Дима.       Антон сопит в трубку, не зная, какие аргументы(кроме «не хочу-не буду») привести — Поз прав по всем фронтам. Действительно, зуб болит нещадно уже сейчас, обезболивающие помогают всё хуже, а про Арсения от самого же Димы Шаст слышал только хорошее. Но глупая, по мнению Антона, фобия не даёт ему спокойно всё обдумать. Ноги трясутся от одной мысли, что ему придётся идти в стоматологию, вдобавок не к своему лучшему другу, который всё про него знает, точно не даст в обиду и поддержит, а к какому-то новому человеку. Шаст старательно игнорирует тот факт, что сам Дима ходит к Арсению, а к кому попало он бы точно не пошёл и зубы свои не доверил. — Арс очень добрый, Антош, он не будет над тобой смеяться, делает он всё на высшем уровне, почти безболезненно. И… — Почти?! — вспыхивает Антон. Позов шикает, продолжая: — Ты думаешь, я бы предложил тебе что-то плохое? Ты мне дорог, Тош, и я хочу, чтобы тебе было хорошо, — медленно, спокойно убеждает Дима Антона, называя этого взрослого ребёнка только ласковыми формами имени. — И по-другому никак? — шепчет Антон, заранее зная ответ. — Никак. — Точно не больно? Обещаешь? — по-детски выпытывает младший. Дима на это только вздыхает и говорит с улыбкой: — Зуб даю, Антош. Всё, раз мы с тобой договорились, я пойду позвоню Арсу. Будь на связи, — и пока Антон не передумал, а то ещё раз он его точно уговорить не сможет, отключается.                          ***       Антон бредёт по улице в наушниках. Ещё час назад он закинул последнюю таблетку обезболивающего, поэтому хотя бы зуб его сейчас не тревожил. Наконец он сглатывает, видя перед собой вывеску стоматологического кабинета. Шаст точно знает — так страшно и плохо ему не было давно. Дома он не смог заставить себя поесть, но голода он всё равно не чувствует, ощущает лишь липкий клубок страха в животе, руки нещадно трясутся, хочется сбежать отсюда как можно дальше. Антон пытается хоть как-то контролировать накатывающую панику: « — Ну чего ты так распереживался? Он просто посмотрит, полечит, это же не больно почти, наверное, может быть. Или нет…»       Попытки успокоить самого себя приводят лишь к ухудшению состояния, сердце, кажется, стучит уже в ушах. Помимо своего естественного страха перед стоматологами появляется и страх перед неизвестностью — в этом ужасном месте его ждёт совсем не Дима, а какой-то другой, абсолютно неизвестный, опасный человек. В последний раз Шаст был у Позова в конце института, он почти не помнит этот поход, было страшно, Дима ругался. После этого, как Поз ни пытался, затащить Антона даже на профилактический осмотр не получалось. Благо, ничего и не болело.       Курить Антон всё же не решается, потому что времени на жвачку нет совсем. Шастун встряхивает потные ладони, выдыхает и наконец тянет за ручку двери, буквально падая вперёд в помещение. Он жмурится, готовясь столкнуться с полом, но этого не происходит: — Чш-ш, куда же вы так летите, — слышит Антон мягкий голос сверху и чувствует, что его придерживают за пояс, — И для кого на двери написано, что здесь ступенька? — задает риторический вопрос незнакомец, отпуская Шастуна.       Антон наконец приходит в себя и удивлённо смотрит вперед. Он видит высокого брюнета с чисто-голубыми глазами и понимает, что незнакомец, видимо, совсем не незнакомец, а тот самый Арсений, к которому он идёт на приём. Спасибо Диме, который скинул фото Арса, чтобы, если вдруг что, Антон знал, кого искать. — Вы Антон Шастун, да? — Арс тоже догадался, кто перед ним. — А, да, да, я, — лепечет Антон, — а вы Арсений? — Ага, вовремя я вышел вас встретить, — улыбается в ответ собеседник и вытягивает руку вперёд для приветствия, — может давайте на ты, мне кажется, вам так будет удобнее? — Да, давайте. То есть давай, — криво улыбается Шаст, пожимая протянутую ладонь, он неожиданно вспоминает, зачем здесь находится.       Антон быстро сникает, начиная трястись с новой силой, его неуклюжесть помогла ему ненадолго отвлечься, но страх вновь берёт своё. Вроде Арс не выглядит пугающим, опасным или строгим, наоборот кажется очень вежливым и понимающим, но кто этих стоматологов разберёт, правда? — Так, смотри, надевай бахилы и пойдём, — даёт наставления Арсений. — Оль, он последний на сегодня, — кивает стоматолог девушке на ресепшене.       Он смотрит на мешкающего Антона, видит, как у того трясутся руки, которыми он пытается надеть бахилы, и чувствует, что сам начинает переживать за это взрослое чудо. Димка предупредил его, что парень ужасно боится и с ним надо аккуратно и бережно, но он не думал, что всё настолько удручающе. Теперь ему очень хочется показать, что здесь нет ничего страшного, что он не навредит и обязательно поможет. Антон видится ему невероятно милым и светлым, нельзя не оправдать те крохи доверия, которые у него есть. — Давай в кабинет, — говорит Арс, когда видит, что Шаст справился.       Антон плетётся за Арсением. Он старается глубоко дышать, чтобы хоть как-то успокоиться. Ему так сильно не хочется, чтобы стоматолог увидел, как ему страшно, а то, Шастун уверен, он упадёт в глазах Арса ещё сильнее, хотя вроде как уже чуть не упал. Он представляет, как тот поднимет брови, хмыкнет по-издевательски и скажет: «Ну и, дальше что?». Шасту просто хочется домой. А ещё, чтобы зуб не болел.       Арсений открывает дверь и пропускает его вперёд. — Присаживайся, пожалуйста, Антон, — просит Арс, проходя к своему столику у стены.       Младший чувствует невероятную опасность сейчас, его будто обдает волной тревоги, но он берёт себя в руки и осторожно подходит к стоматологическому креслу. Антон аккуратно садится на самый его краешек и озирается по сторонам.       Кабинет у Арсения просторный, посередине довольно удобное, на самом деле, тёмное кресло, сбоку ряд из нескольких столов с чем-то важно-врачебным, спереди висит выключенный телевизор, большое окно, а на стенах — небольшие картины неизвестного Антону художника. Если бы Шаст спросил, Арс ответил, что, между прочим, это основатель импрессионизма Клод Монэ. Весь кабинет был не в чисто-белом, а скорее в бежевом цвете, который меньше резал глаз.       Арсений наконец подходит к Антону и опускается в своё кресло. Он поднимает взгляд на парня, который усердно делает вид, что все ещё разглядывает помещение, и улыбается: — Антон, садись удобнее.       Шаст подпрыгивает в кресле от неожиданности. Он видит перед собой мягкую улыбку Арсения и кивает, всё-таки полностью ложась в кресло. — Молодец. Димка мне сказал, что у тебя уже несколько дней болит зуб. Так? Расскажешь подробнее? — аккуратно просит Арс, в это время закрепляя на груди у Шаста ткань с помощью клипсов. — Ну, да, зуб, вот тут, — Антон неловко тыкает пальцем в правый верхний ряд, смущаясь и не зная, что ещё интересного выдать. — Ага, и как давно он начал болеть? — Дима ему, конечно, сказал, как давно, но хотелось бы услышать вариант из уст Антона, который вдруг весь сжимается, видимо, решая в голове дилемму — соврать или нет. — Три дня... — всё-таки говорит правду Антон, зажмурившись при этом. Стоматологи любят ругаться и спрашивать, почему он не пришёл раньше, он же не ребёнок, мол, должен понимать всю серьезность. — Ох, ну и натерпелся ты, — сочувствующе качает головой Арсений вместо чтения лекций о здоровье, на что Антон молча удивляется, потихоньку начиная доверять стоматологу, — Давай тогда быстрее приступим. Обещаю, меньше чем через час ты забудешь о своём больном зубе, — улыбается Арс, стараясь поддержать все ещё бледного и напуганного Антона.       Шастун кивает: этот час видится ему нескончаемым, ещё даже ничего не началось, а он уже истратил запас нервных клеток на месяц вперёд. Он пытается устроиться хоть немного удобнее в неплохом кресле и сглатывает, пока наблюдает за действиями стоматолога. Арс регулирует высоту кресла, натягивает маску и берет со столика зеркальце и зонд, поворачиваясь к парню. Антон собирает всю смелость в кулак и сам открывает рот достаточно широко, но при этом жмурится крепко-крепко, напрягает, кажется, все мышцы на ногах и складывает руки в замок, крутя при этом большим пальцем кольцо на указательном. Арсений вздыхает, когда видит сквозящие в каждом движении безысходность и страх, и приступает к осмотру. — Так, Антон, сейчас я проверю все твои зубы, — Арс решает, что лучше он будет озвучивать свои действия, чтобы «ребёнок» не испугался ещё сильнее.       Стоматолог в течение нескольких минут тщательно осматривает каждый зуб пациента и делает вывод, что всё, на самом деле, не так ужасно, как Антон наверняка успел нафантазировать: помимо больного зуба других проблем в полости рта Арс не наблюдает.       Он убирает приборы и замечает, что Антон всё так же сидит, зажмурившись и почти не дыша. Спустя пару секунд Шастун, которого насторожило отсутствие движений и звуков, решается приоткрыть глаза и видит Арсения, сидящего перед ним. — Очень всё плохо, да? — вздыхает без надежды на отрицательный ответ Шастун. — Что? Нет, Антон, конечно, нет, — быстро проглатывает удивление Арсений и спешит успокоить так пессимистично настроенного пациента, — Всё у тебя там, на самом деле, в порядке, кроме одного-единственного зуба, с которым ты и пришёл.       Антон внутренне наполняется радостью, забывая ненадолго о своём страхе. На его удивлённом лице проскальзывает улыбка — Арс его буквально похвалил, а раз зубы почти в порядке, то к стоматологам он ни ногой в ближайшее время. Но минутная радость быстро сменяется тревогой: Шастун понимает, что вот-вот начнётся сам процесс лечения — ещё более нервный и болезненный, надо стараться держать лицо, а он даже себя держать не может, ему хочется просто сбежать отсюда. — Антон, на верхней шестёрке у тебя средний кариес, с ним мы быстро управимся. Как анестезию переносишь? Аллергии нет? — Мм? — вздрагивает Шаст, вырываясь из своих страшных мыслей, — Эм, я не знаю, вроде нет, наверное, — он мысленно даёт себе подзатыльник за такой скомканный и неуверенный ответ. — Хорошо, значит, нет, — говорит Арсений и поднимается со своего кресла. — Сейчас тогда сделаем анестезию и приступим к лечению.       Укол — скоро точно будет больно. Тело Антона холодеет, неприятные мурашки накапливаются в животе. Вот-вот его десну проткнёт огромная, обязательно толстенная иголка с болючим лекарством. Его передёргивает от одной мысли, что во рту окажется что-то острое. Он вжимается в кресло сильнее и всё тяжелее дышит, уже сейчас он чувствует, что голова начинает кружиться от страха. Шастун пробует прикрыть глаза, но в темноте становится ещё опаснее, поэтому Антон резко их распахивает. Где Арсений?       А Арсений готовит шприц с анестезией и обеспокоенно смотрит на пациента. На нём лица нет, кажется, что ещё немного и Антон в обморок откинется. Арс решает всё-таки дождаться развязки и не нервировать его ещё сильнее разговорами, вспомнив, конечно, заранее, где у него стоит нашатырь, пусть пока в тишине попытается хоть немного собраться, а там уже и поговорить можно будет. Боже, как же Антон себя накрутил, всё ведь не так страшно!       Антон видит, что Арсений наконец присаживается на кресло и берёт шприц. Руки Шаста уже можно отжимать над тазиком. Зрачки расширяются. Взгляд мечется и не может найти ни одной точки опоры. Антон прерывисто дышит. Садится ровнее на кресле, потом решает положить голову, а потом вновь садится. С паническим страхом он смотрит на шприц, а потом переводит взгляд на Арсения.       И не выдерживает: Антон роняет лицо в свои мокрые, тоже напуганные, ладони и крутит головой из стороны в сторону. Господи, как же стыдно, он не смог удержать в себе рвущийся наружу страх, Антон же взрослый парень, а ведёт себя хуже пятилетнего ребёнка, конечно, теперь ещё осталось закрыть рот на замок, не давая доктору ни посмотреть, ни помочь. Куда хуже? Теперь даже терпению Арса придёт конец, он будет смотреть презрительно и насмешливо, может даже выгонит из кабинета. Какой же позор! — Антош, — рассекает вдруг тишину насколько возможно нежный голос Арсения, он скидывает с себя перчатки, приспускает маску и опускает руку на плечо Шаста, мягко поглаживая. — Ну, не надо так переживать, всё хорошо, мы никуда не спешим.       Антон удивлённо поднимает взгляд на Арса и видит в нем и правда безграничную теплоту, в которой тают неутешительные предположения Шастуна. — Прости, я не могу. Прости! — обречённо вздыхает Шаст, ему очень тяжело даётся признание в своём страхе, — Я просто очень…очень боюсь, — вымучивает он из себя, опуская взгляд на свои руки. Он пережил за последние пару минут целый шторм, а последняя волна признания накрыла его с головой, поэтому неудивительно, что он выдохся. Он бы, несмотря на отсутствие сил, попытался себя оправдать, но понимает, что в этом нет необходимости — Арс читает его как открытую книгу. — Тош, всё в порядке. Сейчас ведь тебя никто не трогает, верно? — дождавшись кивка, Арсений продолжает, — Я не сделаю ничего без твоего разрешения, ты в безопасности. Ты боишься боли? — Я…да. Там шприц большой, а иголка. Будет больно, я знаю, а я ещё и сделать ничего не смогу, — Антон обречённо вздыхает и поднимает свой все ещё напуганный взгляд на стоматолога, который придерживает его за плечо, — Понимаешь, я соглашаюсь на пытку. — Шаст чувствует, как лицо краснеет, и спешит опять спрятать его ладонях.       Арсений вновь удивляется такой глубокой чувствительности пациента. Он сочувствует этому светлому и искреннему парню всем сердцем и решает попытаться его успокоить. — Ты, что, Антон, всё вовсе не так плохо. Иголочка там совсем маленькая и тоненькая, треть твоего мизинца. Большую часть шприца занимает поршень, а не лекарство, — Арсений мягко поглаживает Антона, — Больно будет всего пару секунд, Тош, совсем чуть-чуть, ты гораздо больше перетерпел, пока мучился с больным зубом, но тебе же не приходило в голову в тот момент бояться. Правда?       Антон издаёт короткий всхлип облегчения, слёз нет, но есть разряженные нервы вследствие внутренней истерики. Ему стыдно за свой страх, но приятно, что Арсений его понял. Он выдаёт стоматологу действительно обиженным тоном: — Приходило. Я же понимал, что сам зуб не пройдёт.       Арсений хмыкает, чувствуя, что Шаст готов пойти на диалог. Теперь уже не кажется, что Антон один в тылу врага, он плавится от этой заботы стоматолога, ему становится так тепло. Шастун пока не знает, когда он решится открыть рот, но абсолютно точно уверен, что сделает это рано или поздно, потому что Арс его переубедил. Он наконец отлипает от своих рук и смотрит на стоматолога. — Но… Прям открыть рот.., — Шаст замолкает в надежде, что Арсений поймёт, что он имел в виду, потому что он сам совершенно не представляет, как это сформулировать.       И Арс понимает. Антону страшно, что будет больно, а ещё сильнее его пугает то, что не сможет никак это проконтролировать, он будет лежать с открытым ртом, а боль ему будет доставлять другой человек. Шасту страшно довериться и дать стоматологу сделать свою работу. — Антон, давай друг другу кое-что пообещаем? — Шастун поднимает удивлённый взгляд на стоматолога и медленно кивает, — Я обещаю, что сделаю все максимально аккуратно, так, что тебе не придётся переживать о болезненности. А ты обещай, что постараешься мне поверить и дашь помочь тебе.       Антон хлопает глазами. Ещё ни один врач так бережно не относился к его чувствам и не ожидал полного согласия, не торопя. — Я попробую, - не очень уверенно, но действительно искренне. — Молодец. Давай, вдохни и выдохни. Может, воды?       Шастун выпивает предоставленный ему стакан залпом, а после они с Арсением на пару восстанавливают дыхание, долго выдыхая. Шаст наконец смотрит на Арса со смущённой улыбкой. — Легче? Тебе нужно только открыть рот и постараться расслабиться, — стоматолог чувствует, что Антон успокоился и хочет поддержать это ощущение, — Всё это не стоит твоих нервов.       Арсений почти бесшумно надевает новенькие перчатки и смотрит на Антона, ожидая его решения. А тот старается изо всех сил вновь не впасть в панику, сохранить крохи обретенного спокойствия. Он коротко кивает Арсу и открывает рот, жмуря глаза и цепляясь руками за подлокотники. — Антош, все хорошо. Потерпи пару секунд, не больше, — проговаривает Арсений прежде чем проколоть десну и начать впрыскивать лекарство.       По ощущениям Антону кажется, будто его укусила пчела, боль неприятная, но вполне выносимая. Он дышит через нос и крепко держит подлокотники. — Всё, — Арс отстраняется и смотрит на замеревшего Антона, — Тош, как себя чувствуешь?       Антон открывает глаза и прислушивается к себе: голова немного кружится, но боль оказалась точечной, и десна уже совсем не болит, начиная неметь. — Порядок, — выдыхает Антон и устало дергает уголками губ, смотря на Арсения. — Ну вот, а ты боялся, — искренне улыбается Арс, и на его щеках появляются мягкие ямочки, — Теперь посиди пару минут, и приступим к лечению. — Арс, это.., — Арсений вопросительно поднимает бровь, показывая, что он внимательно слушает, — Короче, прости меня, я столько твоего времени потратил и вообще.., — Антону неловко за своё поведение, а ещё за то, что зря так сильно переживал, но высказать это вслух очень тяжело. — Антон, ты что? Суть моей работы в том, чтобы помогать людям. Если я смог хоть немного развеять твои страхи, то день точно прожит не зря, — улыбается в ответ Арсений, — Твои переживания не мелочь, Тош, и стыдиться их ни в коем случае не стоит, — Арс замолкает, когда видит, как в удивлении расширяются глаза напротив, — Эй, ты чего?       А Антон сидит в полном шоке от происходящего. Откуда в Арсении столько доброты? Он так чуток, что Шаст полностью обескуражен. — Откуда ты такой? — Арсений смотрит непонимающе, и Антон поясняет, — Внимательный, такой… заботливый, добрый. Мой страх совсем не к месту, а ты не злишься, — Шастун краснеет и скомканно заканчивает, — Странный ты, короче.       Арс тихо смеётся. Он смог оправдать доверие Антона, показать, что и так бывает, это самое главное. Стоматолог и правда счастлив прямо сейчас. — Да ну, я ничего не сделал, Антон, страхи — это абсолютно естественно, как за них можно злиться? — Арс говорит несколько смущенным после признания Антона голосом, — Ты ведь сам из-за них мучишься, тебе плохо, а если тебя ещё за них упрекать, то совсем тяжко. Стоматологи не являются кем-то опасным, я очень хочу донести это до тебя. — У тебя пока получается, — улыбается Антон.       Волнение совсем отступило. Конечно, еще предстоит самое главное, но ведь Арсений сделал укол. Он же действует? — Антош, давай приступим к лечению. Обещаю, ты ничего больше не почувствуешь. Веришь? — Да, наверное, — вновь прерывисто вздыхает Антон, но держит себя в руках. Арсений его не обманет. — Давай, давай, схема та же. Открой рот, расслабься и получай удовольствие, — смеётся Арс, но, поймав укоризненный взгляд, спешит добавить, — Я серьёзно, когда ещё у тебя будет время полежать в удобном кресле, не думая ни о работе, ни об обязанностях?       Антон тоже улыбается и наконец выдыхает, открывая рот, закрывая глаза и действительно стараясь успокоиться. Арс берет бор и повторяет: — Тош, больно не будет, какими бы страшными ни казались тебе эти сверла, — Антон в ответ на это мычит, выказывая свое недоверие.

***

      И сколько Шастун ни ожидает, боли он больше не чувствует. Грациозные руки Арсения чётко и точно выполняют свою работу так, что у Антона нет ни одной причины для недовольства. В какой-то момент он и правда немного расслабляется, начиная изучать взглядом кабинет, а после неуверенно короткими взглядами рассматривает и стоматолога. Тот действительно невероятно красивый. Его глаза сосредоточенно смотрят вперед, такого цвета радужки Антон ещё не видел, он не силён в названиях оттенков, но этот он окрестил цветом искренности. От глаз веет такой теплотой, что просто невозможно их обладателю не поверить, мягкий изгиб бровей и складочки в уголках, когда Арс улыбается, лишь подчёркивают добрые намерения стоматолога. Антону давно не было так комфортно и спокойно, что для него самого кажется чудом: он, чёрт возьми, у зубного! Ему должно быть больно и, на худой конец, хотя бы страшно, но сейчас ни того, ни другого он не чувствует. Нет, по-прежнему немного волнительно, когда Арсений берёт что-то новое из кучи стоматологический штук на столе, но не более, он уже понял, что анестезия действует и никто вроде не планирует доставлять ему дискомфорт. Тем более, Арс успокаивающе поясняет Антону обо всём, что делает и планирует сделать.       Антону стыдно заглядываться на стоматолога, поэтому он постоянно отводит взгляд, неожиданно чувствуя, что краснеет. Арс ненадолго отстраняется. — Антош, все нормально? Тебе не жарко? — стоматолог трактует румянец на щеках по-своему. — А? Нет, нет, все в порядке, — неловко отзывается Антон, внутренне ругаясь на себя за то, что так палится. — Смотри, если что, говори. Осталось совсем немного.       Антон угукает, соглашаясь, а Арс берет со столика какую-то новую фиговину, это толстая палочка с загогулиной на конце. Она пиликает во рту у Шаста, на что он дёргается. — Тихо, тихо. Это специальная лампа, она сделает так, что пломба затвердеет. Может быть тепло, — Арс оперативно реагирует на любые волнения Антона, — Не больно ведь? Ну вот.       Антон вновь немного расслабляется, поглядывая на стоматолога. Арс действительно классный. Видно, что он горит любимым делом, выполняет всё безукоризненно, а главное — любит людей, уважает их чувства и пытается помочь. Антону кажется, что стоматолог идеален во всём: шикарный внешний вид, интеллект, эмпатия. Очень хочется узнать его поближе, жаль, что это маловероятно. Возможно, Шаст все-таки будет ходить на профилактические осмотры, но он не отрицает, что вполне может не решиться на столь отважный шаг. — Так, прикусывай, — Арс просит зажать какую-то бумажку между зубов, — Мешает немного, да? — Угу. А что ты?.. – Антон не успевает опомниться, а Арс уже держит в руках какое-то сверло. В глаза вновь возвращается испуг. — Пломба мешает, так ведь? Я немного подшлифую, — Шаст сглатывает и хмурится, — Не переживай, это громко, но не больно точно.       И Антон позволяет закончить, поверив, что и правда ничего страшного его больше не ждёт. — Всё! Как и обещал, за час управились! — улыбается Арсений, откладывая инструменты, — Посиди, я карточку пока дозаполню.       Антон растекается на кресле, наконец полностью расслабляясь. Всё закончилось и оказалось в реальности совсем не страшным. Арс — просто огромный профессионал, уяснил для себя Шастун. — Ну что, Антон, как впечатления? Сильно больно было? — позволяет себе сыронизировать Арс. — Я… — Шаст краснеет, смущаясь, и вдруг понимает, — Нет. Вообще нет. Арсений улыбается, смотрит мягко в глаза и продолжает: — Вот видишь, все не так страшно. Придёшь сам на осмотр через полгода? –Антон неуверенно кивает, — Медицина не стоит на месте, сейчас мы можем лечить зубы безболезненно, фотополимерные пломбы не выпадают ни через месяц, ни через два, даже кушать можно сразу после лечения.       А Антон вдруг чувствует, какой он голодный, живот урчит, соглашаясь. И Арсений все понимает: — Не поел перед приёмом? — ответ не требуется, Арс знает, что при таком сильном волнении да ещё и с больным зубом вряд ли можно заставить себя съесть хоть что-то, — Что ж, в таком случае, приглашаю тебя в кафе, я и сам ужасно хочу есть. — Согласен! — бодро отзывается Шаст.       Видимо, Вселенная его услышала и позволила пообщаться поближе с прекрасным стоматологом. — И это, Арс, в общем, спасибо тебе большое за всё. — Не за что, Антош.