Dream Team

Ведь Клара никогда в жизни не вспомнит, что они уже стояли на одной из похожих скал. Тогда окружавшее их небо было белым от количества света. Всего за полчаса до этого он был уверен, что она погибла или что вот-вот погибнет. Тогда Доктор буквально ощутил, как каждый орган покрылся внутри инеем, и стал работать чуть медленнее, чуть труднее. Каждый, пожалуй, кроме его головы. Централизация кровообращения в случае шока. Не как у людей: для его шокового состояния главная потеря - это вовсе не кровопотеря. -Прямо за этими дверьми вас ждёт добыча всей вашей жизни, - то, что он говорил, совершенно не блефуя, трём собирателям мусора, трём золотоискателям космических помоек. Волнение, страх, лихорадочное возбуждение. Все эти чувства и немного слюней вылетали из него бесконтрольно. Он был напуган. «Добыча всей вашей жизни» - и последняя находка его. Клара, словно вернувшееся одобрение от Вселенной, воскресала раз за разом, не давая ему навсегда остаться в отшельничестве на облаке. Но и у Вселенной кончалось терпение, ведь не очень-то бережно Доктор распоряжался таким драгоценным подарком. «Беги, умник, и помни меня», - лишь один раз эта фраза прозвучала от неё до того, как он больше не мог ничего сделать. Жертвующий собой Далек, хватающая его за руку и увлекающая за собой гувернантка из таверны, ни разу не путешествующая по миру путешественница во времени, умирающая и появляющаяся на противоположном конце времени и космоса: во всех временах, во всех своих личностях Клара была парадоксом. Единственной загадкой, которая стоила решения. Единственным шансом Доктора дожить своё последнее воплощение не зря. Он был готов манипулировать, угрожать, ставить таймеры и хмурить брови – ему нужна была помощь в спасении Клары, видимо, даже если это ставило под угрозу существование его принципов. Ведь Доктор не военный генерал, и не отправляет людей на смертельный миссии. До Клары – не отправлял. Взгляд Клары обжигал сильнее, чем звезда в машинном отделении, навсегда пойманная и оставшаяся за секунду до собственного взрыва. Двери с двух сторон окружены тёмными, обуглившимися фигурами, не дающими никакой возможности задержаться здесь менее двух минут. Компания по спасению Клары оказалась в раскалённой ловушке, готовой расплавить их, как один выдох плавит снежинку на рукавице. -Ты прямо сейчас скажешь мне! – Клара не сдерживалась, переходя на крик. Эмоции и нарастающий стук в ушах заглушили все остальное. – Мы же умрём здесь! Скажи, что это такое! – от напряжения голос его вибрировал. Клара схватила руку метавшегося Доктора. Пусть он посмотрит ей в глаза. Пусть сейчас же перестанет убегать от неё. - Я не могу! – это давалось ему через силу. - Да какой теперь смысл в секретах? – девушка была ошарашена. Что было скрывать за секунду до верной гибели? После того, как она уже узнала самый большой секрет, хранившейся в ТРАДИС - Доктор «кто». - Секреты защищают нас, дают безопасность! – он взял Клару за лицо. Доктор тоже кричал, пытаясь перекричать собственный страх. Она должна была понять. Но Клара лишь откинула его руки. - Но мы не в безопасности! Нотки разочарования? Даже сейчас Доктора тревожил и ранил этот взгляд. Эти интонации. Тревожило то, что на сказала – да, они умирают, было сложно этого не заметить. Её укор был оправдан более, чем когда-либо, и вина теперь ощущалась тройной волной жара. Испуганный взгляд Клары и её тяжёлое дыхание парализовало всякие действия, да и что он мог предпринять. Он снова проигрывает этот счастливый билет. - Это я… Это я, горю там, - она больше не кричала. И взгляд опустел. Доктор мог лишь смотреть Кларе в след, не в силах даже поднять глаза на её макушку. - В трещину времени вытекает не только прошлое, но и будущее, - его трясло. Но если она только позволит… - Послушай, - Доктор сделал шаг и развернул девушку к себе, снова положил ладони ей на лицо. Головка была такой маленькой, что этого жестка всегда хватало, чтобы длинные пальцы легли не только на круглые щеки, но даже обхватили шею Клары. Всю нежность, пока не поглощённую страхом за её жизнь, он вложил в своё признание. – Я привёл тебя сюда, чтобы уберечь. Но это снова произошло. Ты снова, - он боролся с чувством, дерущим горло и чешущим кулаки, - умерла… - Что значит снова? Он тёр виски, лицо; вообще отвернулся от девушки. Он плакал и растирал слёзы, смешанные с каплями пота, в сухих горячих ладонях. Доктор не мог сказать ей ни слова в своё оправдание. Добыча всей жизни, которую он не уберёг. И если не убил сам, то уже испугал до смерти. И вот они держаться за руки на краю обрыва. Скала, которая часто возвращала Доктора на свои острые пороги. Буквально пару минут решений и везения, но кожу Доктора и Клары больше не плавили запредельные температуры, их не преследовала куча угля, и дрожь ушла из голоса и из пальцев. Они крепко держались за руки, словно каждый из них готов был последовать друг за другом даже в бездну открывшегося перед глазами обрыва. - Мы снаружи! – ликовала Клара, делая лишний шаг в пропасть. Сам чуть не оступившись на каменной крошке, Доктор удачно перевёл баланс, подтягивая за собой девушку. - Нет, мы всё ещё внутри ТАРДИС, - казалось, где-то внизу, в тумане скалы, должны были плескаться морские волны. Вокруг них было светло и прохладно, как будто их окружало небо в очень пасмурный и привычный Лондонский день. Конечно, никакого моря или неба здесь не было. -Тут нет моста…- задыхаясь заметила девушка. - Да, нет. Ты права, - Доктор дёргал головой, озираясь на скудный пейзаж. Реальным была лишь рука Клары, так крепко сжимающая его собственную, полагающаяся на него. И как только это ощущение запустило пульс Доктора быстрее, нежели побег от пламени сгорающей звезды, Клара разжала пальцы. - Так что же мы будем делать? Нужен план. У тебя есть план? – тараторила она, поднимая на него в упор свои огромные чёрные глаза. Но он лишь неловко надеялся уйти с темы… -Нуу, не совсем. Совсем нет. Извини… -Но если его нет, нам конец! – она снова смотрела на него. И если первым импульсом Доктора был отвернуться от этого испытывающего взгляда, то сейчас ему непреодолимо надо было столкнуться с ним. - Точно, - произнёс он. Доктор был спокоен, сбившееся дыхание от нахлынувших эмоций и быстрого бега становилось тише. – Так скажи мне… - Сказать что? – «да какой теперь смысл в секретах» - её крик эхом отдавался в ушах, а Клара теперь делала вид, что секреты только у Доктора за пазухой. - Скрывать смысла нет, мы умрём, так что скажи, кто же ты? – он вложил в сказанное надежду, вкус разгадки, азарт. Он открылся Кларе, когда она просила, да и сейчас продолжал, пусть даже давя на неё; ковыряя что-то глубоко внутри. Ведь наши самые любимые должны увидеть не только приятную оболочку. Но Клара не понимала. - Ты знаешь, кто я! – почти с возмущением заметила она. - Нет, я не знаю! – признания бурлили и вырывались из Доктора, внутри катилась лавина эмоций и мыслей, преобразовывавшаяся в словесный завал, - Я смотрю на тебя каждый день, и я не понимаю ничего про тебя, - его жестикуляция становилась агрессивней, и Доктор перешёл на полу рык. – Почемууу, - чуть взвыл он, - я продолжаю встречать тебя? - Он больше не в силах был смотреть в блуждающий, непонимающий взгляд девушки, и резко отвернулся, сделав два шага в сторону. Давая самому себе новую передышку. Каков чёртов ответ на загадку? - Ты же сам пригласил меня! Ты сказал… – тон Клары стал насмешливым. Девушка сделал шаг к нему, чтобы привести в чувства своего…друга? Её Доктор перегрелся, переутомился, может слишком много и глубоко дышал – её Доктор просто не вёл себя с ней так. Никогда. Ему важно было, чтобы она подружилась с ТРАДИС и научилась ей управлять. Ему важна была её безопасность, её семья, её идеи и даже её расписание со свободными средами. Но он перебил её очередным рыком. Доктор развернулся к Кларе, наставляя на неё указательный палец. - До этого! Я встретил тебя в изоляторе Далеков. Потом разбился корабль, и девушка умерла, спасая мне жизнь. И это была ты! – он говорил всё быстрее и быстрее. - Это была не я, - едва отвечала Клара. Теперь она была по-настоящему испугана. Совсем не так, как когда стояла в той горящей комнате. Там она могла лишь умереть, но сейчас, когда Доктор трясся от переполнявших его воспоминаний, умирал целый её мир. - Викторианский Лондон! – продолжал он заполнять стоявшую вокруг тишину быстрым потоком слов. – Гувернантка из таверны, мы вместе сражались против Великого Разума. Она умерла, и это была моя вина, и это была ты! – он кричал, будто готовый ударить её или уничтожить только вибрациями голоса. - Ты пугаешь меня! – пыталась достучаться Клара до того, кого думала, что знает на зубок. - Что ты? Обман? Ловушка? – от заботливого, оберегающего мужчины не осталось и следа. Перед ней стоял азартный, распылённый яростью на то, что Кларе не дано было знать, мужчина, требовавший ответов, которых не было в её голове. И это был тот же самый человек, что готов был разменять жизни других на её безопасность. «Нет, он не человек», - напомнила себе Клара. - Да я понятия не имею, о чём ты говоришь! – каждая словесная атака Доктора заставляла делать её шаг назад от него же. Каждая слетавшая маска беспечного ребёнка, обаятельного молодого мужчины, тысячелетнего мудреца таяла, оголяя безумца, гнавшегося только за тем, что он не мог разгадать за пару минут. И вот Клара, пятившаяся от того, что увидела в Докторе и что не могло принять её сердце, чуть не соскользнула в обрыв. Клара не вспомнит этого. И не вспомнит, как он подхватил её и как ему было жаль. Не вспомнит, как Доктор обрадовался, что она всего лишь «его Клара» - не больше, не меньше; как он сжал её в объятиях, и как поцеловал ей обожжённую руку с ожогом в виде слова «Большая хорошая кнопка». Но он помнил всё это. Как все нежные чувства, всё чудесное электричество, вся забота и ласка испарились на холодном свете той скалы. Как за мужчиной-защитой она увидела того, кто толкал её к обрыву, преследуя собственные интересы и потакая своим безумствам. Защищая её от невидимых врагов и опасностей, Доктор был для Клары самой главной из них. Она этого не вспомнит, но он часто возвращался в своих воспоминаниях к этой скале. И каждый раз, когда он тянулся губами к её лбу, он лишь корил себя сильнее за невозможность противостоять своим слабостям, которые неизбежно приведут к потере самой главной добычи его жизни. *** Доктор с Кларой оказались в круглой комнате некого корабля, пристёгнутые к двум из двенадцати металлических кресел, расположенным по кругу. Клара и Доктор сидели друг напротив друга. Их разделяло не менее пары метров. Голова Клары нещадно болела, и как только разрежённость воздуха стала для них обоих естественной, Клара тихонько охнула. -Клара, что с тобой? Ты ранена? – он попытался дёрнуться, но даже голова оказалась крепко обвита припаянным к креслу металлическим обручем, чего Доктор сначала на заметил. – Это наверняка чёртов обруч, - с досадой заметил он. – Я не помню, что это за воспоминание, поэтому пока не понимаю, как нам помочь, - пробубнил он повержено, пытаясь найти что-то оптимистичное. - Голова болела и раньше, в других местах тоже…- заверила она парня, лишь бы тот перестал дёргаться, а то его больная голова могла обойтись им куда дороже. -Так это всё-таки твои воспоминания? – ухмыльнулась Клара. Если у людей розовели щёки, то Доктору этого для смущения не требовалась. Он просто ёрзал, отводил взгляд в сторону и сжимал губы. Иногда его брови становились домиком. Ни одна черта его лица не могла остаться спокойной. - Доктор-младший? Серьёзно? – подтрунивала его Клара. – А кто такая Освин? Доктор охнул от возмущения, переводя на девушку сверлящий взгляд, щёки его надулись, а кисти взметнулись бы в воздух, если бы не сковавшие их наручники. Он дёрнул руками пару раз, но не изменив положение ни на йоту, в итоге оставил заточённые запястья в покое. Однако не смог не выставить оба указательных пальца, призывая Клару остановить этот поток язвительности. - Я вот не издевался! - Конечно, ты был польщён, ведь это твои фантазии, которые ты приписал мне, -Клара продолжала его дразнить, а Доктор продолжал искать свою точку спокойствия. Девушка принялась оглядываться по сторонам, насколько ей только позволяла это зафиксированная и звенящая голова. -Никаких идей, где мы? - Ни одной, - так же борясь со своими оковами заметил он. Даже до отвёртки было не дотянуться. Под ногами шумели двигатели, гудел механизм какого-то огромного корабля. Комнату освещали лампы с тусклым жёлтым светом. Треск искусственного освещения мешался с ритмичным постукиванием шестерёнок под ногами. В круглой комнате было множество углублений в стенах, вытесанных будто под декорации в человеческий рост, возможно, для скульптур. Дверь с механическим рычагом, похожим на руль старого баркаса, расположилась на стене справа от Доктора, но дотянуться до неё даже с его длиной ног, было бы невозможно. Может, Амелия могла бы. На этой же двери сверху был люк с выпуклой и мутной стеклянной линзой. В него мог бить дневной свет, а мог электрический белый – сейчас узнать, куда ведёт эта дверь или этот корабль было невозможно. - Я первый раз вижу это место, - под нос себе протянул Доктор. В ушах стояло пресловутое, едва заметное тиканье, перебиваемое непрекращающимся мыслительным процессом. Он отчаянно пытался понять - откуда взялся тираннозавр? Встретить его в своей голове равноценно тому, чтобы наткнуться на этого доисторического гиганта в центре Лондона. Может, утечка происходит не только из прошлого? Прошлое и будущее, воспоминания и фантазия сталкивались и удивительно быстро диффундировали, не оставляя шанса на передышку для обдумывания плана. Вечно по лабиринтам этого сознания, как и по коридорам ТАРДИС, из них с Кларой мог блуждать лишь один – тот, что повыше и с меньшим количеством волос в бровях. - А предыдущее место? Ты давно там бывал? – Клара не теряла надежды поймать за хвост происходившее в душе Повелителя Времени. Его колебания, его нервное прикусывание губы от досады не могли ускользнуть из поля зрения, особенно, когда поле её зрения буквально составлял он и несколько железных кресел по периферии. - В то же время, что и ты, - ответил то ли ей, то ли её голосу в своей голове Доктор. Он пытался почувствовать небрежность к правде, которую не хотелось бы выносить. Возможно, секретов уже хватает. Слыша и практически видя, как девушка набрала в лёгких побольше воздуха, чтобы возразить ему, Доктор перебил её ещё до начала первого звука: - Ты не вспомнишь этого. Скажем, это произошло в параллельном потоке времени и по итогу не случилось вовсе. -Оу, - сказала девушка. – Надеюсь, я не пропустила ничего интересного. Док резко перестал смотреть в стороны и поднял на нее полу-виноватый, полу-беспокойный взгляд. -Или всё-таки что-то…? -Клара, - очень тихо произнёс Доктор с какой-то мольбой. «Не вспоминай, пожалуйста, Клара, не проси меня рассказать тебе, что за сумасшедший старик я на самом деле. Ведь это лицо вовсе не стариковское, это brand new face, даже чёлка длиннее нужного – я знаю, тинейджеры от этого в восторге». Но смог он выразить совсем иное:– Смотри-ка, - пристукнул он костяшками пальцев по подлокотникам. - Мы прикованы, наверняка напуганы...Ты напугана? – ответа он дожидаться не стал. - Мы уже пару минут в этой локации, в абсолютно замороженных позах, всё жужжит и тикает, - сквозь зубы сказал он последнее слово, будто на исходе терпения, и допустил попытку вытянуть кисть из железного хвата, так хотелось ему прочистить уши от навязчивого тиканья, - и ЭТО ЖУТКО БЕСИТ! И немного пугает. Но ничего не происходит. Не сгущается, не темнеет. На том конце комнаты так же? - Мммдда, очень похоже, - бойко заверила девушка. Для неё тиканье не было таким заметным или раздражающим, но тоже неустанно раздавалось где-то в затылке, мерно и ритмично. - Значит не страх и не раздражение…И точно на затёкшая шея. - Доктор, что ты бубнишь, я слышу тебя всё хуже за этим машинным гулом. - В прошлый раз из места в место нас как по будильнику переносил звук. Теперь звуки разные, локации разные, что остаётся неизменным? - Опасность! – радостно воскликнула Клара, и глаза её загорелись. Она смотрела в точно такие же горящие глаза Доктора. В самом разгаре была их любимая шарада по средам, без шляп и записок. И оба, слово заводные игрушки, чуть не прыгали, прикованные к одному месту. - Кладовка! – с той же радостной интонацией, что и Клара до этого, закричал Доктор. - Прошу прощения? -В кладовке тебе ничего не угрожало! А здесь – пока нам грозит лишь оглохнуть. Тик-тик-тик-тик, - разносилось на фоне. Доктор зажмурил глаза. Что-то механическое, как те дети за столом; он помнит это механическое или вспомнит то, где видел это. Он видел? Другое лицо и другие глаза? Лицо из прошлого или из будущего? Что он упускает? ТИКТИКТИКТИК. Как хочется ему дотянуться до висков и заорать, чтобы заглушить и остановить наконец этот сигнальный фестиваль. - Доктор, как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Клара. Тиканье и для неё становилось громче, ближе, чётче. Этот звук начинал заглушать другие, но его зажмуренные глаза и нахмуренные брови пугали сильнее этого странного звука. Глаза распахнулись. - Боюсь, - поднимая на неё обеспокоенный взгляд и понижая голос до успокоительных вибраций, - оглохнуть это меньшее из зол, которое может нам грозить. - И что нам делать? – так же тихо ответила девушка, вовсе не чувствуя спокойствие ни на минуту. - Нам надо перенестись отсюда до того момента, как дверь справа от меня откроется, - Доктор старался говорить размеренно. С Кларой это работало – чем сильнее замедлялся он в своём потоке, тем быстрее она могла подхватить этот поток и по-настоящему помочь. - А что за этой дверью? – ей надо было знать. Когда вместо ответа Клара заметила лишь очередное сжимание губ, она постаралась переключаться. Что ещё он там говорил, кроме очередного заверения о смертельной опасности? - Но мы скованны этими чёртовыми железяками, даже друг до друга не дотянуться, - контролируя свой каждый вдох, чтобы голос не дрожал, произнесла Клара. Показаться трусихой Доктору даже перед смертью? Ни за что. Показаться ему дурой? – что из этого хуже? ТИКТИКТИКТИК. - Оууу, моя умница, - выдохнул он восторженно. Вот же она, его исключительная девочка. Замечает то, что не замечает он. Подталкивает, помогает, вдохновляет. И за всё это он обещает ей безопасность, но раз за разом ставит в условия иногда непоправимой угрозы. Взгляд, пронзившей девушку восхищением и благодарностью, в следующую секунду потускнел. Доктор уставился в пол, продолжая уже для себя. Для всех своих сторон: – Мы слишком далеко друг от друга, чтобы коснуться. И когда она касается меня, а я –её…