Ты - это ты

За последние пару дней ветер успел поменять своё настроение, будто прошли несколько сезонов времён года. Холодный воздух чуть не погубил все новые саженцы, обрекая людей на голод по истечению следующего года. Резко изменившееся безветрие благоприятствовало засухе в жаркие летние дни. Рабочие не могли продолжать строительные работы в гавани и тем более на полях. Но последней каплей для людей стало, когда за пару часов ветер резкими порывами принёс с собой тучи проливных дождей, а затем разогнал их, давая палить солнцу, поднимая в воздух духоту испаряющейся влажности, и вновь вернул дожди на грани выпадения града. Они взмолились своему богу:       - Властелин Камня, мы выражаем Вам своё глубочайшее почтение и смиренно просим о помощи. Мы старались противостоять стихийным бедствиям, но все наши попытки оказались жалкими крупицами, брошенными в океан с надеждой засыпать его. Наши поля на грани уничтожения. Властелин Камня, пожалуйста, сделайте что-нибудь. Моракс догадывался о причине природных катаклизмов, но теплил надежду, что его виновник одумается сам. Терпение архонта контрактов бесконечно, но человеческие жизни имеют не столь продолжительный срок. Обратившись в свою истинную форму - дракона с вытянутым туловищем, он взмыл в небо, быстро пересекая скалы Ли Юэ, пока не добрался до границ Мондштадта. Судя по всему, люди на этих землях тоже переживали не лучшее время. Неужели их архонта поразила эрозия, и он не понимал, на какую катастрофу обрекает собственный народ. Искать место, откуда начинал своё безобразие ветер, долго не пришлось. Драконьи лапы шумно коснулись развалин бывшей столицы, где прежде правил архонт бурь.       - Барбатос. Голос Моракса в данной форме больше походил на рокот, зато весьма действенно разбудил развалившегося на столе виновника всего случившегося. Его рука, прежде покоившаяся на горлышке, соскользнула вниз по бутылке. Барбатос произнёс нечто нечленораздельное, из-за чего Моракс принял человеческую форму, поправив полы своего ханьфу. Теперь ближе к его уровню глаз тут и там замечались пустые бутылки. Бог свободы, конечно, был любителем выпить, но даже для одного него столько было уже слишком.       - Барбатос, что ты здесь устроил? Наконец Барбатос поднял своё лицо со стола, с виноватой улыбкой восклицая:       - Моракс! Ой, извини ты немного опоздал. Мне нечего тебе предложить, - рука показательно поболтала остатки вина на дне бутылки, - и боюсь, что у меня нет даже сил достать ещё. Он как-то виновато надломил брови, но всё равно в одиночку опустошил бутылку, отбрасывая её в сторону остальных.       - Ты хотя бы представляешь, какие последствия несёт твоё состояние? Ты совсем себя не контролируешь. Твой народ не способен справиться с такими переменчивыми ветрами.       - Хорошо, я уйду, чтобы никому не мешать. Барбатос правда попытался встать, шатаясь, еле удерживая вес собственного тела на ногах, но к нему быстрым шагом подошёл Моракс и положил руки на плечи, усаживая того обратно. Удивительно, что при всём выпитом алкоголе, от архонта пахло не перегаром, а яблоками, которые ему так нравились.       - Что заставило тебя выпить столько? Моракс обошёл Барбатоса со спины и присел рядом. К его удивлению, здесь стояли ещё два пустующих стула. Неужели он всё-таки хотел кого-то пригласить, но в последний момент передумал?       - Ничего. Захотелось. Ты же знаешь, я люблю вино. Никогда не откажусь от твоего с османтусом, хотя больше люблю вино из одуванчиков.       - В таком случае в следующий раз приходи ко мне, чтобы мы вместе насладились вкусом вина и хорошими историями.       - Хорошо, а сейчас оставь меня, пожалуйста. Рядом с Мораксом Барбатос всегда немного осторожничал. Всё-таки злить его хотелось в самую последнюю очередь, но и отвечать на вопросы тоже.       - Мне бы не хотелось оставлять тебя одного в таком состоянии.       - Неужели у великого Моракса нет дел поважнее? Люди любят и уважают тебя, всегда готовы обратиться к тебе за помощью и мудростью, так одаривай их своим вниманием. Защищай их от… Ах, ты пришёл, потому что я навредил Ли Юэ? Извини… Под конец голос совсем стих, а плечи Барбатоса наклонились ниже. Ладони сжались в кулаки до побелевших костяшек.       - Даже если бы люди не попросили меня, я бы всё равно пришёл, потому что ты мой друг. Твой народ так же уважает тебя.       - Им стоит уважать другого, - Моракс ничего не сказал, но Барбатос чувствовал висевший в воздухе вопрос. - Я ничего не сделал. Всё это случилось по его инициативе. Если бы он меня не попросил, я бы ничего не сделал. Я ничего не заслужил. Всё это должно было достаться ему. Я украл его внешность, его личность, чтобы хоть как-то дать ему то, что по праву его. Я не знаю, что должен делать. Я старался делать то, что сделал бы он, но я даже этого не могу. Я оставил Мондштадт и сбежал. Я всего лишь жалкая подделка. Я никто.       - Этот юноша поступил смело, решив выступить против архонта. Но он не действовал в одиночку, он заручился твоей помощью.       - Не надо меня жалеть.       - В войне архонтов ты выстоял против врага и отстоял своё место в семёрке перед лицом Селестии. Ты даровал свободу, о которой лишь строили мечты. Твой город переживал разные кризисы, но теперь это прекрасное место, где можно жить и радоваться будущему. Людям не нужны наказы их архонта, чтобы знать, что делать. Моему народу ещё есть, чему поучиться. Руки на коленях больше болезненно не сжимались, но и найти, что ответить на данное заявление Барбатос не знал. Моракс любезно решил закончить мысль, в надежде, что она достигнет всех уголков разума его друга, чтобы у того больше никогда не закрадывались сомнения.       - Сменяя тысячи лиц и образов, ты всегда остаёшься собой. Ты сам принял его предложение помочь. Ты сам сразил Декарабиана. Ты сам выбрал место для новой столицы и обосновал его. Ты сам построил политику свободы. Каждое решение принимал ты и никто другой. Ты - это ты. Плечи Барбатоса мелко задрожали, а по его щекам покатились крупные слёзы. Говорить теперь совсем не хотелось, чтобы Моракс слышал его срывающийся голос. К счастью, тот и не требовал ответа. Он вернул свою форму дракона, обвивая кольцами Барбатоса, позволяя спрятать слёзы в его мягкой гриве и наконец заснуть, ощущая тепло и поддержку рядом.