и они стреляли в упор, а души не выбили.

эндрю дерётся столько, сколько себя помнит. не важно, когда, где и какой контекст: в приютах, приёмных семьях, тюрьме – похуй. нил такой же. потому и сошлись, наверное. или, может, причина в том, что они оба ничего друг от друга не ожидали. всё ещё похуй. таких, как они, нужно отстреливать ещё в детстве, щенками совсем, чтобы проблем было меньше. и их пытались, правда. но не вышло: они выросли,озлобились и оскалили пасти с острыми, окровавленными зубами. побитые жизнью бешеные псы без намордников. и эндрю нравится, так нравится, что нил не дал перекусить себе гортань в тот первый сумбурный год. глядел хмуро ледяной сталью в глазах с вызовом, не осознанным даже, вроде “– ну давай, попробуй ударить, если кишка не тонка. я жду”. он смотрел так, будто может съесть эндрю на завтрак. равный. но за это по первости ему хотелось разбить ебальник.

///

эндрю вмазало так сильно, что, по ощущениям, у него то ли были крылья за спиной и последний шальной билет запазухой, то ли ноги увязли в незримой топи ковролина и ангел-предохранитель решил-таки спустить всю обойму. себе в голову. новые транки в сочетании с пылью были убойной штукой. он сдавленно рассмеялся, отдалённо слыша чужие разговоры рядом. кевин невнятно спросил: — сколько время? эндрю начал смеяться громче, нил подхватил случайно, звуча хрипло и убито, так близко: — время ни газ, ни кислота. эндрю продолжил, немного повернув лицо в его сторону: — и не дрожжи. это, видимо, спирт? — или формалин, в котором драконья кожа, — джостен задумчиво качнул головой и на его лицо упало несколько прядей цвета кровавого заката. эндрю заглянул ему в глаза. синевы нет. зрачки нила, кажется, пытаются сожрать не только её, но и эндрю, заживо. миньярда немного мутит и он едва отмечает плавающим в том самом формалине сознанием, что аарон сказал: — хочу на юга. ники, кажется, уснул, как и кевин, к которому он привалился плечом. миньярд перевёл взгляд на него. нил ответил невпопад: — подальше от радиоточек и прочих приборов от которых ничего нового не исходит точно. — они все просто говорящие головы, бьющиеся о стены наших домов, — путаясь в словах и мыслях, как в паутине, бросил эндрю. аарон поддержал так, будто понял эндрю надеется: — по поводу и без повода, — и начал укладываться удобнее, непослушными руками подтягивая к себе плед. эндрю рассеяно дёрнул себя за прядь и, собирая желейные конечности без костей, шепнул нилу: — пошли курить. тот кивнул почти даже осознанно. миньярду этого достаточно. они вышли на веранду, усевшись прямо на ступеньках, эндрю выбил две сигареты из пачки, а нил нашёл зажигалку в кармане кофты. миньярд впервые обратил внимание на надпись, прикуривая: — ты даже молча умудряешься быть сукой, да? — насмешливо поднял бровь. его всё ещё вело. «купи себе свою, уëбок». нил рассмеялся с перебоями, чуть не подавившись дымом. — это не моя, — сказал сипло, — на днях вышел из общежития, взяв пачку, но не зажигалку, подошёл к ребятам с журфака, попросил закурить и один придурок протянул мне её. ну, я решил оскорбиться и спиздил. эндрю рассмеялся до всхлипов, едва не до рвоты. потрясающая сука. такой рыже-бесстыжий, бесящий до сводящей челюсти, но свой. его ебаное помешательство с синющими глазами. — ты мне задолжал правду, помнишь? он помнит. эндрю всё помнит. — чего хочешь? — покажи руки. и глядел так спокойно, но пристально, глаза в глаза. пробирающе. эндрю кивнул, проглотил ком в горле и стянул правую повязку с руки нарочито небрежно, прикрывая глаза, потом левую. сложил между ними. джостен вздохнул, внимательно разглядывая чужие выставленные предплечья. это не руки – это месиво. шрам на шраме один глубже другого. одни злые, резкие, они шире остальных, другие почти даже аккуратные, блëклые. нилу хотелось то ли поцеловать каждый шрам и обвести их контуры языком, то ли оставить собственные следы поверх, то ли выпотрошить каждую из живых причин. но он просто сказал: — только не умирай. эндрю вздрогнул почти испуганно, так по-детски, придвинулся чуть ближе, не открывая глаз и шёпотом ответил: — для тебя – обязательно выживу. чëрт. его так мажет с него.

///

— мы похожи, — сказал джостен на крыше, разглядывая закатное небо. — с чего это? — оба сдерживаем рёбрами чудовищ всех. разница в том, что твои монстры пытаются тебя сожрать. а мои всё наружу смотрят: ждут, когда скажут фас. нил сплошь нечестный, азартный, с каким-то вывертом-вывихом сознания, буквально полотно для проблем. нил любит задевать за живое, рассматривать чужие внутренности и смеяться, когда недавний собеседник захлёбывается кровью. нил всегда дерётся так, словно ему нечего терять, будто у него в кармане джинс припрятана запасная жизнь, с горящими бешеным огнём глазами. они светятся изнутри так, будто эти тёмные озёра в себе все солнца утопили. а ещё от него пахнет бензином, дорожной пылью, табаком, сухой травой и, отчего-то, ладаном. эндрю захлëбывается в колком, неприятном в своём удовольствии чувстве полного обожания, когда бросает взгляд на его лицо со шрамами на брови, скуле и подбородке, освещённое гранатово-розовым светом сумерек и такое знакомое, что почти родное. — если бы могли, нас сожгли бы на кострах. нил улыбается краешком губ и вселенная будто сжимается до этой точки и схлопывается, как пузырь черешнево-мятной жвачки. — понимаешь ли, тут сколько не приручай: дело не в “мире на всей планете”, — он прикрывает глаза, — не в цвете и свете глаз. дело вообще не в нас.

///

— мне нужно купить поводок, чтобы ты не лез во всякую хуйню, да? — миньярд сказал это с призраком раздражения, почти смиренно, и закурил вторую. джостен оскалился улыбнулся немного дико, вытер кровь из разбитого носа, встал с бордюра и подошёл вплотную, не касаясь, просто давя присутствием. заглянул в глаза и выдохнул горячо: — ага. ошейник не забудь. с шипами, — нил обвёл его взглядом с головы до ног. — но, знаешь, ты бы смотрелся в нём куда лучше. и отстранился, выхватив сигарету из чужих пальцев, сучëныш. у эндрю мурашки по загривку и рукам пошли от тона его голоса, взгляда насмешливого и обжигающего. миньярд процедил сквозь зубы, смотря снизу вверх: — не выёбывайся. нил ухмыльнулся медленно, дразняще и выбросил докуренную сигарету щелчком. адреналин после драки ещё играл в крови. не как от экси, конечно, что-то более тёмное, но его вмазало почти также. — это ты не выëбывайся, дорогуша. сам знаешь, что я в курсе, когда ты злишься по-настоящему, — он посмотрел в глаза эндрю и спрятал руки с содранными костяшками в карманы джинсов. миньярд толкнул его к обшарпанной стене переулка, тот выдохнул сорвано, не сопротивляясь совершенно, только улыбнулся остро, провоцирующе. эндрю сжал в кулаке его залитую чужой кровью майку, удерживая на месте, и сказал жалкое грубое: — завались. — просто признай, что я могу нацепить на тебя вполне реальный ошейник, — нил подался чуть ближе к нему. — признай, что тебе бы это понравилось. эндрю разрывало желание то ли втащить ему до темноты перед глазами, то ли поцеловать так, чтобы выгнать все мысли из башки. и прежде, чем он смог решить эту дилемму, нил прошептал ему в губы: — да или нет, эндрю? миньярд больше не думал. — да. поцелуй на вкус кровь, сигареты и мятно-черешневая жвачка. отвратительный микс, но эндрю таращит будто бы всеми цветами радуги и он изгибается навстречу чужому телу только чтобы ближе-больше-теснее-ещë бесконтрольно крутилось в голове. нил улыбается.