help me

      Чонгук чувствует это. Нет, ему точно не кажется. Он поворачивает голову и видит, как Тэхён, поднявшись с дивана, испуганно смотрит на то место, на котором сидел, и, издав жалостный писк, прикрывает свою задницу руками. Усиливающийся запах спелой вишни даёт Чонгуку окончательно понять, что он прав — у омеги началась течка.       Чонгук глубоко вдыхает, а Тэхён, кажется, сейчас заплачет. Вообще-то, буквально пять минут назад, вот так, сидя в квартире Чона, Тэхён предложил сделать перерыв в отношениях. Хоть Гуки ещё и не дал окончательного ответа на данное предложение, он знал, что омега для себя уже всё решил, и это было единственной причиной, по которой язык Чонгука всё ещё не был где-то глубоко в заднице Тэ.       Тэхён плюхается обратно на диван, а отвернувшийся Чонгук всё ещё стоит вот так у окна в стороне. Всё напряжение сосредоточено в стиснутых кулаках.       Чонгук — добропорядочный альфа, поэтому он смиренно ждёт, пока Тэ что-то скажет, но тот молчит. Запах течного омеги этой смиренности точно не помогает.       Нет, он определённо не выгонит Тэхёна из своей квартиры и не отпустит, если тот сейчас решит уйти сам, — альфы не давали прохода омеге и без течки (и кстати, именно это стало причиной, по которой Тэ предложил перерыв — Чонгук уж слишком ревновал своего великолепного свободолюбивого омегу), страшно подумать, что может случиться в таком состоянии.       Чонгук возбуждён. Инстинкты вкупе с обидой на предложение перерыва пытаются заставить его схватить Тэ и трахнуть так, чтобы омега даже никогда не думал о других альфах. Чёрт, нет, он ничего не сделает, пока Тэхён сам не попросит. А омега слишком гордый, но эта гордость легко сбивается усилившимся мускусным запахом возбужденного альфы.       — Чонгуки… — жалобно стонет Тэ, и напряжённый Чонгук к нему снова поворачивается. — Помоги.       Чонгук понимает, сейчас его просит о помощи не сам Тэ, а его течка. Конечно, Чонгуки поможет и сделает это, как джентельмен — подставит ему свою пахучую железу, а со своей огромной проблемкой, на которую так сильно давят узкие джинсы, справится чуть позже в туалете. Он сможет.       Чонгук садится рядом с горячим (во всех смыслах) Тэ, и тут же омега недовольно урчит.       — Чонгуки, сними кофту, — почти хнычет он.       Чонгук в спортивном лонгсливе с достаточно высоким горлом. Конечно, Тэ недоволен — доступ к шее и такие любимые тату, которыми забита целая рука альфы, закрыты. Чонгук послушно стягивает с себя мешающую вещь и откидывает куда-то в сторону, а омега забирается с ногами на диван и припадает носом к пахучей железе, жадно вдыхая мускусный феромон. Длинными аристократичными пальчиками с аккуратным маникюром Тэ водит по прессу Чона, а тот закрывает глаза и уже представляет, как было бы хорошо, если бы этими пальцами омега обхватил его член. Чонгук шумно выдыхает и приобнимает Тэхёна за его идеально узкую талию.       А Тэ как будто читает мысли и уже расстегнул пуговицу на джинсах альфы, тянет вниз застежку ширинки. Но Чонгук обещал себе быть джентельменом, поэтому свободной рукой он перехватывает руку Тэхёна, тяжело выдыхает и всё также с закрытыми глазами уверенно произносит:       — Тэ, нет.       А омега не отвечает, прикусывает мочку альфы, вызывая у того табун мурашек, и томно шепчет на ухо:       — Чонгуки, да.       И тогда Чонгук понимает — да пошло это всё джентельменство к чёрту. Если Тэ хочет взять паузу или даже расстаться, то Чон заслужил хотя бы прощальный секс. Тем более, сейчас он необходим им двоим.       Тэхён уже перекидывает одну ногу через Чонгука и, зажмурившись и схватившись за его бицепсы, тихо стонет, потираясь задницей о внушительный стояк альфы, пачкая джинсы уже просочившейся через брюки смазкой. Омега проводит языком по пахучей железе, и Чонгук понимает, что дальше тянуть уже нет смысла, подхватив Тэ за его потрясающие бёдра, встаёт и направляется к кровати. Омега довольно хихикает: всё-таки его альфа такой сильный.       Чон в мыслях хвалит себя за то, что снял именно квартиру-студию, в ином случае он бы ни до какой кровати омегу не понёс и трахнул бы его на неудобном маленьком диванчике.       Альфа аккуратно укладывает Тэ поперёк кровати и медленно расстёгивает пуговицы на его рубашке. Да, Чон издевается. Тэхён так нуждается в нём, даже после того, как предложил сделать перерыв. Это тешит самолюбие альфы, особенно когда омега смотрит на него жалобным взглядом и шепчет:       — Чонгуки, пожалуйста…       Расправившись с рубашкой и стянув её с омеги, Чонгук любуется. Идеальное тело, медовая кожа и такие милые родинки. Тэхён абсолютно прекрасен. Чонгук наклоняется к лицу омеги и смотрит в глаза.       Тэхён, мягко поглаживая спину альфы, тянется к нему, чтобы поцеловать, но у Чона другие планы: он отстраняется от красивого лица и прикусывает нежную кожу на изящной шее омеги совсем рядом с пахучей железой, и тут же зализывает укус, из-за чего Тэ протяжно стонет и мягко царапает сильную спину ноготками.       Чёрт, Чонгук так сильно хотел пометить Тэхёна. И он знал, что под влиянием течки он получит полное согласие, но совершить такой подлый поступок он не мог.       Поэтому альфа спускается поцелуями с шеи на ключицы, а Тэ уже хнычет.       Чонгук аккуратно убирает руки омеги со своей спины и поцелуями спускается вниз, поглаживая ладонями тонкую талию. Тэ, закусив губу, пытается сдерживать стоны, но получается плохо. Дойдя до мягкого поджавшегося животика, альфа отрывается от карамельной кожи и наконец снимает до жути неудобные сейчас узкие джинсы, оставаясь в одних черных боксёрах. Тэхён сдавленно выдыхает — он обожал тело своего Чонгуки, а Чонгук был в курсе, и зависать часами в зале ради Тэ ему было совсем не лень.       Альфа стягивает с омеги брюки вместе с бельём, и его взору предстаёт аккуратный возбуждённый омежий член с очаровательной розовой головкой, из которой сочится предэякулят. Чонгук подтягивает Тэхёна к краю кровати, опускается на колени и, закинув длинные стройные ноги Тэ на свои крепкие плечи, целует внутреннюю сторону бёдер омеги.       Подняв глаза, Чонгук сталкивается с внимательным взглядом Тэхёна, снова прикусившего губу. Альфа ухмыляется, всё также смотря в глаза омеге, аккуратно обвивает его член татуированными пальцами и проводит кончиком языка по головке, собирая солоноватую смазку.       Тэ откидывает голову назад и протяжно стонет, а Чонгук полностью вбирает небольшой член в рот. Чон медленно водит головой вверх-вниз, а Тэ зарывается аккуратными пальчиками в его чёрные волосы. Квартиру заполняют сладкие стоны омеги, и член альфы болезненно дёргается.       Чонгук аккуратно вводит сразу два пальца в истекающую сладкой смазкой дырочку омеги и чувствует, как он вздрагивает всем телом. Всё также медленно посасывая член, альфа начинает нежно трахать омегу пальцами, от чего Тэхён только громче стонет и, спустя несколько мгновений, пытается предупредить Чонгука:       — Чонгуки, я… М-хм-м… Я сейчас…       Чон не даёт ему договорить: он резко выходит из него, отстраняется от члена и пережимает основание пальцами, не давая кончить. Аккуратно убирает ножки Тэхёна с плеч, поднимается с колен и наклоняется к хнычущему омеге.       — Тэ, попробуй себя.       Два длинных пальца альфы вторгаются в его рот. Прикрыв глаза, Тэхён обводит испачканные в его же смазке пальцы языком. Сладко.       — Куколка, я хочу, чтобы ты сел на моё лицо и кончил у меня на языке, — горячо шепчет Чонгук, и эти слова заставляют омегу жалобно простонать. Тэ приоткрывает глаза, и Чон довольно отмечает у себя в голове, что он ещё ничего такого не сделал, но взгляд у омеги такой, как будто его уже хорошо трахнули.       Альфа приподнимает Тэхёна, укладывается на кровать сам и, развернув омегу к себе спиной, помогает устроиться над своей головой. Чонгук шлепаёт сначала по одной плюшевой ягодичке, а затем по другой, и каждый шлепок заставляет Тэ ахнуть. Альфа притягивает попку омеги ближе к своему лицу, а тот в свою очередь тянется вперёд и, наконец, выуживает крепкий член из боксёров.       Чонгук прикусывает нежную кожу и, наконец, раздвигает округлые половинки в стороны, любуется блестящей от смазки щёлочкой, которая трепетно пульсировала. Чон обожал потрясающую задницу Тэхёна, чёрт, он был готов на неё молиться.       Тэ, в свою очередь, захныкав, вбирает головку члена альфы между своих пухлых губ и посасывает. Чонгук проводит носом по колечку мышц, вдыхая сладкий вишнёвый аромат, а затем нежно прижимается губами и проводит кончиком языка несколько раз, чем выбивает из омеги заглушенные стоны, и Тэхён вбирает член глубже. Расслабив горло, он медленно скользит по пульсирующему члену до основания, ощущая языком каждую венку.       Чонгук, довольно хмыкнув, пальцами на манер ножниц раскрывает истекающую смазкой дырочку и проникает внутрь языком. Стон Тэ проходится приятной вибрацией по стволу.       Чон трахает омегу языком, наслаждаясь вкусом естественной смазки, а стонущий и хнычущий Тэхён выпускает изо рта член, утыкается носом в лобок альфы и ладонями сжимает одеяло. Чонгук добавляет к языку пальцы и ускоряет темп. Бёдра Тэ дрожат, смазка начинает вытекать из него интенсивнее, и Чон решает, что пора: он вынимает пальцы, обхватывает ладонью член омеги, пару раз проводит кулаком, и Тэхён, вскрикнув, кончает, его горячая сперма попадает на накаченную грудь альфы.       Тэ рвано дышит, а Чонгук помогает ему не упасть, крепко удерживая за бедра. Он оставляет ещё один укус на правой ягодичке и снова издевается:       — Куколка, я тебе помог?       Тэхён не отвечает — его всё ещё потряхивает от оргазма, но, приложив усилия, он всё же отползает вперёд и стягивает до конца боксёры Чонгука. Тэ разворачивается лицом, и Чон гордо улыбается тому, насколько его омега прекрасен, особенно во время секса, когда на его щечках румянец и в глазах ничего, кроме похоти. Тэхён, стоя на коленях по обе стороны бёдер Чонгука, направляет его огромный член в свою маленькую дырочку, благодаря смазке без проблем насаживаясь до основания. Получив долгожданную наполненность, омега сладко стонет, а альфа нежно поглаживает его бёдра.       Размеренно поднимаясь и опускаясь, Тэхён подаётся вперёд и, смотря в глаза Чонгука, проводит языком по его груди, слизывая собственную сперму. Грязно и горячо. Чон сжимает бёдра омеги и, упираясь пятками в матрас, начинает вбиваться в омегу так, что тот чувствует даже небольшую боль, которую всё же затмевает удовольствие. Тэ цепляется за плечи альфы и покусывает его шею.       Чонгук трахает мокрую тесную дырочку Тэхёна так, что комната наполняется хлюпаньем. Тэ рвано стонет: ему хорошо, настолько хорошо, что невольно начинают течь слёзы. Сместив руку, Чон тянется к снова вставшему омежьему члену и надрачивает его в том же темпе, в котором трахает Тэхёна. Альфа толкается особенно глубоко и сильно, этого всего становится слишком много для Тэ, и, громко вскрикнув, он, содрогаясь, опять кончает.       Чонгук выходит из хныкающего дрожащего омеги, снимает его с себя, аккуратно укладывает на спину и возвращается в мокрую дырочку резким толчком до самых яиц. Собрав последние силы, Тэ обхватывает ногами талию альфы, скрестив их, и впивается ноготками в его сильную спину, красиво выгибаясь. Чон буквально втрахивает омегу в кровать, рычит и кусает нежную кожу изящной шеи.       Тэхён плачет и захлёбывается собственными стонами от потрясающих ощущений. И Чонгук не железный, он не выдерживает и, простонав, наконец кончает, сперма выстреливает глубоко внутрь мягких стеночек Тэ, который протяжно и сладко стонет. И он уже чувствует, как у основания члена набухает узел, и собирается выйти из разморённого тела омеги, но Тэ, опуская ножки и нежно поглаживая напряженную шею альфы ладонями, тихо шепчет:       — Пожалуйста… Я хочу узел, Чонгуки.       Чонгуки только рад снова дать Тэхёну то, что он просит — тем более, омега на противозачаточных. Он переворачивает их так, чтобы Тэ лежал на нём. Они медленно целуются, и член Чонгука выстреливает первой после образования узла порцией спермы. Тэ довольно мурчит, отрывается от губ альфы и, смотря в глаза, шепчет:       — Никаких перерывов, Чонгуки. А ещё я хочу метку.