Не улетай

— Чувак, что ты опять натворил? А главное зачем? — удивлялся Ацуши. — Вообще-то я сказал то, что считаю правильным. А ещë этот старикашка забрал у меня мангу, — надулся Ханагаки, скрещивая руки на груди. — Готов поспорить, что твой будущий партнëр так просто тебя не отпустит, — усмехнулся Ямагиши. — Спасибо за поддержку, дорогие друзья! Вы очень меня порадовали, — съязвил Такемичи. Начало учебного года, поэтому первый месяц они уходят сразу после уроков. — Погнали в пекарню? — предложил Сузуки. У него недавно появилась метка и два пятна, означающих не найденных партнëров. Такемичи солнечно улыбнулся и они пошли туда. Как позже рассказали ребята, метки связывали Сузуки с Ямагиши. — И почему вы не говорили раньше? — ворчливо спросил Ханагаки. Интерес был сильнее недовольства. — Потому что ожидали такой реакции, — сказал Ямагиши. — Ладно успокойтесь! — прикрикнул Сендо. — Говорят у нас завтра урок по меткам, — поделился слухами Ямамото. Такемичи начал агрессивно жевать булочку. ִֶָ 𓂃⊹ ִֶָ -Хааа! — выдохнул Ханагаки, прыгая на свою кровать. Он сегодня вымотался. Учебный день и эмоциональная прогулка с друзьями. Каким бы общительным он не был, но силы быстро утекли из тела, делая его вялым. Такемичи лениво поднялся с кровати и переоделся в пижаму с милыми единорогами. Быстро пробежав по дому, он проверил, всë ли закрыто, а потом блаженно залез под воздушное одеяло. Сон быстро его нагнал. ִֶָ 𓂃⊹ ִֶָ Скоро Перед глазами появились туманные силуэты. От них веяло теплом. Подожди… ִֶָ 𓂃⊹ ִֶָ Такемичи вскочил с кровати весь потный. Из глаз прямо по щекам струились кристальные слëзы. Вытерев их рукавом пижамной рубашки, он шмыгнул носом и ошарашенно посмотрел по сторонам. Комната, как всегда, грязная, вещи разбросаны по шкафам, пазлы неряшливо лежат на полу. Единственное место, где царил покой и чистота — это подоконник, уставленный всегда зелëными цветами. Ханагаки на ещë спящих ногах подошëл и распахнул окно. Слабые лучи солнца тут же залили его лицо мягким светом, заставляя глубокие, голубые глаза зажмуриться. Брюнет сладко зевнул и улыбнулся. — Сегодня раньше, чем обычно, — заметил он и, нырнув в пушистые тапочки, вальсировал на кухню, где приготовил себе лëгкий, но сытный завтрак. В ванной комнате Такемичи умылся, почистил зубы и уложил непослушные волосы цвета смоли. В своей комнате он ещë сильнее разбросал вещи в поисках школьной формы. А когда нашëл, радостно подпрыгнул. Встряхнув школьный жилет, он натянул его на белоснежную рубашку с коротким рукавом. На ноги были обуты персиковые кроссовки, которые в школе будут убраны в шкафчик. — Вроде бы всë взял, — сказал Ханагаки, хватая сумку для учëбы, и закрывая входную дверь. ִֶָ 𓂃⊹ ִֶָ — Привет! — закричал брюнет прямо в ухо другу, что ждал остальных у ворот школы. Ацуши подпрыгнул, прикрывая гудящую половину головы. Такемичи улыбнулся, весело смеясь. — Ты чего орëшь? — ругался Сендо, медленно убирая руку. — Вообще-то я скучал по моему дорогому другу, — театрально жаловался брюнет, немного шатаясь. — Лучше бы скинул дорогому другу алгебру. Я вчера тебе писал, а ты проигнорировал! — Я вообще еë не делал. Я в целом домашку не делал! — пожал плечами Ханагаки и обошëл друга. — Не вижу в этом смысла! Ацуши неодобрительно помотал головой, а потом, будто что-то вспомнив, оживился: — Слышал у Ямамото метка появилась! Точнее метки… — Ну да. У него вчера день рождение был. Это логично. — Суть не в этом! Знаешь кто его партнëры? Сузуки и Ямагиши! А ещë пятно есть… — В таком случае ставлю триста йенн на то, что ты последний! — азартно ухмыльнулся Такемичи. — Чего? Хотя… Окей, ставлю столько же на противоположный исход! — Какой именно? То что в целом незнакомец или что им окажусь я? — уточнил Ханагаки. — Эм… Сразу на оба. Главное, чтобы не я, — замялся Сендо. Подростки пожали друг другу руки. — Ребята! — кричал Ямагиши. Рядом шли Сузуки и Ямамото и о чем то беседовали. — Как дела? — спросил Ханагаки. — Всë плохо! Мы опаздываем! — ответил за остальных Ацуши и сразу побежал переобуваться. ִֶָ 𓂃⊹ ִֶָ — Здравствуйте, ребята! Я Хиëри-сан и по совместительству ваш классный руководитель. Сегодня мы проведëм урок ознакомления с метками. Если будут вопросы задавайте, — представилась самая молодая учительница в школе. С самого еë устройства, она стала любимицей учеников. Даже трудно передать, как ребята радовались, что она будет их классной руководительницей. Девушка убрала солнечные волосы за ухо, пока почти все в классе с сердечками в глазах наблюдали. — Ну так вот! Начнëм с основ, — мило проговорила она и открыла свою папку. — Метки — это признак принадлежности человека. Признак того, что в мире есть тот, будет с вами несмотря не на что. Появление меток происходит в ваше четырнадцатилетие. Сам по себе это незаметный процесс. Они появляются чëрно-белыми, а когда вы найдëте партнёра, они окрасятся. — А если несколько меток? — взволнованно спросил Ямагиши. — Тебя это так волнует, Казуши-кун? — она провела пальцем в папке. — О у тебя уже есть метка! Неужели ты спрашиваешь потому-что их несколько? — Да. Я, Сузуки и Ямамото партнёры. Ещë у нас есть пятно, — объяснил мальчик, показывая одну из меток на руке. — Тогда давайте углубимся в эту тему, попутно объясняя основы. Во-первых, несколько меток — это очень редко. Редко встречаются люди, у которых больше двух меток. Но это не только великая компания, а ещë боль которую придëтся пройти каждому. Появление нескольких меток сразу болезненный процесс, а у многометочных сильнее развита передача эмоций и ощущений. — Это как? — спросил мальчишка с последней парты. — Если один из партнёров испытывает радость, другой тоже еë испытывает, но слабее. А у многометочных передача сильнее. Один испытывает, отдаëтся другим и те усиливая возвращают. — Получается, если десять меток, человек не ощущает своих эмоций, а только партнëров? — Нет. Свои эмоции остаются, просто ослабевают, — ответила учительница. — Продолжим! Ямагиши говорил про пятно. Это символ ещë не пробудившегося партнëра. Пятно сразу изменится, когда ему станет четырнадцать. — А как понять, что нашëл партнëра? — спросила девочка в первом ряду. — Ну для начала вам надо встретиться глазами. Вы почувствуете слабую боль, хотя это зависит от количества партнëров. Также есть исключение. Если вы не встретились взглядами, а один из вас дотронулся до метки другого, он почувствует как ток прошëлся по всему телу даря приятные покалывания. В этом случае метка не окрашивается, но один из вас будет знать о связи. — Вы всегда говорите партнëр! Это значит, что не обязательно сковывать себя отношениями и можно игнорировать друг друга? — спросил Ханагаки. — Вообще да. Но мне кажется это жестоко. Твой партнëр мог жить меткой, — сказала чуть поникшая учительница. Сразу несколько злобных взглядов впились в Такемичи, которого стала грызть совесть, и он лёг на парту. — Есть ли у кого-то вопросы? — перевела тему Хиёри-сан. Все молчали, а учительница что-то вспомнила. — Кстати, в свой четырнадцатый день рождения ученик может не приходить в школу, ведь появление может случиться болезненным. Ацуши довольно кивнул. Ему четырнадцать через неделю, в день первой проверочной. Прозвенел звонок с урока. — Если ещë остались вопросы заходите в учительскую! До скорого! — улыбнулась учительница и ушла. ִֶָ 𓂃⊹ ִֶָ — Хахаха! Так и знал, что я выиграю!!! — кричал радостно в телефон Такемичи. Сидя в полной темноте, он болтал с Ацуши, у которого недавно появились метки. — С тебя триста йенн. Хотя, нет не надо. Своди лучше своих парней куда-нибудь! — сказал это Ханагаки и сам задыхался от смеха. — Ага, смейся! Я посмотрю на тебя через два дня… — злорадно сказал Ацуши, а после сбросил. Такемичи грустно посмотрел на календарь. — Два дня… — шёпотом сказал он, но казалось, что прокричал и раздалось оглушительное эхо. По телу пробежали мурашки. ִֶָ 𓂃⊹ ִֶָ Ханагаки по просьбе друзей сегодня пришёл в школу раньше. В кабинете никого не было, поэтому он открыл окно и сел рядом. — «Уже завтра…"— думал он, закапывая руки в чëрные волосы. За дверью послышалась возня, Такемичи повернулся в ту сторону. А когда она открылась, в класс вошли ребята, неся в руках небольшой тортик с одиноко горящей свечëй. — С днём рождения, Такемичи! Ла-ла-ла и труля-ля-ля! — задорно пропели они. На голубых глазах навернулись слезы, а потом шмыгая носом, брюнет напомнил: — Вообще-то он завтра… — Дубина, мы знаем! Просто завтра тебя не будет, а поздравлять после праздника не круто, — объяснил Ацуши. Ханагаки улыбнулся и хотел задуть свечу, но сильный порыв ветра сделал это быстрее. Пока ребята растерянно искали зажигалку, брюнет засмеялся, наполняя помещение смехом. — Спасибо, ребята! Это для меня действительно много значит! ִֶָ 𓂃⊹ ִֶָ Такемичи проснулся ближе к обеду. Лениво потянувшись, он направился на кухню, где достал хлопья и пустую коробку молока: — Блин… — выругался он, выбрасывая упаковку. Ханагаки снова заглянул в холодильник в поисках замены. — Так… Хлопья можно залить апельсиновым соком, а из остатков колбасы сделать бутерброды… — он обречëнно выдохнул. — Придется идти за продуктами, но это позже. Он позавтракал тем, что было, а потом почистил зубы, чтобы снизить голод. Такемичи лег на диван в гостиной. Телефон он с собой не брал, а до пульта слишком далеко, поэтому просто разглядывал помещение. В углу скопилась паутина, на полках столетний слой пыли, ковëр вообще напоминал грязную половую тряпку. Ханагаки сморщил нос: — Надо убраться, — Он вскочил с дивана, хлопая ладонями. — Решено! Сегодня устрою генеральную уборку! Брюнет завернул за угол и открыл дверь кладовой, откуда достал всë необходимое: ведро с автовыжимкой, швабру, резиновые перчатки и много моющих средств. Всë это он поставил в центре гостиной, а сам заглянул в свою комнату. Из бежевого шкафа с зеркалами он достал резинку, маску с милым мишкой в уголке и удобную одежду. Переодевшись в короткие шорты и свободную футболку, Ханагаки завязал волосы в хвост на макушке. Маску он положил в карман. Первое, что он сделал — это рассортировал грязное бельё. Вне очереди пошли стираться его пижамы. Обувь на пороге он протëр и поставил на полку, под которой помыл пол. Так он вымыл весь дом: сначала протирал пыль и легкодоступную грязь, а потом драил полы. Самой приятной частью было расставление вещей на полочки. Словно медитация. В целом процесс уборки подтолкнул Такемичи к истине. Он словно пытается убраться в своей жизни. Постоянное напоминание о его принадлежности невероятно раздражало. — Чëрт! — выругался Ханагаки. Он слишком сильно погрузился в себя. Нервно поднявшись на второй этаж, он взял телефон и зелëную колонку. Такемичи включил первый попавшийся альбом и ушëл дальше убираться. Следующими чистке подверглись зеркала во всëм доме. Он натирал их так усердно, из-за чего складывалось впечатление, что покрытие сейчас сойдëт. Потом брюнет устроил перестановку мебели. Стол теперь стоял у стены, а диван вблизи телевизора, что грозило ухудшением зрения. Ковëр он скрутил и убрал в кладовую. Вымыв все тарелки, Такемичи их вытер и поставил на полки. Чашки и два бокала были поставлены рядом. Столовые приборы сложенны в отсеки ящика. Все ножи вставлены в деревянную подставку. Протерев поверхность кухни, Ханагаки пошëл в свою комнату. У себя он перебрал вещи, старые складывая в чëрный мешок, почистил все полки и ящики, заправил кровать и полил цветы. — Вроде всë! — наконец выдохнул брюнет, завязал два чëрных мешка и, надев тапочки-мишки, пошëл к мусорке. У забора он добавил к своей ноше ещë один пакет, что оставил два дня назад. ִֶָ 𓂃⊹ ִֶָ — Боже я так устал. Ноги еле ходят, — причитал Ханагаки. Он заглянул в холодильник в поисках чем подкрепиться, но потом захлопнул его с болезненно стоном. Взяв карту и опять натянув тапочки, Такемичи пошëл в ближайший магазин. ִֶָ 𓂃⊹ ִֶָ Разглядывая чек от только что сделанных покупок, Ханагаки набирал номер своей работадательнецы: — Здравствуйте, Хасегава-чан! На этой неделе нет никакой подработки? — [Подожди секунду, Ханагаки.]- девушка где-то копошилась. -[Есть на завтра. Вечерняя смена. Такеши заболел.] — Замечательно! Ой! Я про подработку, а не болезнь Такеши. -[Я поняла. Короче, приходи послезавтра к четырëм.]- сказала Хасегава и сбросила. ִֶָ 𓂃⊹ ִֶָ Зайдя домой, Такемичи сразу сбросил с ног тапочки и поплëлся на кухню, где расставил купленное по местам. — Наконец-то! — победно выдохнул брюнет. — Думаю можно сегодня себя побаловать. В ванной он включил воду, а когда та чуть-чуть набралась, засыпал морской соли и пены для купания: — Пока она набирается, надо приготовить вкусняшки и сделать масочку. На втором этаже мальчик взял сменную одежду, тканевую маску и полотенце. Забежав на кухню, Такемичи быстро порезал яблоко с грушей и положил кусочки на тарелку. В ванной брюнет включил светодиодную ленту и искусственные свечи. Теперь помещение выглядит, как комната борделя, но у этого есть своя интимная атмосфера. Такемичи нанëс на лицо маску и, полностью раздевшись, погрузился в тёплую воду. Он думал о чём-то своём, иногда похрустывая фруктами. Вдруг тело начало неприятно щипать, а после ощущения переросли в болезненные покалывания, граничащие с каким-то протыканием. Такемичи начал судорожно дышать, хватая ртом воздух, словно рыба. Руки блуждали по голому телу, проводя по покалывающим местам. Боль заставляла кожу пылать, а любой контакт отдавался режущими следами. Ломота в ватном теле заставляла Такемичи вспоминать о том, что он пытался забыть. О том что его родители сбежали, но даже не успев уехать, умерли. О том, что няня была единственной кто любил и кого он любил, но и она умерла. Они все умирали. Одноклассники об этом узнали и начали травить. Он вспомнил как пытался защищаться, но только сильнее получал. Слëзы смешались с потом и слюнями, а Ханагаки только и мог что болезненно стонать, пока его мозг пытался обратно возвести безвозвратно сломанные стены. Спустя десять минут эта адская пытка закончилась, оставив неприятный осадок. Такемичи осторожно вылез из ванны и подошëл к зеркалу. Единственное, что он мог сделать это упасть на колени, ударяясь об холодный пол, и плакать самыми горькими слезами. Его тело было изуродовано мелкими и большими метками. — Нетнетнетнетнет… НЕТ! НЕ НАДО! Я ЭТОГО НЕ ХОЧУ! ЗАЧЕМ ТАК МНОГО! — Кричал Такемичи, срывая свой голос. — Я этого не хочу, — дыхание замедлялось. Говорить становилось тяжелее. — Я не хочу снова кого-то потерять… Мальчик упал в обморок прямо на плитке ванной. Конечности мелко дрожали, а из глаз продолжали идти слëзы.