Похищение не по фэн-шую

***

Джереми зябко поежился, когда порыв ветра сбросил ему за шиворот ворох ледяных капель. От затяжного осеннего дождя не спасало даже раскидистое дерево, под которым он стоял уже битый час — одежда, по ощущениям, промокла насквозь, в горле першило предчувствием близкой простуды, и он решил, что ждать больше нельзя. Рука скользнула в карман, окоченевшие пальцы нащупали холодный металл — его единственную возможность сейчас хотя бы попытаться исправить ситуацию. Он зажмурился, отгоняя предательские мысли об отступлении, — он все для себя решил, и пути назад уже нет. И — Бог ему свидетель — он пытался договориться по-хорошему. Честно пытался. Не вышло. Что же, значит, будет по-плохому. Он вытащил пистолет, вышел из тени деревьев. В пару десятков быстрых шагов преодолел расстояние до одиноко ссутулившейся на лавочке фигуры, направил дуло в затылок человеку и взвел курок: — Тихо. Руки вверх. Он поймал себя на мысли, что это прозвучало очень пафосно и несерьезно, прямо как в крутых блокбастерах, но это была необходимая мера предосторожности — Джон Ватсон был военным и вполне мог похвастаться наличием какого-нибудь оружия и умением грамотно его применить. Поза его жертвы неуловимо поменялась — от былой расслабленности не осталось и следа, плечи и спина под тонкой курткой напряглись, и Джереми на всякий случай шагнул назад, еще больше разрывая дистанцию. В любом уважающем себя фильме про драки, которые так любил смотреть Чарли, обязательно была сцена, где у незадачливого злодея оружие эпично выбивают из рук, стоит тому только отвлечься. Он же незадачливым злодеем быть не хотел. С мыслью о брате, сидящем сейчас где-то в Уандсворте*, пришла такая нужная сейчас злость, и ожесточенность в голосе удивила даже его самого: — Встать. Руки выше, чтоб я видел. Повернитесь. Оружие есть? — Неа, — Джон Ватсон неторопливо и как-то очень спокойно выполнил все указания, и, оказавшись к нему лицом, вдруг расстроенно поморщился, — это была азотная кислота. — Что? — вопрос вырвался раньше, чем он успел себе напомнить, что с заложниками разговаривать не стоит. — Азотная кислота, насколько я понял, но явно с чем-то смешанная. Меня не было всего пару часов, а пистолет разъело почти целиком. Джереми подвис. А человек напротив зябко передернул плечами и нетерпеливо переступил ногами в бегущем по асфальтовым дорожкам ручье: — Так что, куда идем? — Э-э-э, — только и сумел выдать он в ответ. Он еще не определился, стоит ли верить на слово про отсутствие оружия — сказать-то можно что угодно, но в то же время проверить это, не подставляясь под удар, казалось нереальным. И если спокойствие заложника настораживало, но могло объясняться железными нервами, то эта инициатива по добровольной сдаче в плен конкретно напрягала. — Так куда? — терпеливо повторил собеседник. И виновато улыбнулся, — Я замерз. — Пока прямо, — буркнул Джереми, стараясь заглушить поднимающееся внутри сочувствие, — не делайте глупостей, иначе я буду стрелять. — Ладно, — покладисто согласился тот. Они зашагали к выходу из парка. Дождь усилился и теперь безбожно хлестал по плечам, ручьями стекал по одежде, и Джереми, подумав, незаметно убрал пистолет обратно в карман. Брат и так абсолютно точно не обрадуется, что он брал его именное оружие, а уж если оно вдруг заржавеет… Неплохие шансы, что Чарли посадят еще и за реальное убийство. Поняв, что мысли ушли куда-то не туда, он сконцентрировался на идущем впереди человеке. Тот вел себя очень благоразумно, не пытаясь спровоцировать или сбежать, чему Джереми искренне порадовался. Все-таки исполнять свою угрозу или применять грубую физическую силу он не хотел. Аллея кончилась. — Теперь налево и прямо до зеленого палисадника. — По освещенной улице? — тот, кажется, искренне удивился. Джереми чертыхнулся. Действительно, это было глупо. Тем более, он только сейчас сообразил, что прямо по дороге был полицейский участок. Великолепно. Он постарался сдержать тяжелый вздох и повел пленника в обход. Оставалось только надеяться, что в тех темных переулках им не встретятся какие-нибудь отморозки. Его опасения, к счастью, не оправдались, и до дома они дошли без приключений. Они с братом недавно переехали в Лондон и теперь снимали комнату у супружеской пары в далеко не самом благополучном районе, пока их заработка еле хватало на то, чтобы сводить концы с концами. Мистер и миссис Фостер были милейшими людьми, и, слава Богу, уже неделю как гостили у каких-то друзей — он бы ни за что не стал впутывать их в это все. Джереми огляделся и, убедившись, что на улице больше никого нет, снова достал пистолет. Окликнул мужчину, кинул ему ключи. Тот поднялся по ступенькам, отпер дверь и неуверенно замер на пороге. — Ну? — поторопил его Джереми, опасливо косясь по сторонам. Быть пойманным в последний момент не хотелось совершенно. — Может, мне разуться? — Что? — он определенно бил свой рекорд по количеству тупорылых вопросов в день. — Я испачкаю вам все полы, — мужчина поднял ногу в насквозь промокшем армейском ботинке, с подошвы которого моментально начали отваливаться комья грязи. — Э-э, разуйтесь, — ему кажется, или заложники должны вести себя как-то по-другому? Когда ботинки были расшнурованы и аккуратно поставлены у порога, он добавил, — первая комната по коридору налево. Быстро скинул свои туфли, прошел следом. Схватил со стола заранее приготовленные наручники: — Вам придется их надеть. Вернее, — он подумал, что оставлять пленнику свободу маневра могло быть чревато последствиями, и лихорадочно огляделся в поисках чего-нибудь максимально недвижимого, — один наручник на руку, другой — к спинке кровати. Мужчина, не задавая вопросов, подчинился, и Джереми, наконец, выдохнул с облегчением. Вспомнил еще кое-что: — Звать на помощь бесполезно, в доме никого нет. — Слава Богу, — обрадовались в ответ, — наконец-то тишина. Надеюсь, вы не любите играть на скрипке посреди ночи. Джереми окончательно смирился с мыслью, что понять происходящее ему не суждено, отложил осточертевший пистолет подальше и устало сполз по стене на пол. Теперь нужно было морально готовиться к шантажу. Минут пять они молчали, сидя на полу в разных углах комнаты. Первым тишину нарушил пленник: — Вы промокли насквозь, стоит переодеться. Иначе подхватите ангину или чего похуже. — Не ваше дело, — буркнул Джереми, продолжая отыгрывать роль злого похитителя, но к совету прислушался. Заставил себя встать, скинул тяжелое, омерзительно мокрое пальто, подошел к шкафу, выгреб из его недр пару полотенец. Подумал, кинул одно на соседнюю кровать: — У вас хобби сидеть в парке под дождем? — У моего соседа хобби творить всякую херню, простите. Я уже говорил про азотную кислоту? Так вот, он изучал ее свойства, догадался смешать с серной кислотой, нитрировать толуол, в лабораторных условиях получить, мать его, тротил и взорвать полквартиры. — Вау, — впечатлился Джереми. Его попытки сделать то же самое после прочтения «Таинственного острова» в далеком детстве успехом не увенчались. С тех пор он разочаровался в химии и стал скромным учителем английского и литературы. — Ага, — невеселая ухмылка в ответ. — Так что ночная прогулка была акцией протеста. Вы появились очень вовремя, спасибо, а то бы я совсем околел. Пойти оказалось не к кому. — Бывает, — сочувственно кивнул он. Снова замолчали. Джереми вытер натекшую с пальто лужу, переоделся, поставил чайник. И решил, наконец, все окончательно прояснить. Этот дружелюбный, общительный и совершенно безобидный человек никак не вязался с образом бывшего военного и верного напарника Шерлока Холмса. Ему поплохело при мысли, что он мог похитить не того, но отступать уже было некуда. Он снова взял со стола пистолет, обернулся к пленнику. И замер — тот мирно дремал, привалившись к чугунной спинке кровати. — Эй, — окликнул Джереми. Ноль реакции. — Эй! Он неуверенно подошел ближе и несильно пнул мужчину по ноге. Тот вскинул голову, заозирался, виновато улыбнулся: — Ой, прошу прощения. Не высыпаюсь последние… года два, наверное. Вы что-то хотели спросить? — Да, — кажется, Джереми начал привыкать к странному поведению пленника. Он поудобнее перехватил пистолет, направил тому в грудь, — отвечайте на вопросы. Вы — Джон Ватсон? — Точно, можно просто Джон, — кивнул тот. Недовольно покосился на свисающую с пристегнутой руки куртку, попытался поправить, чтобы вода стекала не на него. — Сосед Шерлока Холмса? — О, — «просто Джон», кажется, срастил цель этих махинаций, — он и вам дорогу перешел? — Он… — Джереми запнулся, подбирая самые страшные ругательства из своего лексикона, и зло выпалил, — он эгоистичный ублюдок. — Есть такое, — легко согласились в ответ. — Отвечайте на вопрос! — Да, сосед. К сожалению. — Документы и телефон. — Пожалуйста. Послушайте, я могу чем-то помочь? — Э-э-э, — снова глубокомысленно изрек Джереми, печально отметив, что раньше в его речи слов-паразитов почти не было, — не делайте глупостей, я не хотел бы применять силу. — Ладно, не буду, — согласился тот, и искренность этих слов почему-то не вызывала сомнений. Хотя, по логике, должна была. — Чаю? — неуверенно предложил Джереми, решив, что пить его в одиночку будет крайне невежливо, — Только нет ни молока, ни сахара, последнее время не до них как-то. — Не откажусь, — благодарно глянул Джон. Взял предложенную кружку свободной рукой, глотнул, с наслаждением выдохнул, — хорошо! Поймав крайне скептический взгляд, удивленно поднял брови: — Что? И начал загибать пальцы: — Здесь не воняет дымом, тихо, тепло, спокойно, приятная компания, не надо ни с кем нянчиться, в кои-то веки твою заботу не отвергают, а заботятся в ответ, можно ничего не делать… в общем, райское местечко. А это, — он тряхнул прикованной рукой, — мелочи. Сюрреализм ситуации выбивал Джереми из колеи, и он решил взять все в свои руки. И полез в телефон пленника искать номер Холмса. — Мне жаль, но он вряд ли возьмет трубку, — правильно истолковал его действия Джон, — предпочитает не отвлекаться на посторонние раздражители. Проще подождать, когда позвонит сам. — И сколько ждать? — Сложно сказать. Рекорд был пять дней, я тогда уехал на симпозиум в другой город. Вам срочно? — Да, черт возьми! — не сдержался Джереми. — Моего брата осудили за преступление, которое он — клянусь вам — не совершал. Ваш хваленый Шерлок Холмс был последней надеждой, но он даже не пустил меня на порог. Завтра вечером выносят окончательный приговор. — О, — сочувственно поморщился собеседник, — мне правда жаль. Джереми отвернулся, пытаясь вернуть себе самообладание, и, найдя нужный номер, все-таки нажал кнопку вызова. Ничего. Он упрямо звонил еще семь раз, но телефон с не меньшим упрямством ровно семь раз переводил его на голосовую почту. — Давайте спать, — буркнул он, осознав безрезультатность этих попыток, и погасил свет — вы можете лечь на ту кровать. — Ваш брат не будет против? — осторожно спросили из темноты. — Моему брату скоро будет все равно, — горько отозвался он. Рухнул на свою кровать, устало зарылся лицом в подушку. Он уже дремал, когда в голову пришла спасительная, объясняющая все мысль. Пленник просто был хорошим актером, и все это время старательно втирался в доверие, чтобы сбежать при любой удобной возможности. Надо сказать, получалось у него неплохо. Поэтому следующие часа три Джереми отчаянно пытался не уснуть. И когда организм совсем отказался сотрудничать, его старания были вознаграждены — с другого конца комнаты донесся отчетливый скрежет наручников по металлу. Он, чувствуя прилив адреналина, вскочил, нащупал заранее приготовленную кочергу и врубил свет. К его облегчению и — совсем немножко — разочарованию, никого вырубать не пришлось. Джон повернулся к нему — снова раздался тот же скрежет — поднял голову с подушки, сонно жмурясь: — Что-то случилось? Джереми почувствовал себя законченным кретином, но его спасло пришедшее на телефон пленника сообщение. «Джон, у нас кончилось молоко», — прочитал он вслух. Джон страдальчески застонал и уронил голову обратно на подушку. — Зачем ему молоко в полчетвертого утра? — Может, он решил смешать его с азотной кислотой, — пожал плечами Джон. И добавил, — Теперь можно смело отключать звук — скоро придет еще минимум полсотни таких же сообщений. Прогноз начал сбываться — телефон пиликнул еще раз пятнадцать, и Джереми уже потянулся к нему, чтобы выключить звук и нормально доспать, как тот зазвонил. — Вау, — удивился Джон, — так быстро. Вам определенно везет. Джереми нервно выдохнул. Прогнал в голове заученный текст и, стараясь, чтобы голос звучал как можно грубее, рявкнул в трубку: — Джон Ватсон сейчас у нас. Если вы… ты… — он запнулся, пленник ободряюще показал поднятый вверх большой палец, — если ты не выполнишь наши условия, завтра он умрет. Всю информацию скину сообщением. Был соблазн послушать, что ему скажут в ответ, но Джон замахал рукой, привлекая внимание и шепнул: — Отключайтесь скорее, чтобы вас не отследили. В этом был смысл, и Джереми послушался. Как и обещал, скинул всю информацию по делу и устало выдохнул. Теперь он сделал все, от него зависящее. Оставалось только ждать. — Все будет хорошо, — ободряюще улыбнулся Джон. И Джереми неуверенно улыбнулся в ответ.

***

Он сначала не поверил своим глазам, когда через каких-то четыре часа на пороге появился Чарли. Целый, невредимый и очень счастливый. — Рем, представляешь, меня выпустили! И полностью оправдали! Даже не верится, я думал все, мне хана. — Я тоже так думал, — буркнул Джереми. — Ладно тебе, все же хорошо. Я клянусь больше так не подставляться. Стой, ты брал мой пистолет? И кто это вообще? — Джон, — пленник оторвался от трактата по медицине и приветственно склонил голову со всем достоинством прикованного к кровати человека, — и, кажется, мне пора. Вы наверняка не хотите проблем с полицией и Ми-6. Джереми расстегнул наручник. Протянул ладонь: — Прошу прощения за всю эту ситуацию. — Не стоит, — Джон искренне улыбнулся, пожимая руку, — рад, что все в порядке. Хорошего дня! — Взаимно, — Джереми проводил его взглядом и мотнул головой. Он, на самом деле, совсем не удивился бы, если бы все это было глюком. Но подошедший Чарли с полсотней вопросов в глазах был реальным. А это было самое странное похищение на его памяти.