да кому он может (не)нравиться?

                    - Мне нравится Чан. Познакомишь нас? Вы же хорошо ладите? Чанбин сидел в студенческой столовой и пытался поесть, когда напротив села девушка, которую он впервые видел, и которая, судя по всему, очень хотела, чтобы он свёл её с Чаном. Девушка была симпатичной, но не настолько, чтобы прерывать святой момент приёма пищи.       - Чан? Впервые слышу о таком человеке, - он резко положил палочки на поднос - они ударились о поверхность с противным металлическим лязгом.       - Но я вчера видела, как вы вместе выходили из универа, - девушка, похоже, была настойчивее и не понятливее, чем Чанбину хотелось.       - Ааааа, тот Чан? Бан Чан? - он наигранно изобразил великую степень удивления, - мне очень жаль, но он не по девушкам.        Девушка опешила на пару долгих мгновений, а потом придвинулась ближе, прикрыла рот ладонью и прошептала:              - Он гей?       - Хуже. Трудоголик. - Чанбин развёл руками и снова взял палочки, - и если ты думаешь, что среди учёбы, проектов, клуба музыки и подработки он найдёт время на знакомство с тобой, то спешу тебя огорчить: отношения его интересуют в последнюю очередь. А теперь разреши моему рту познакомиться с этой аппетитной едой, - он недвусмысленно указал палочками на куриные тефтели, а второй рукой жестом попросил девушку удалиться. Она не стала больше ничего говорить и молча ушла, а Чанбин наконец смог поесть. После занятий он завалился в комнату клуба музыки и в ожидании Чана пытался понять: что такого эта девушка нашла в его друге? Чем он её привлек? Если вспомнить все те разы, когда он приходил в институт с гнездом на голове и черными кругами на пол лица, то вряд ли внешностью. Позже он стал носить шапки, натянутые до самых глаз, такие же черные, как и весь остальной гардероб Чана. Что, как бы, тоже баллов привлекательности не добавляло. Накаченное тело? Если подумать, под бесконечными худи тяжело было что-то разглядеть. Ко всему прочему, Чан вечно занят, мало спит, поэтому частенько отключается в самых неожиданных местах. Как вишенка на торте - бывает слишком тактильным и приставучим. В общем-то, как бы Чанбин не думал, что в его друге можно было бы найти привлекательного, придумать не смог. От мыслей его отвлек стакан кофе, возникший перед его лицом. Чан пришёл не с пустыми руками. Чанбин взял стакан и покрутил в руке, пока Чан садился на соседнее кресло. Он не изменял себе и с ног до головы был в черном, на голове - шапка бини, которую иногда очень хотелось стянуть и выкинуть.       - Ты ходил в ту кофейню? - Чанбин перевел взгляд с брендированной этикетки на друга.       - Ну да. Ты же сказал, что тебе там понравилось. И что очень хочешь попробовать их сезонные напитки?       - И ты запомнил? Спасибо?       - Попробуй сначала, - он улыбнулся, кивком указывая на стакан в руке Чанбина, - Ах да, совсем забыл. Чан выудил из рюкзака упаковку с сэндвичами и пододвинул к собеседнику:       - Сверху с тунцом, снизу с индейкой, бери оба.       - Ого, спасибо. Чанбин начал с того, что сверху, запивая его напитком и одобрительно мыча. Чан оперся локтем о край стола и с улыбкой наблюдал, как парень поедал принесенный им перекус.       - Как прошёл твой день? - спросил Чан через какое-то время.       - Да как обычно. Слушай, Чан, ты думал о том, чтобы, ну, встречаться с кем-нибудь?       - Ты же знаешь, как я занят. Так что нет. К тому же…       - К тому же?              Чан задумчиво промычал, пододвинул стул ближе к Чанбину и положил голову ему на плечо:              - Мне кое-кто нравится. И этот человек точно не захочет отношений со мной.       - Тебе кое-кто нравится? Что?! Почему я узнаю об этом только сейчас? - Чанбин нахмурился и забрюзжал как старый дед, демонстрируя недовольство. Чан издал какие-то нечленораздельные звуки умиления и обхватил руками накаченный бицепс Чанбина:       - Ты такой милый.       - Я милый. Это факт. Но ты не ответил на вопрос, - Чанбин приступил к поеданию сэндвича с индейкой.       - А зачем тебе знать?       - Ко мне сегодня подсела дама, попросила вас свести. Может, я отшил светоч твоего сердца.       - Это не она, - Чан самозабвенно потерся щекой о плечо друга, улыбаясь.       - Откуда тебе знать? Она была достаточно симпатичной, я бы задумался на твоём месте. Не помню точно, как она выглядит, но стрижка точно карешка, - Чанбин начал описывать прическу девушки сэндвичем в воздухе, - фигура стандартная, и..       - Бинни, это не она, потому что это он.       - Ого. - Чанбин чуть не подавился куском еды от лёгкого шока.        Чан оторвался от плеча и согласно кивнул всё с той же улыбкой на лице. Потом поднялся со стула, взял рюкзак и переместился за стол с аппаратурой.              

***

Музыкальный клуб представлял из себя, по сути, закуток студенческих звуковиков, которым вверили технику в обмен на услуги диджейства на вузовских мероприятиях. Музыкальных инструментов не было, разве что Чан иногда приносил гитару. Вне мероприятий они могли занимать комнатушку, чтобы отлынивать от пар, читать комиксы или писать музыку. Ради последнего они и согласились на всю эту авантюру. До учебы в их компании доходило не часто. Их было трое: Джисон, который, кроме учебы на психфаке и тусы звуковиков, был занят на местном радио, где проигрывал свою музыку (правда, под псевдонимом - с синдромом самозванца он ещё не разобрался); Чан, что учился на третьем курсе менеджмента и, как уже известно, совмещал в своей деятельности всё, кроме сна… и Чанбин. Чанбин учился на филологическом и не имел никакого понятия, что делать с дипломом по специальности. Единственное, в чем учеба оправдывала себя, была нехеровая помощь в написании текстов песен. Со встречи с той злосчастной девушкой прошло два дня. И конечно, Чанбин не осуждал Чана за ориентацию, но осуждал, что за все годы дружбы он узнал об этом только сейчас. И не только об ориентире его любовного влечения, но и о том, что ему уже кто-то нравится. А еще… Этот кто-то не захочет встречаться с Чаном? С чего он вообще это взял?       - Чан, а я его знаю?       - М? Они сидели в клубе звуковиков. Чанбин пытался работать, но навязчивые мысли не давали покоя.       - Я знаю того парня, который тебе нравится?       - Возможно, - Чан протянул это с улыбкой на лице.       - Это кто-то из универа?       - Возможно, - улыбка стала шире. Чанбин был возмущен подобными ответами. Он подошёл к Чану сзади и начал трясти его за плечи, от чего тот только рассмеялся.       - Почему ты секретничаешь со мной, а? Как я буду дразнить тебя в старости, если ты вообще до неё доживешь, трудоголик несчастный?       - Да, он из универа. И не пророчь мне короткую судьбу, я планирую поставить все наши стыдные песни на твоих похоронах. Чан громко смеялся, пока Чанбин в красках рассказывал, что будет делать на его похоронах. Но сколько бы он ни расспрашивал о личности загадочного парня, Чан наотрез отказывался отвечать. В любой другой ситуации Чанбин бы просто отстал от него и оставил как есть. Но Чан сказал, что, якобы, этот носитель мужских местоимений не захочет с ним встречаться. Чанбину захотелось как минимум уговорить Чана признаться, иначе откуда тот вообще узнает, ответят ли на его чувства? Но сначала Чанбин должен был одобрить этого пацана.

***

Чан дружил с доброй половиной универа, а вот Чанбин - нет, поэтому и спросить о том, кто же этот загадочный перец из любовных фантазий старшего, было проблематично. Первым в списке опрашиваемых был Джисон. Он нечасто появлялся в маленькой комнатушке клуба. Но всё же Чанбину удалось его там застать.       - Ты не знаешь, кто нравится Чану? - как бы невзначай спросил он. Джисон перестал клацать мышью и медленно повернулся к Чанбину с крайне драматичным выражением лица.       - Нравится? Типа, больше, чем ты?       - Больше чем я?.. Не-не. Ты не понял. Нравится, типа он хочет целоваться с этим человеком под луной.       - Ну да, я об этом и спрашиваю.       - Ах ты, мелкий, - Чанбин замахнулся кулаком, - я серьёзно.       - Хён, я сама серьезность, - Джисон выпучил глаза, как будто это добавляло его словам убедительности. - Сам посуди: он виснет на тебе всё время, называет милым по крайней мере сто раз на дню… Но погоди опровергать мою теорию, посмотри вот сюда, - он указал на предметы рядом с собой.       - Кофе с чизкейком?       - Именно. Мне приходиться покупать что-нибудь каждый раз, когда я собираюсь к вам, потому что Чан постоянно снабжает тебя вкусняшками и подарками. А я завидую, понимаешь?       - Звучит крайне невразумительно. Мы давно дружим и это то, что делают хорошие друзья вместе и друг для друга.       - Ага, только я что-то не замечал от тебя такого же рвения. “Крайне невразумительно” - это ты на своих курсах филологии услышал? Чанбин замахнулся второй раз, после чего Джисон смиренно поднял руки, показывая, что сдается, и отвернулся к своему ноутбуку. Чанбин решил, что хоть младший и учится на психфаке, но недостаточно преисполнился в своём познании, чтобы так однозначно говорить о чьей-то симпатии, потому перешел к плану “Б”. Планом “Б” был одногруппник Чана - Минхо. Они общались, потому что Минхо - один из организаторов всяких мероприятий, соответственно, он частенько контактировал со студенческим закутком звуковиков. Только один бог, если бы он существовал, знал, как этот нелюдимый парень вообще согласился вести крупные мероприятия. К слову, они всегда проходили идеально.       - Хей, Минхо, - окликнул его на следующий день Чанбин, - есть разговор.       - Говори, - Минхо лишь слегка поднял руку вместо словесного приветствия. Они стояли в коридоре. Вокруг было немноголюдно, поэтому Чанбин решил, что искать какое-то более секретное место для разговора не стоит, и спросил прямо там:       - Вы же неплохо общаетесь с Чаном. Ты не знаешь, кто ему нравится?       - М? Я думал, вы встречаетесь. Чанбин сначала замер, переваривая услышанное, а потом воскликнул слишком громко:       - Мы с Чаном?! Встречаемся?!       - Да, я так думал! Нахрена так орать!? - так же громко ответил Минхо. Чанбин лишь выкрикнул что-то неразборчивое и пошел прочь. Такое ощущение, что все сговорились и это какой-то несмешной пранк. Он бросился в комнату клуба, чтобы немного остыть; раскрыв дверь, обнаружил там спящего за столом Чана. Чанбин сразу же замер и постарался даже дышать тише, чтобы не потревожить чужой сон. Он лучше всех знал, как редко этот индивидуум спит, и лично наблюдал его “был в сети в 5:32”. На максимально бесшумное закрытие двери ушло некоторое время, после чего Чанбин подошел к спящему и тихонько сел на соседний стул. Как оказалось, можно было бы так не стараться, потому что в ушах Чана, по обыкновению, были наушники. Он спал на своей шапке, поэтому кудряшки, обычно скрытые ею, сползли на лицо. Чан так мирно спал, не хотелось, чтобы что-то ему мешало, поэтому Чанбин решил убрать их подальше и ненадолго задержал руку в гуще кудряшек. Он понял, что никогда не трогал волосы Чана. Они оказываются жутко мягкими; Чанбин не смог удержаться от того, чтобы пару раз погладить спящего по голове. Когда Чан проснулся, то обнаружил рядом спящего Чанбина, рука которого почему-то покоилась на чановой макушке. Когда проснулся Чанбин, вместо Чана он обнаружил коробку печенек с запиской: “Любимому Бинни”.

***

Чанбин, по ощущениям, впал в паранойю. Он был крайне напряжен из-за последних свалившихся на него предположений, стал пристальнее следить за Чаном, и не зря: через пару дней тот подарил Чанбину внешний накопитель, о котором парень давно мечтал.       - Эй, что на тебя нашло? Я не могу принять такой дорогой подарок.       - Почему? Он полон моей любви к тебе. Посмотри, целых четыре терабайта. Чанбин запаковал подарок обратно в розовую коробочку и перевязал блестящий лентой. Уже не так красиво, как было изначально, но всё же.       - Я сделаю вид, что не видел этого, а ты подаришь мне это на день рождения.       - Твой день рождения через полгода, а я хочу, чтобы ты с комфортом их прожил, так что возьми.       - Хорошо, тогда ты пообещаешь, что ничего не будешь дарить мне на день рождения.        Чан завис, обдумывая перспективы, пока слева не раздался голос:              - Не хватает пива и чипсов. Хан Джисон сидел в другом конце комнаты и скучающе наблюдал за развернувшейся сценой.       - Похоже, ставки повышаются, и вместо кофе с тортиком мне придется теперь себе технику покупать. Ну или завести ручного Бан Чан-хёна. Чанбин, поделишься инструкцией по поиску? Чанбин вместо ответа запустил в него пустой стаканчик из-под кофе.       - Злые вы все, агрессивные, ухожу я от вас. Сам найду себе такого “друга”, - промямлил Джисон и вышел из комнаты клуба. Чан заинтересованно наблюдал за перепалкой младших, пока за Джисоном не хлопнула дверь.       - Ручной Бан Чан-хён был бы очень рад, если бы Бинни не отказывался от подарков, - он похлопал глазами и наигранно повысил голос, отчего Чанбин съежился. - Я хочу подарить тебе подарок и сейчас, и на день рождения, почему ты не хочешь принять этот чудесный внешний накопитель на четыре терабайта любви и порадовать ручного Бан Чан-хёна? Чанбин смотрел на неловко улыбающегося Чана. Тот улыбался так, как делал это всегда - сжимал губы в полоску и слегка приподнимал уголки рта. Из-за этого его щеки становились круглыми, а в данный момент еще слегка розовыми. Чан выглядел мило. Наверное, виной всему был параноидальный настрой или сатурн не в той фазе, но Чанбин жутко разозлился:       - Может, хватит решать всё за других? Чан немного опешил и опустил взгляд.       - Ты постоянно делаешь это: делаешь так, как считаешь лучшим вариантом для других людей. Прощаешь первым, даришь бесконечные подарки. Не хочешь спросить, чего я хочу? Знаешь, каково мне? Я чувствую себя обязанным, незрелым от того, что ты всегда сдаешься первым, о чем бы мы не спорили. Мы выбираем мою любимую пиццу, кино, которое я предложу, и ты даже не даешь мне отказаться от дорогущего подарка! Чанбин отвернулся, глядя куда угодно, кроме Чана. Он был уверен, что не сможет продолжить говорить, если будет видеть его.       - А теперь что? Ты влюбился и даже не даешь выбора этому человеку. Вершишь добро? Думаешь, так будет лучше? Знаешь, если бы я был этим человеком, то я был бы очень зол, - Чанбин встал со стула и вышел, хлопнув дверью. Волна сожаления накрыла его на выходе из универа:       “Был бы очень зол, ну конечно. Я бы знатно ахуел, для начала. И зачем я наговорил ему всё это?” - подумал он и очень пожалел о своей вспыльчивой натуре.       - Как же меня всё бесит! - выкрикнул он слишком громко для человека, стоящего среди оживленной улицы, и от досады пнул столб.       - Что, женатики поссорились? Чанбин испугался, и Джисон чуть не стал объектом реального насилия, а не просто удара пустым стаканчиком. Джисон сначала застыл с поднятыми в защите руками, но потом понял, что на него больше не собираются нападать. Чанбин выглядел очень подавленно и раздраженно одновременно. По его выражению лица сразу стало понятно, что Чанбин с Чаном поссорились, или, в крайнем случае, Чанбин опять наорал на Чана на эмоциях. Джисон попытался подбадривающе похлопать его по плечу.       - Я прав. И не стану извиняться, - Чанбин хотел было оттолкнуть руку Джисона и уйти домой.       - Знаешь, извиняются не только когда неправы, но и когда причинили боль… Или, когда настолько невыносимо быть в ссоре с дорогим человеком, что ты идешь и разговариваешь словами через рот, обсуждая решение проблемы, - Джисон пожал плечами, - а не сбегаешь в надежде, что вторая сторона опять уступит, и можно будет сделать вид, что ничего не было. Это очень эгоистично. Я знаю, что ты так не поступишь, хён, - он опять похлопал Чанбина по плечу и направился обратно в универ. Больше всего Чанбин ненавидел, когда Джисон включал внутреннюю заучку психфака. Потому что в эти времена он был прав, или говорил настолько заумно, что казалось, что он прав. Сказанные Чану слова опять всплыли в памяти: “Ты всегда прощаешь первым и всегда идешь на уступки”. Желание разбить этот шаблон и желание сбежать от ответственности столкнулись друг с другом. Но, подумав о перспективе заумных лекций о взаимоотношениях от младшего, Чанбин внутренне содрогнулся; чаша в пользу первого варианта всё же перевесила. Чанбин взял себя в руки, глубоко вздохнул пару раз и вернулся в комнату клуба. Чан все еще сидел там, разглядывая подарочную коробку.       - Кхм. Чан повернулся в сторону вошедшего.       - Чанбин, прос…       - Так. Тиха. Ты не слышал, что я сказал тебе пять минут назад?       - Но ты прав.       - Я прав. Но это не значит, что я мог так грубо говорить с тобой, - Чанбин немного пожевал губу, собираясь с силами. - Прости меня, если сделал тебе больно. Просто… Ты столько делаешь для меня. И кажется, у меня набрался непосильный долг, который я никогда не смогу выплатить.        Чан встал со своего стула, в пару шагов преодолел расстояние между ними и крепко обнял Чанбина. Тот от неожиданности и интимности момента перестал дышать.              - Ты оплачиваешь мне своей дружбой и поддержкой. Прости меня, я просто хотел сделать тебя чуточку счастливее, ведь это делает меня... - Чан вздохнул, так и не договорив фразу, - я не задумывался о твоих чувствах и о том, что ты ощущаешь себя обремененным. Я думаю, мы сможем обсудить, какие подарки, на какую сумму и по каким поводам допустимы для тебя, хорошо?        Чанбин облегченно выдохнул. К удивлению, этот маленький бурундук оказался прав и разговор словами через рот помог. Хоть и он чувствовал неудовлетворенное желание долго дуться и не отвечать на звонки, Чанбин понимал, что так он мог бы ранить Чана еще сильнее и заставить его беспокоиться.        Рука неосознанно потянулась в россыпь кудряшек на макушке Чана. Чанбин пару раз потормошил и погладил его по волосам. Его шею внезапно обдало горячим дыханием. Чан дышал глубоко - и так близко. Тело сразу напряглось, дыхание замедлилось. Чанбин только сейчас обратил внимание, насколько сильно Чан к нему прижимался: его руки были обвиты вокруг талии, в то время как вторая рука Чанбина неловко висела между ними. Когда шум его собственных мыслей перестал заглушать окружающие звуки, он услышал и почувствовал, как сильно бьется сердце Чана. Его собственное начало ускоряться от осознания интимности ситуации. К ушам мгновенно прилила волна жара. Он точно не хотел, чтобы Чан почувствовал изменения в его сердцебиении, поэтому поспешил отстраниться.        Они оба заметили, как сильно покраснели уши парня напротив, ощущая, как горят собственные, но предпочли сделать вид, что ничего необычного не произошло.              - Мне пора на занятия, напиши мне вечером, что ты считаешь необременительным в плане подарков, хорошо? - Чан неловко откашлялся, вернулся к столу, собрал вещи и прихватил розовую коробочку. Когда он проходил к двери, то остановился напротив Чанбина, уши которого все еще были ужасно красными, - Чанбин?       - М? - тот будто отвлекся от глубоких размышлений.       - Хорошо?       - А? Да. Как только Чан вышел, Чанбин скатился по стеночке на пол в углу комнаты. На шее всё еще ощущалось чужое дыхание.

***

Чанбина мучила паранойя. Но уже не совсем по изначальному поводу. Он боялся остаться наедине с Чаном и снова оказаться так близко к нему. Почему? Да черт его знает. Но его сердце и нервная система точно не готовы к таким потрясениям. Шаловливая мысль о том, что Чан всё-таки может воспринимать его как любовный интерес, иногда проскальзывала в голове и заставляла волосы на затылке встать дыбом. В голове сразу всплывали воспоминания об их объятьях.       - Хён, ты покраснел. Простыл что ли? - Джисон приложил ладонь к чужому лбу, пытаясь понять, есть ли у Чанбина жар, тот лишь отмахнулся.       - Хён? Что на тебя нашло?       - Не меняй тему и дай мне проверить, не жар ли у тебя. Посмотри на себя, щеки горят, уши красные.       - Всё нормально. Я здоров, как и всегда.       - Аааа, я понял, - Джисон хитро прищурился, - любовная лихорадка? Наш Чанбин-и наконец влюбился. Кто же этот человек, сумевший растопить твоё ледяное сердце силой любви?        Чанбин не стал утруждать себя замахом кулака, а просто пнул младшего по голени. Джисон схватился за ногу, корчась от “невероятной” боли. Чанбин хотел сказать, что с такими навыками ему бы в актерский, но его прервал вошедший в комнату Чан. Чанбин вздрогнул и как можно быстрее отвернулся к ноутбуку, изображая бурную деятельность. Не то чтобы эта реакция была осознанной, это произошло само по себе. Как будто встретиться глазами с Чаном было почти тем же, что и с Медузой Горгоной. Чанбин напряженно замер, клацая мышкой в случайные места. Ожидаемые слова приветствия не прозвучали, вместо этого Чан обнял его сзади и положил голову ему на плечо:       - Бинни нынче такой занятой, что даже не здоровается со своим хёном. За это штрафной поцелуй в щёку. Чан и не планировал целовать его, лишь подшутить. Но из-за неожиданного резкого движения все же коснулся Чанбина губами. Правда, не щеки, как озвучивалось, а уха.       - Мне пора на пару, - Чанбин, отведя взгляд, как можно быстрее собрал свои вещи и выбежал из комнаты.        Джисон перевел выпученные глаза на Чана и пожал плечами:              - Знаешь, до того, как ты пришел, он сидел тут молча минут пятнадцать и с каждой минутой становился всё краснее.       - Он простыл?       - Кто знает, так и не дал моей руке-термометру проверить, есть ли жар. Может и простыл, а может, - он лишь загадочно пошевелил бровями вместо ответа. Уши Чанбина теперь горели еще сильнее. Ему и правда надо было идти на пары, но он всё равно планировал прогулять их, под предлогом скорого мероприятия. А раз уж и в комнате клуба теперь не посидеть, то решил всё же сходить на последнюю. Пара по истории корейской письменности, он совсем об этом забыл. Преподаватель был настолько древним, как будто его тоже придумал король Седжон. Говорил старик невнятно, монотонно и будто на последнем издыхании. За последней партой, где всегда сидел Чанбин, было слышно ничего, поэтому отвлечься от последних событий и ощущений не получалось. Наверное, эмоциональные переживания всё же утомили его, потому что сейчас он был намного спокойнее и решил, что дальше так продолжаться не может, а потому надо понять причины и следствия его такого поведения. Допустим, Джисон был прав и это любовная лихорадка. Чанбин уж точно не хотел копаться в своих самоощущениях в отношении ориентации. Сейчас такую реакцию вызывал один конкретный человек, поэтому в концепте данной теории он - чаносексуал. Но тогда чем его мог привлечь Чан в романтическом плане? Внешностью? Если подумать, его кудряшки такие мягкие. Добрые глаза, которые превращались в два полумесяца, когда он смеялся над шутками Чанбина, и ямочки на щеках, которые появлялись в те же моменты. Характер? Он очень поддерживающий и понимающий, в шутках никогда не переходил черту. Чанбину нравилось заботиться о нем, отправлять спать, напоминать поесть, подсобить в чем-то, чтобы разгрузить его. Чанбину очень нравилось проводить с Чаном время, чем бы это ни было, им всегда было комфортно, он бы хотел, чтобы этот человек всегда был в его жизни. Но сейчас, возможно, обниматься с ним ему хотелось чуточку больше, чем смотреть кино или писать музыку. Его лицо горело так сильно, что он решил пока остановиться на этом. Он приложился головой о прохладную парту, чтобы собраться. Думать о Чане в романтическом плане было ужасно странно. И, возможно, сейчас его намного больше заботило не то, нравится ли он Чану, а то, что он ему не нравится. После пары он понял, что забыл в комнате клуба свой зарядник, и как бы ему ни хотелось спрятаться и пережить эти чувства в тибетских горах, но телефон он силой мысли заряжать не умел. Там снова спал Чан. Чанбин постарался как можно тише обыскать помещение в поисках заветной зарядки, но безуспешно. Он даже перепроверил рюкзак еще пару раз, и ничего. Не было иного выхода, как разбудить Чана и спросить у него, не видел ли он пропажу. Осталось решить как именно это сделать. Чанбин решил не упускать возможности и потрогать его кудряшки - в конце концов, что ему сделает заспанный Чан?       - Чанни-хён, проснись, - он запустил руку в волосы Чана и тихонько их растормошил.        Чан негромко промычал, не открывая глаза.              - Ты не видел мой зарядник? - Чанбин говорил шепотом, вдруг после этого Чану снова удастся уснуть.       - Видел. В рюкзаке, там, - он открыл заспанные глаза и указал на свой рюкзак в дальнем углу комнаты, - возьми сам. Чанбину пришлось оторваться от макушки Чана и пойти за своим злосчастным зарядником, ради которого пришлось будить несчастного трудоголика. Пока он искал в рюкзаке свою вещь, сзади к нему подошел Чан, присел рядом и облокотился об него всем телом:       - Мне кажется или в последнее время ты меня избегаешь? Чанбин замер. Он чувствовал себя пойманным в ловушку, его пальцы начали немного покалывать от напряжения. Он определенно точно не мог просто скинуть с себя Чана и выбежать из кабинета. Надо было что-то придумать, потому что он не из тех, кто мог сдерживать в себе слова и эмоции. И если еще чуть-чуть…       - Чанбин? - Чан начал потихоньку обвивать его талию руками.        То, что Чан так прижимался к нему, вообще не способствовало мыслительному процессу. За столько лет Чанбин думал, что привык к его тактильности, но теперь она воспринималась под другим углом.              “Что если он хочет целоваться со мной под луной? Что, если я, возможно, тоже этого хочу?”              - Чан, скажи мне, кто тот парень, который тебе нравится, - Чанбин сказал это быстрее, чем успел себя остановить.       - Если я скажу, ты ответишь, почему избегаешь меня? Они оба замолчали. Но глубокое громкое дыхание говорило само за себя - они оба боялись и о чем-то переживали.       - А знаешь, Чан, к чёрту. Мне не важно, кто этот перец, я уведу тебя у него, - Чанбин решил не думать слишком много. Чан, кажется, перестал дышать, а потом тихо рассмеялся:       - Хорошо.       - Почему ты смеешься? - Чанбин, движимый праведным гневом, сбросил его руки со своей талии и встал. Чан поднялся за ним и сказал, прижав ладонь к его щеке:       - Тебе можно увести меня у кого угодно, Со Чанбин.       - Если ты меня поцелуешь, я тебя ударю, - Чанбин хмурится, он совсем не понимает, что Чан имеет в виду. Это не похоже на признание в любви и вообще на что-либо. Хотя и он сам прямым текстом ничего не сказал. Чан громко засмеялся, на его щеках показались ямочки. Это немного остудило пыл Чанбина, но определенно недостаточно, чтобы остановить его негодование.       - Хорошо, давай начнем с объятий, - сказал Чан, продолжая улыбаться, - Ты определенно должен что-то сделать, чтобы я перестал думать о том парне. Можно? Чанбин глубоко вздохнул, кивая. Чан обвился вокруг его талии и уткнулся носом в шею. Опять то же положение, то же горячее дыхание. Чанбин никогда не задумывался о своих чувствительных местах, но похоже, шея была одним из них. Если бы Чан сейчас поцеловал ее, то Чанбин определенно разбился бы на кусочки. Конкретно сейчас он молился, чтобы этого не произошло в ближайшее десять лет, он определенно не готов. А если Чанбин попросит поцеловать его? Это было бы странно, ведь он только что угрожал ударить его за это. От волос Чана вкусно пахло шампунем, Чанбин зарылся в них носом. Он немного успокоился, его руки, наконец, начали слушаться, поэтому одну он положил Чану на затылок, а другой начал поглаживать спину. Чан немного отстранился и посмотрел в глаза напротив. Вот они и встретились. Эффект был почти как от взгляда Медузы Горгоны: Чанбин и правда превратился в камень, завороженно глядя на лицо, которое он видел почти каждый день на протяжение пяти лет, но которое никогда не выглядело так. Так красиво и идеально. Внезапно он понял, почему от переизбытка чувств люди начинают кусать друг друга. Чанбину внезапно хотелось съесть Чана.       - Знаешь, мне кажется, я все-таки готов получить от тебя удар, - сказал Чан, после чего быстро чмокнул Чанбина в губы и звонко засмеялся. Чанбин отстранился и слегка ударил Чана по плечу кулаком:       - Чтоб ты знал, ты испортил самый романтичный момент в моей жизни, - выпалил он, продолжая не сильно постукивать по чужому плечу.       - Я просто, - Чан пытался сказать что-то сквозь смех, но казалось, избиение смешило его все больше, - я просто представил, как ты уводишь меня сам у себя. Чанбин застыл с готовым к новому удару кулаком:       - На этот раз, это признание?       - Я старался признаваться тебе каждый день, - Чан перестал смеяться, но всё ещё улыбался, - я так сильно люблю тебя, и сейчас я буду говорить тебе об этом не только подарками и объятиями, но и словами, - Чан взял лицо Чанбина в свои ладони и приблизился к нему. - Ты самый красивый и идеальный, тебе не нужно меня уводить, нужно лишь взять мою протянутую руку.       - Это пиздец как слащаво, ты в курсе? - Чанбин тоже взял лицо старшего в свои ладони и улыбнулся.       - Я знаю, ведь я сто раз представлял, как признаюсь тебе, и теперь тебе придется слушать остальные девяносто девять вариантов.       - Фу, - Чанбин рассмеялся. - Но знаешь, я кое-что хочу сделать, можно?        Чан коротко кивнул и закрыл глаза, явно в ожидании поцелуя. Вместо этого Чанбин укусил его за нос. Чан непонимающе открыл глаза.              - Ты такой милый, хочется тебя съесть.       - Фу. Они рассмеялись и еще раз крепко обнялись. Мелкий бурундук оказался прав трижды за месяц. Чанбин ему об этом ни за что не расскажет.