Слишком долго

За беспамятством последовало пробуждение. Однако вместо привычного за время службы аврором потолка палаты национальный герой Магической Британии увидел бескрайнее небо, сплошь усеянное облаками. Несколько раз усиленно моргнув, Поттер огляделся. Он стоял на склоне горы, а конкретнее на узкой тропке, змейкой уходящей ещё выше. По бокам расположились преимущественно кустарники, изредка разбавляемые деревьями. Сказывалась близость к вершине, из-за чего стремящиеся ввысь стволы были редкостью. Солнца видно не было, но вокруг было светло, окрестности, не скрытые облаками, легко просматривались. Воздух, как и все вокруг, был неподвижен. Казалось, что само время вокруг замерло. Парень осмотрел себя. Аврорская форма, в которой он принял удар, сменилась видавшей виды футболкой и мягкими штанами, часто надеваемыми для удобства дома на площади Гриммо 12. На ногах обуви и вовсе не было. Подобные перемены в облике и окружающей обстановке навевали мысли лишь об одном возможном исходе. Отогнав удручающие мысли, маг зашагал вверх по дорожке, аккуратно огибая перекрывающие путь ветви. Мелкие камушки и песок должны были бы доставлять массу неудобств, но ни боли, ни усталости не ощущалось. После очередного поворота появился просвет, Гарри наконец-то добрался до утопающей в травах и цветах вершины. Это место было куда симпатичнее призрачного вокзала, но и возможности поехать куда угодно он был теперь лишён. Не вниз же ему прыгать, в самом деле. Какое-то шевеление в траве привлекло внимание Поттера. Он собирался отработанным движением достать волшебную палочку, когда убедился в её отсутствии. «Действительно, мёртвым колдовать ни к чему», — усмехнулся про себя шатен. Из зарослей тем временем показался сначала чёрный берет, а затем и его владелица. Ею оказалась девочка с длинными светлыми волосами и голубыми глазами в обрамлении густых ресниц. Выпрямившись во весь небольшой рост, она стала сосредоточено отряхивать свой чёрный плащ, доходящий до щиколоток, от пыльцы и лепестков, поэтому не сразу заметила постороннего наблюдателя. Когда же это произошло, девчушка удивлённо ойкнула и поспешила тоже выбраться на тропинку. — Привет! — вежливо поздоровалась она без малейшего признака страха перед незнакомцем. — Привет, — поздоровался в ответ Поттер. Он не понимал, как следует вести себя дальше. С встреченным однажды на том же вокзале Дамблдором говорить было гораздо проще в силу их знакомства в реальной жихни. — Меня зовут Кейра, — оборвала чужие терзания блондинка. — А тебя? — А я Гарри. Просто Гарри. — Приятно познакомиться, Гарри, — улыбнулась собеседница и вновь отвернулась к цветам, пытаясь отобрать лучшие для венка или чего-то подобного. Воцарилось молчание. — Кейра, а ты не знаешь где мы? — решил попытать удачу волшебник. — Это же просто! — воскликнула она, быстро развернувшись и ласково глядя на глупого взрослого. — Мы на горе. — Это я заметил. Но как мы сюда попали? — вопрос сопровождался очередным оглядыванием по сторонам. Признаков присутствия других людей обнаружено не было. — Не знаю, — миловидное личико приняло крайне задумчивое выражение. — Я потерялась. А ты? — Я, наверно, тоже, — неловкое почёсывание затылка. — От родителей сбежал? — искреннее любопытство. Подобный вопрос поставил парня в тупик. Его уже очень давно никто не спрашивал о родителях, тем более так прямо. — Нет, не сбегал. — А я сбежала и потерялась, — тяжкий вздох, из-за которого маленькая фигурка стала выглядеть ещё более хрупкой. «Неужели она тоже погибла от какого-то заклинания? Или мы с ней умерли одновременно, поэтому попали вдвоём в одно место? Но за одну минуту по всему миру множество людей лишаются жизни, а здесь только мы», — размышлял маг. — Кейра, а можно вопрос? — Конечно! — уныние исчезло без следа. — Ты, случайно, не Смерть? — давненько Поттер не чувствовал себя так глупо, произнося что-либо. Впрочем, его можно было понять, так как воплощения Смерти поражали своим многообразием. Вдруг в его случае это маленькая девочка? Тем более, что к детям он всегда относился с теплотой, ценя их открытость. Ответом на вопрос послужил звонкий смех. — Какая я тебе Смерть! — нарочито укоряющий тон. — Я же сказала, что я Кейра! — Точно-точно, прости. — К тому же, я точно жива, а значит и ты тоже, — логичность выводов поражала, но дальнейшие слова удивили ещё больше. — По-настоящему мёртв лишь тот, кому всё известно. Нет смысла жить дальше, если ты уже всё узнал. Последняя фраза была сказана спокойно, как само собой разумеющееся. — Гарри, отведи меня домой, — последовала вдруг неожиданная просьба, а в голубых глазах заблестели слёзы. — Я хочу обратно к родителям! — Н-но я не знаю, в какой стороне твой дом! Да и вообще, где здесь выход, — резкие перепады настроения собеседницы выбивали из колеи. — А я всё равно хочу домой! — требовательный крик. — Покажи, куда нам примерно идти, и мы вместе попробуем его поискать, — попытка успокоить. — В том то и дело, что я тоже не знаю, где он, — судорожный всхлип. — Ну-ну, тише, всё будет хорошо, — Гарри было неловко успокаивать чужого ребёнка. Слезы постепенно сошли на нет, а взор прояснился. — А ты, Гарри? Есть ли то, что ты хотел бы узнать? Прям сильно-сильно, — Кейра заглянула в лицо присевшего на корточки нового знакомого. — Я … — в голове замелькали обрывки различных мыслей, но их перекрыл образ одной неоднозначной личности, взмах развевающейся мантии которой ознаменовал конец видения. — Пожалуй, у меня всё-таки есть вопрос, на который было бы неплохо получить ответ. — О, тогда я смогу тебе помочь! — девочка радостно подпрыгнула, увернувшись от рук, протянутых в попытке остановить её. — Пошли, скорее! Парень поднялся на ноги, попутно пытаясь понять, куда спешит его спутница. Они же уже на вершине, так куда же здесь бежать? Взмах ресниц, и посреди цветов возникает белая дверь, будто она всегда была на этом месте, просто на неё не обращали внимания. Рядом с ней, хитро поблёскивая глазами и переминаясь с одной босой ножки на другую от нетерпения, поджидала блондинка. — Ну же, Гарри, тебя долго ждать? Он поспешил к двери, лишь на секунду замешкавшись, прежде чем нажать на ручку. Краем глаза он заметил блеснувший номер палаты, которую он мог уже по праву называть личной. Вспышка, и взгляд упал на самого себя, лежащего в постели в больничной одежде, из-под которой кое-где проглядывали наложенные бинты. Белая полоска также опоясывала голову, покоящуюся на взбитых подушках. Глаза закрыты, кожа бледная, словно прозрачная. Кажется, что стоит ещё немного напрячь зрение, и можно будет увидеть тонкую паутину сосудов. Перед молодым волшебником был будто не он сам, а лишённая всякого намёка на жизнь и движение статуя. Равнодушная и безмятежная. Чего нельзя было сказать об единственном посетителе, что сейчас цеплялся за чужие неподвижные пальцы, тщетно стараясь согреть их теплом своей ладони. Он был лишним, лишним среди стерильности и спокойствия. Выделялся, подобно кляксе чернил на свежем листе бумаги. Тёмной закорючкой он сжался в неудобном кресле, склонился почти к самой кровати. Запылённая мантия обтягивала скорбно сгорбленные плечи, по которым рассыпались волосы цвета вороного крыла с редкими проблесками седины. Они скрывали от случайного зрителя осунувшиеся лицо с угольками глаз. Устремлённый в пустоту взгляд и беспрестанно беззвучно шевелящиеся тонкие губы дополняли картину отчаяния. Шатен в неверии сделал несколько неуверенных шагов вперёд от двери вглубь помещения. Та неслышно закрылась. Он никак не мог поверить, что именно этот человек пришёл навестить его, переживал за него и очень сильно. Если бы он узнал об этом чуть раньше, разгадал, что скрывается за извечными равнодушием и презрением, то … — Поттер, — парень вздрогнул, услышав собственную фамилию, произнесённую хриплым голосом. — Вы даже погибнуть нормально не можете. Вместо того, чтобы сделать это тихо и мирно, вам обязательно всегда и везде геройствовать, чтобы глупцы после восхищались подобным безрассудством, а остальные мотали нервы, пытаясь вытянуть вас из очередной передряги. Слишком часто я сам принимал в этом участие. А что было после? Перепалки, взаимные оскорбления… Так много, слишком много. Слишком много ругани и потраченного на неё времени, упущенных возможностей… Монолог прервался. В звенящей тишине было слышно лишь дыхание говорившего. — Всего это было так много, а сейчас ничего. Почему вы не можете просто очнуться, как делали раньше? — ещё одна пауза. — Гарри, ты слишком долго не приходишь в себя. Тебя слишком долго нет рядом. Прошу, давай закончим с этим Пальцы зельевара сжали чужие, он склонился ещё ниже, прижимаясь лбом к удерживаемой руке в теперь уже безмолвной мольбе. Но прозвучавшие ранее слова продолжали стучать набатом в голове Избранного. Рука сама непроизвольно потянулась, чтобы подарить утешение человеку, прошедшему через множество испытаний и открывшемуся только сейчас перед страхом потери. — Не советую это делать, — серьёзный голос из угла палаты раздался совершенно неожиданно. Герой вздрогнул, одёрнул руку и резко повернулся в сторону источника звука. Он совсем забыл про Кейру, которая сейчас и все время до этого внимательно следила за ним. Голубые глаза лишились смешинок, превратившись в два холодных сканера, фиксирующих каждое движение, каждую эмоцию и даже мысль. Вдруг вспомнилось, что он ничего не знает о существе перед ним. Уверенности, что он смотрит на человека, не было. «Может ли она навредить Северусу? Я должен не допустить подобного» — промелькнули мысли. — Ты хотел узнать ответ, я помогла тебе. Теперь тебе известно всё? «Теперь ты готов умереть?» — услышал маг ключевой вопрос. И такая волна возмущения и протеста захлестнула его, что он, не задумываясь, что и кому говорит, яростно выдохнул. — Нет! — после этого слова рвались тысячи объяснений почему, что он узнал и как он хотел бы узнать, какого быть с дорогим человеком, когда чувства взаимны. Однако достаточно было и одного слова. — Хорошо, — весёлый блеск вернулся обратно. — Тогда удачи! Хлопок в ладоши, и мир вокруг начал всё стремительнее закручиваться в диком вихре. Последнее, что видел Поттер это сияющая голубизна и озорная улыбка. Вновь он открывает глаза уже в больничной койке, ощущая тепло сидящего рядом. На него разом наваливаются усталость и запоздалая боль, но ему хватает сил чуть шевельнуть сжатыми пальцами. — Я вернулся, — шепчут на гране слышимости его губы, разжигая в глазах напротив пламя надежды и радости.