Подпись: твой тайный друг

      Драко Малфоя никак нельзя было назвать примерным учеником. Уроки он учил через раз, на лекциях постоянно рисовал на полях или витал в облаках. Ну а что еще можно было ожидать от первокурсника, которого с самого детства убеждали в своем превосходстве над остальными? В течение первых нескольких недель Малфой обзавёлся парой приятелей, которых и через много лет бы не смог назвать друзьями. Они относились к нему, как к лидеру и авторитету, а ему большего и не надо было. Хотя нет, был один человек, что интересовал его. И ученики, и учителя, даже портреты, висевшие то тут, то там, абсолютно все только и делали, что говорили о "мальчике, который выжил". Юный Драко был воодушевлен, он уже успел представить себе их дружбу, дружбу с кем-то равным себе. Но протянув руку в свойственной ему дерзкой манере, он, возможно, впервые в жизни получил жесткий отказ на глазах других. По рядам школьников раздался тихий смех и шепот, кулачки Драко сами по себе сжались до боли в пальцах и отметинах на ладонях. Ученики хлынули в главный зал, толкая Малфоя и смеясь над чем-то своим, но он был обижен и уверен, что именно он и являлся причиной их смеха.       С тех пор взгляд серебристо-серых глаз то и дело падал на Гарри Поттера во время обеда или учебы. Драко заметил, что вместе с его несостоявшимся другом постоянно ходят какой-то рыжий мальчишка, одетый в поношенную форму и вечно что-то жующий, и кудрявая нелепая девочка. Малфой даже почти запомнил ее имя, но спустя пару месяцев ее перестали спрашивать на занятиях – она и так все знала. "Заносчивая", – быстро решил про себя Драко и снова перевел глаза на "мальчика, который выжил", но на этот раз, встретившись с его удивленным взглядом, быстро отвернулся и принялся внимательно рассматривать потолки в столовой, неловко поправляя волосы и ругаясь про себя. – Знаете, этот Малфой так злобно смотрит на меня, – Гарри проглотил очередной кусок индейки и обратился к друзьям, – мне кажется, он скоро подложит мне пикси в портфель или заколдует галстук, чтобы придушил меня. – Это же Малфой, они все такие. Папа говорит, что его отец был несносным в нашем возрасте. Чувствую, мы натерпимся от него. – Рон поморщился, но не стал отвлекаться от трапезы. – Уизли, гадость какая, не говори с набитым ртом, – Гермиона откинула волосы назад и обернулась, ища глазами объект обсуждения. Он сидел, уткнувшись в тарелку и лениво ковырял свою порцию. Лишь на мгновение он поднял глаза и встретился взглядом с Грейнджер, осознав это, он резко опустил голову, и его уши едва заметно покраснели, – он просто чопорный узколобый нарцисс с заниженной самооценкой и явными проблемами в семье. Он просто пытается самоутвердиться, не обращайте на него внимания, и он сам отстанет. – самодовольная гриффиндорка вернулась к еде.       Первая осень в Хогвардсе промчалась так быстро, словно ее и не было. На остроконечных башнях уже лежал снег, а галстуки сменились на теплые шарфы. В главном зале появилась нарядная елка, и даже в сердце надменного Драко стали загораться Рождественские огоньки, такая простая радость, что доступна даже магглам, была ему в новинку. Своим приятелям он подарил дорогие, но непрактичные и, в сущности, ненужные подарки, они ответили ему тем же. Драко с удивлением смотрел на счастливые улыбки на лицах людей, что получили что-то самодельное или что-то, что явно стоило в пределах трех галеонов. Нарядные свитера, зачарованные фонарики и атмосфера волшебства, для которой магия была совершенно не нужна. Возможно, именно в это мгновение Драко впервые ощутил сжирающее его изнутри чувство одиночества, с которым он уже почти смирился. Он по привычке оглянулся, пытаясь найти Поттера и его компанию. Они стояли у стены и смеялись так звонко и громко, что заглушали звон заколдованных колокольчиков. Одетые в самые нелепые на свете свитера, они казались самыми счастливыми людьми. Рон, смущаясь, передал Гермионе криво запакованный кулек. Девочка благодарно приняла подарок, в нем был маленький плюшевый мишка. "Куплен на распродаже, чего еще можно было ожидать от Уизли", – усмехнулся Драко, не смея оторвать глаз от друзей. Какого же было его удивление, когда девочка, смешливо тыкнув мишку в носик, крепко обняла друга. На ее лице не отразилось ни капли презрения, отвращения или обиды. Малфой опустил глаза и с болью сжал свой подарок.       Домой Драко уезжал мрачный, как громовая туча. Родовое поместье Малфоев можно было с легкостью назвать самым негостеприимным местом из тех, в которых Драко когда-либо бывал. Этот грубый камень, бесконечность коридоров и никогда не прекращающееся ощущение слежки. Люциус всегда знал, где находится его сын и чем занят, портреты и прислуга сообщали о каждом передвижении его сына, так что даже во время чуткого сна Драко затылком ощущал чей-то пристальный недобрый взгляд. Редкие минуты покоя он находил в саду, что где летом он мог спрятаться среди листвы и цветов, зимой же такой возможности не было. В родовом поместье не было даже рождественской елки – отец считал подобные украшения низменными, маггловскими и попросту недостойными. Единственное, что напоминало жителям поместья о Рождестве был ужин, что, как и обычно, проходил напряженно, но еда была праздничной. – Ты так вырос, – Нарцисса, похоже, была единственной, кто был рад возвращению сына, – так возмужал, достойный наследник семьи Малфоев, что скажешь, дорогой? – Не с такими оценками, – Люциус отпил вина и с нескрываемым пренебрежением осмотрел съежившегося Драко. Под взглядом отца он всегда робел, сам не понимая, почему. Последнюю неделю он тщательно продумывал этот диалог и был к нему готов, но под той сталью, что звучала в голосе отца, ломалась старательно построенная опора, – я получил письмо от профессора Снейпа, ты едва сдал "историю магии", как ты объяснишь свой результат по "травологии"? – Люциус, Рождество же, – Нарцисса замолчала под пристальным взглядом мужа, но не изменилась в лице. – Мне не интересны сказки про волшебников и их травки. Я покажу результат, когда нас будут учить чему-то стоящему. – Чему же тебя должны научить? – Заклинаниям. Настоящим заклинаниям. Я хочу уметь сражаться, а не перышки передвигать. Хочу уметь защищать свое, хочу уметь причинять боль тем, кто этого заслуживает. А Дамблдор равняется на отстающих и ничему стоящему не учит. – Ты хочешь настоящий урок? – Драко неуверенно посмотрел на отца, который явно что-то задумал, и медленно кивнул. Неожиданно улыбнувшись, Люциус молча продолжил трапезу. Драко на мгновение показалось, что вот оно – отцовское одобрение, которого он так ждал, к которому так стремился. Он наконец сказал то, что отец хотел от него услышать! Эйфория прошла с наступлением утра, когда Люциус и слуга, что нес большую картонную коробку, без стука вошли в комнату Драко. Мальчик только проснулся и сидел, потягиваясь, неожиданный визит отца застал его врасплох. Поставив коробку на пол у кровати, слуга, поклонившись, вышел, кинув на Драко почему-то сочувствующий взгляд, отец же казался довольней некуда. – Я принес тебе рождественский подарок. Тот урок, который ты так хотел, – Драко недоверчиво подошел к коробке, но он, в первую очередь, был ребенком, который верил своему родителю и любил его. Вспоминая счастье при получении подарков, которое он успел увидеть в школе, мальчик поверил, что и он достоин хотя бы небольшого рождественского чуда. За те пару секунд, что он открывал коробку, юный Малфой перебрал в голове все, как ему казалось, возможные варианты. Он так хотел увидеть там теплый свитер, пусть странный, зато выбранный с любовью или же маленькую елочку, которую ему разрешат поставить у себя в комнате. На крайний случай, может, сладости, самые простые конфеты, подаренные отцом, сделали бы Драко самым счастливым ребенком на земле. Может, там ароматические свечи? Тогда бы его комната в этом холодном пустынном замке стала бы чуть более...живой. Реальность превзошла все ожидания. Мальчик бережно вынул из коробки маленького пищащего котенка. Он был совсем крошечным, размером со среднее яблоко, абсолютно белый с глупыми широко открытыми глазками. Котенок осматривал помещение и вжался в грудь мальчика, что обнимал его, не веря своему счастью. Котенок тут же согрел тот участок груди, у которого находился. – Отец, я...так благодарен... назову его... – Драко на мгновение задумался, с любовью и нежностью рассматривая пушистый комочек, – он такой теплый. Калидус – теплый по латыни, ему так подходит это имя. Это лучший подарок на Рождество, спасибо! – Это еще не подарок, – ухмыльнулся Люциус, подхватывая котенка за шкирку и небрежно роняя его на кровать. Калидус зажмурился и испуганно задрожал, сжавшись в комок на пледе. Ничего не понимающий Драко встал, молча беря у отца волшебную палочку, – ты хотел урок? Получай. Младший брат непростительного заклинания "круцио" – "долорио", фокусируешься на объекте, палочка параллельна полу. Вперед. – Н-на нем? – начинающий осознавать Драко указал дрожащим пальцем на котенка. Тот, нелепо из-за коротких лапок, повернувшись пушистой попой к людям, шел в сторону подушек, старательно исследуя новую территорию. Лицо отца посуровело, он кивнул. – Детеныш не сможет пережить даже такое простое заклятие, ты должен почувствовать могущество, к которому так стремился, и которым тебе придется владеть, как наследнику семьи Малфой. – Но Калидус теперь мой, мой, как наследника семьи Малфой, я должен защищать то, что мое, – голос Драко ломался из-за подступающих к горлу слез. Сквозь них он смотрел на маленький теплый комочек, который обернулся и удивленно смотрел на мальчика. – Или ты сделаешь это сейчас, или я прикажу сварить детеныша в кипящем масле, – пожал плечами Люциус так буднично, словно выбирал, что будет на завтрак, – как думаешь, как ему будет больнее? – Отец, я умоляю тебя, – захлебываясь слезами, Драко упал на колени, хватая отца за подол его мантии, – ты можешь наказать меня, как только ты хочешь, не его, пожалуйста. Он такой маленький и беззащитный... – крики Драко прервала звонкая пощечина, после которой в комнате раздалась гробовая тишина. – Мне показалось или ты что-то сказал, наследник? – Тебе показалось, – Драко медленно поднялся, даже не смея прикоснуться к полыхающей щеке. Теперь он снова был на своем месте, там, где должен быть. – Молодец. Малфои никогда не плачут, запомни это. – в стеклянных, как у мертвой рыбы, глазах Драко уже не было слез. Одиннадцатилетний мальчик без эмоций поднял руку, прицеливаясь. Малыш Калидус был явно заинтересован предметом в руках у хозяина и, принюхавшись своим розовым носиком, потопал навстречу Драко. Прикрыв глаза, мальчик произнес треклятое "долорио", ему даже показалось, что это не его голос, он был холодный и отстраненный, и на его фоне так ярко прозвучал тонкий писк, что стих всего спустя несколько секунд. Лишь оказавшись в тишине, Драко посмел открыть глаза. Тушка котенка лежала у самого края кровати на боку, котенок с искренним удивлением смотрел на своего хозяина. Люциус тростью перевернул котенка, убедившись, что он мертв и, похлопав сына по плечу, вышел. Драко еще стоял какое-то время, не смея шевелиться. Он чувствовал, что не смеет прикасаться к телу, он ощущал себя порочнее всех грязнокровок вместе взятых. Хоронил Калидуса он тоже один, один оплакивал, а спустя пару дней он остался единственным, кто помнил о его существовании.