Сто лет не виделись

Обычно она не выходила из дома одна. Приходилось следить за порядком, словно никогда и не уходила с работы. Ну, кому заниматься этим, кроме неё? Королеве, которую никто не слушает? Вечно пьяной игроманке и её стервозной сестре? Да за ними самими нужен глаз да глаз, не говоря уже о сестричках с одной душой на троих. Одно слово: собаки... Тем не менее, были дни, когда Джаджмент позволяла себе забыть о том, что она – Верховный Обвинитель и спокойно погулять. Как вот сейчас, например. Теплый летний вечер, погодка, что называется, шепчет! Гуляй, не хочу. В этом безумном городишке и без того хватает странностей, чтобы обращать пристальное внимание на девушку с необычной причёской и цветом кожи. Мало ли, может, это такой боди–арт. И что, что не сочетается с красным спортивным костюмом? Это свободная страна! Были дни, когда можно было погулять, и были собаки, которые не раздражали так, как дуреха–Цербер. Точнее, была одна. Мелкая, пушистая и забавная. Непонятной породы, ещё щенок, подобранный когда–то по непонятной прихоти. Пёс бежал впереди Джаджмент, смешно переставляя короткие лапки. Обвинитель запросто гуляла с ним без поводка, никогда не боясь, что питомец убежит. Если уж собака на такое отважится, она все равно её найдёт и догонит. А дальше по настроению, которое обычно мрачное. За исключением подобных дней, само собой. Щенок остановился, повертелся на месте и подбежал к хозяйке, оперся лапками на ее колени, тявкнул, вывалил язык. Джаджмент присела, почесала пса за ухом, чувствуя, как губы сами собой растягиваюся в улыбке. Не агрессивном оскале, не надменнной ухмылке, а именно в улыбке, счастливой и... – Добрый вечер! Это кого я вижу? Голос казался крайне знакомым. Настолько знакомым, что у Джаджмент холодок пробежал вдоль хребта. Она подняла глаза. Опасение подтвердилось. – Ты... – выдохнула девушка, чувствуя, как лицу возвращается прежнее хмурое выражение. И голос, и лицо в самом деле принадлежали её знакомцу. Слишком давнему и хорошо известному, чтобы сохранить равновесие в душе при его виде. – Я, – ответил Миднайт–Полуночник, ангел, борец за справедливость и правосудие, один из носителей божественного возмездия и частый ходок в пекло. Щенок полез было понюхать незнакомца, но Джаджмент решительно притянула его обратно к себе. – Ты чего тут делаешь? – буркнула она, исподлобья глядя на ангела. – Да ещё и оделся черт знает как! Миднайт оглядел свой наряд. Белая рубашка с закатанными рукавами, галстук и брюки, чёрные, как бездна. Ботинки, тоже чёрные – Джадж увидела в них свое отражение. На запястье – часы, какой-то «Casio» – А что тебе не нравится? – Хотя бы то, что ты припёрся сюда портить мне вечер. – Да ладно тебе. Это случайность... – Случайностей не бывает, – фыркнула Джаджмент. – Все события – части великого плана, который нам с тобой, простым слугам, не постичь. Твои слова, между прочим! Миднайт улыбнулся, чем вызвал у девушки взрыв негодования. – Чего скалишься? – Ты все ещё помнишь, – сказал он спокойно. – Да, это план. Но в данном случае – мой. Я тут... По делам. – Вот и мотай отсюда. – И упустить возможность пообщаться с тобой? Я тебя не видел... Сколько там времени прошло? Джаджмент отвела взгляд и буркнула: – Сто лет. – Вот–вот. А тут ещё вы все пропали куда–то, мы беспокоимся. Где это наша злодейская контора? А ты, оказывается, тут. И не одна. – Ничего себе, спохватился! Сотню лет спустя! По приказу начальства! Где тебя носило, гад пернатый?! А ну, убрал руки! – зарычала демоница, потому что Миднайт протянул руку и почесал её любимцу животик, вызвав довольное «гав!». Джаджмент автоматически, привычным движением ударила, целясь в локтевой сустав. Пернатый таким же привычным движением отдернул руку, легко ушёл из–под удара. Как и много–много раз до этого. – Ну–ну... Ревнуешь, что ли? Джаджмент выпустила воздух через ноздри как разъярённый бык. Нет, спорить с этим дурнем значит играть на его поле. В софистике опыта у Обвинителя было мало. С той ещё, прошлой жизни она была специалистом по спорам с иной формой аргументации. Тем, когда свою точку зрения доносят до носа оппонента посредством кулаков. – Ты припёрся сюда меня побесить? Я вопрос задала. Миднайт кивнул, словно только и ждал, что она это скажет. Впрочем, почему «словно»? Он ждал, именно этого и специально провоцировал! Она знала его как облупленного. И он её – тоже. – Пройдёмся? – предложил ангел. Джаджмент опустила собаку на землю. Кивнула. – Тебе повезло. Я сегодня в неплохом настроении. Он улыбнулся одними глазами, но теперь это не вызвало у неё раздражения. Что–то кольнуло, казалось, прямо в сердце. Ведь этой улыбки она не видела давно, очень давно... И если сущность вроде тех, которыми являлись эти двое, говорит «давно», то даже не стоит и представлять, сколько с той поры прошло времени. Заложив руки за спину, она пошла рядом, стараясь не глядеть ни на Найта, ни на собаку, чтобы не нарваться на какой–нибудь ещё комментарий. – Как у тебя дела? – Банальнее ничего не мог придумать? Спасибо, не жалуюсь. – А почему я тебя не застал... – Там же, где и всегда? Приходить надо было раньше. – Мы следим. – Хреново стараетесь! – Так что случилось, скажешь или нет? Джаджмент качнула головой. – Королеве дёрнуло проветриться здесь. Я пошла следом. – Ну, что же, – Миднайт с облегчением вздохнул – перепалка порядком действовала ему на нервы. – Мы встретились здесь. Что Бог ни делает, то к лучшему. – Это здорово. А я на свой вопрос ответа дождусь? – Последнее время было много работы... – сказал ангел, отводя взгляд. – Прям так много! – фыркнула демоница. – Представь себе, – Найт вздохнул. – Не одной тебе приходится иметь дело с... поступающим контингентом. – Ты так долго прибывших сортировал? Неужто к вам очередь выстроилась? И почему этим занимался именно ты? Ты же у нас Ходок! – Ну–у–у.... – ангел отвёл взгляд и замялся. «Да, наконец–то я тебя подколола!» – обрадовалась Джаджмент. Однако же поведение доселе невозмутимого посланца Небес чем–то её взволновало, и она вполне серьёзно сказала: – Ты что–то недоговариваешь. – У меня не было распоряжения... – Не свисти. Ты мог проявить инициативу и прийти с проверкой. Мог спуститься потренировать молодняк, подчистив пару десятков расходившихся демонов низшего порядка. Ты что–то недоговариваешь, пернатый. Слова «тяжёлое молчание» ей были знакомы из какой–то книги, которую она листала, будучи уже в этом мире. Никогда ещё ей не казалось, что этот штамп настолько хорошо подходит под ситуацию. Миднайт помолчал ещё немного, а затем сказал: – Да, ты права. Я недоговариваю. – Так в чём же причина? Или тебе западло каяться демону? – Глупая, – он приподнял уголки губ, показывая, что колкость нисколько его не задела. И, вздохнув, словно перед прыжком в холодную воду, сказал: – Я боялся. – Чего? – Боялся возвращаться. С каждым разом мне всё страшнее и страшнее идти к вам. Джаджмент хотела съехидничать, но промолчала. В такие моменты не стоит перебивать. – Я боюсь не боли, не забвения, не поражения. Я боюсь однажды прийти и понять, что один падший ангел давно отринул то, что выделяет его среди остальных обитателей преисподней. Что однажды меня встретит не соперник поневоле, а враг. Я попросил подменить меня на пару раз... Не знаю уж, как там у вас получилось. – Будь спокоен, нам не давали разгуляться, – произнесла Джаджмент в ответ и осеклась, поняв, что ничего больше сказать не может. Словно на дороге, по которой она шла, разверзлась бездна, за которой не было ничего, одна сплошная пустота. Она и в самом деле остановилась, словно громом поражённая. Не столько потому, что не ожидала подобного откровения, сколько потому, что хотела возразить, но не находила слов. Ад – это мерзкое местечко. Он не прощает ошибок, пожирает праздных, не заботится даже о минимальном комфорте тех, кто вынужден в нем обитать. Поглощает, требует, подавляет, не делая разницы между теми, кто в нем заточен и кто в нем, кхм, работает... Живёт своей непостижимой жизнью. И хрен пойми откуда это все берётся, если королева этого безумного водевиля сейчас не на своём троне, а на кухне какого–то смертного вовсю наворачивает блинчики с шоколадом! Она как–то обмолвилась, что для этого жестокого измерения они все не очень и важны. Случись что – и несмотря на титулы и звания они сами будут уничтожены и поглощены. Может, поэтому никому и не хотелось особо делать приевшуюся работу. Может, потому они все и ушли с такой лёгкостью... Она отчётливо осознавала, что никто не справится с работой Верховного Обвинителя лучше неё. Не оставлять же пост на несчастную слепую предшественницу! У той словно гора с плеч свалилась, и позитив из неё хлынул просто потоком, как она сдала дела и должность. Может, поэтому её и убрали? Ну не подходила названная сестра для этой должности, слишком добрая... А она, Дажджмент, стало быть, подходила лучше? Она упивалась своим делом, наслаждаясь работой каждого механизма в Машине Греха, грохотом её конструкций, лязгом цепей и рёвом пламени, своим собственным внешним видом и тем зловещим спектаклем, что приходилось разыгрывать всякий раз. «ЗАПУСКАЙТЕ МАШИНУ ГРЕХА! ДА БУДУТ СТРАДАНИЯ!» Бравада. Эффектная и внушительная. Привычная. И пустая. В своём образе бездушного палача она находила успокоение. Даже демону нужна какая-нибудь стабильность в жизни. Но чаще всего на ум приходили другие слова, которые тоже говорила, нет, выкрикивала она сама: "ЦЕПИ ОТЧАНИЯ – САМЫЕ КРЕПКИЕ!" Да, вот это, пожалуй, правда. Джаджмент с упоением бросалась в работу просто чтобы не давать этим цепям себя сковать. Ведь стоило на миг отвлечься, забыться и... ...и в голову сами собой полезут воспоминания о былом. О том, что когда–то она была другой и могла видеть Миднайта гораздо чаще – и видела. О том, как он помогал ей, беспокоился и переживал, когда начался тот самый проклятый суд, как защищал её... Может, потому она и сомневалась так часто – наедине с собой, но всё же. Она часто задумывалась: можно не только наказывать, но ещё и перевоспитывать. Двигаться к лучшему, а не повторять раз за разом надоевший ритуал, делая вид, что тебе нравится смотреть, как кто–то мучается. А если полюбишь это по–настоящему, бросишь сражаться с этим враждебным измерением за себя, пусть уже безвозвратно, и то последнее, что делает тебя тобой, исчезнет. Возможно, даже таким, как она, нужна надежда. Джаджмент не хотела себе признаваться в том, что все могло быть иначе. Дай она сомнениям поглотить себя – и какое–то звено цепи, часть системы, ради которой существовала и она, и её сородичи, и Миднайт со своими товарищами, выпадет, сломается, и, словно карточный домик сложится всё остальное. Тогда и им самим придёт конец. Думать об этом совсем не хотелось. Верховный Обвинитель не должен показывать слабостей, а у Джаджмент при одной только мысли о подобном исходе вдоль позвоночника пробегал холод. – Извини, Джадж. Не стоило в тебе сомневаться. Наверное, я просто старею. Эти слова встряхнули её и вырвали из омута мыслей. – Не называй меня так! – она обнажила клыки, продемонстрировав свой самый демонический оскал. Как обычно, это помогло сбросить затуманившую разум пелену злости. И, как обычно, совсем не напугало треклятого святошу. Он все так же стоял и лыбился, словно его забавляло смотреть, как она бесится. Единственный, кому такое сошло с рук. – Я Джаджмент, Верховный Обвинитель, судья ада, аватар страдания и боли, омытый кровью... –процедила она сквозь зубы. Где-то внутри, под сердцем, начала закипать агрессия – её лекарство от всех вызовов, которые бросало долгое утомительное существование. Щенок – она совсем про него позабыла – снова гавкнул и обнажил зубы. Поведение хозяйки его встревожило. – И я всё ещё на тебя злюсь! Нет тебе прощения! И, желая подчеркнуть свои слова жестом, она отвернулась от Полуночника, сложив руки под грудью и гордо подняв голову. Некоторое время – молчание. А потом она услышала смех. – Найт, ты чего? – удивлённо спросила Джаджмент, поворачиваясь к ангелу. – Как же я был слеп, – отсмеявшись, сказал он. И, опустившись на корточки, погладил её любимца по голове. Тот звонко тявкнул: новый знакомый ему нравился, прежняя агрессия куда-то испарилась. – Ты права, не надо было в тебе сомневаться. Я зря боялся. Вот доказательство. Обвинитель почувствовала, как улыбка наползает на лицо, и поспешила превратить её в оскал. – Лучше бы я ещё сто лет тебя не видела, блаженный! – Ну, что ты, Джадж! Ты же скучала. Правда? Джаджмент отвела взгляд. У неё больше не было сил не то, что злиться – показательно дуться уже не хотелось. Миднайт был прав, как всегда прав. И вот тут он попал в самую точку. «Не признается, – подумал Найт. – Никогда н признаётся». И почему–то это всегда вызывало у него улыбку. Сейчас, сбросив привычную суровость, Обвинитель выглядела обычной девушкой, просто очень хмурой. «Упрямая... как бычок». Найт поднял руку и коснулся плеча девушки. Джаджмент не противилась, но и отвечать на нежность не спешила. Лишь фыркнула, когда он приобнял её и притянул к себе. Вечер полностью вступил в свои права. В сумерках были видны только большие и яркие глаза девушки. – Ничего не говори, – глухо сказала она. – Я... – Не ври. Ты слишком громко думаешь. Найт вздохнул и поднял взгляд кверху. Вот–вот должны были зажечься первые звёзды – тёмными позднелетними ночами они приходили так рано. Возвращаться не хотелось совсем, и ангел изо всех сил пытался представить, что он – человек, заурядный и скучный, и просто смотрит на небо, ожидая, пока появятся звёзды, потому что ему нравится... Внезапный толчок в плечо отвлёк Найта от мыслей. За ним последовал укол – не болезненный, но достаточно чувствительный. Так – головой – толкаются кошки, которым хочется ласки. Джадж боднула его в плечо ещё раз и посмотрела прямо в глаза, поджав губу. Во взгляде её ясно читалось: «Не заставляй меня говорить это вслух». Найт прижал её к себе одной рукой, а вторую запустил в пышные белые волосы и нежно пригладил их. Джадж подалась вперёд всем телом, навалилась грудью на грудь Найта, словно её больше не держали ноги, и обхватила руками его плечи. Ангел почувствовал, как её ногти впиваются в кожу сквозь рубашку, вызывая приятный зуд. Закрыв глаза, она положила голову на его плечо. Найт стал гладить девушку по затылку, тщетно стараясь прижать непослушные пряди к голове. – Никак с ними не справлюсь. Как всегда. – Угу. Заткнись, пожалуйста. Некоторое время они стояли молча, обняв друг друга и позабыв наконец, кто они на самом деле. Ангел – гладя её по волосам, демон – прижавшись к нему, крепко держа за плечи, словно его могли забрать. А потом она вздрогнула всем телом, дёрнула головой, сбрасывая его руку. И прижалась ещё крепче, пряча нос между его шей и плечом. И тихо, отчаянно зашептала, словно что–то сдавливало горло: – Я хочу обратно, Найт. Очень–очень... Он молча слушал. Знал, что будет дальше. И молча поглаживал по голове, плечам и спине. Это была малость, которую Джадж ему позволяла в силу своей натуры. Он тоже хотел, чтобы она вернулась. Служба была временами такой скучной без этой громкой непоседы. Иногда Найту казалось, что она и есть та причина, по которой именно его назначили посещать преисподнюю. Что–то знала Канцелярия, знала, но не говорила. Временами, отправляясь вниз, он ловил понимающий и ехидный взгляд Привратника, в котором ясно читалось: «Ты можешь сколько угодно делать вид, что идёшь туда только по службе, но я–то всё знаю». Сперва Найт не понимал намёка, но потом приноровился так же безмолвно говорить: «Вот и хорошо. Настучишь – тебе же хуже». – Как мне хочется однажды победить тебя. Иногда мне кажется, что... что тогда ты останешься. – Мне тоже, дорогая. Мне тоже... – Поддайся хотя бы раз... Что–то подобное она ему не шептала – кричала – много раз до этого, когда они встречались не в парке посреди человеческого города, а у Врат, тех самых, которые она охраняла... Последний скелет, преграждавший ему путь, рухнул на потрескавшиеся багровые плиты грудой костей, и Миднайт шагнул в черноту воротного проёма. Дальше надо было идти вверх по лестнице с огромными ступенями. По обеим её сторонам к бесконечной черноте, заменявшей этому месту небо, тянулись конструкции, напоминавшие рёбра какого–то гигантского существа, каменные колонны, увешанные цепями и увенчанные тускло поблёскивающими рогами. На металле играли отблески пламени – его очаги стояли, казалось, на всём протяжении лестницы. В который раз он не мог не отметить, насколько банален антураж этого места. Раньше было лучше... Впрочем, он был тут не за тем, чтобы придираться к интерьеру. Были дела поважнее. Закинув меч на плечо, ходок начал подниматься. Первая ступень, вторая, третья... Лишь треск пламени и отзвук его собственных шагов. «Неужели сегодня я спокойно дойду до верха?» – подумал Найт с удивлением и тоской. Его невысказанный вопрос удостоился ответа, стоило только перешагнуть очередную ступень. – СТОЙ, ГДЕ СТОИШЬ, НАРУШИТЕЛЬ! – голос, резонирующий под бесконечно высокими сводами, пронёсся от верха лестницы до самых Врат. – ТЫ ЛЕГКО ПРОШЁЛ ЧЕРЕЗ БЕЗДУШНЫХ СЛУГ, НО СО МНОЙ ТЕБЕ НЕ СПРАВИТЬСЯ! – Наконец–то, – одними губами произнёс Найт, убирая клинок с плеча. Верховный Обвинитель стояла на самом верху лестницы, широко расставив ноги и подняв руки. Длинный остроконечный хвост хлестал по полу подобно хлысту. Металлические когти зловеще сверкали огнем преисподней. – НИ ШАГУ ДАЛЬШЕ! В НАШИ ВЛАДЕНИЯ ТЕБЕ ВХОД ЗАКРЫТ! – прорычала она, и глаза её сверкнули ослепительно–белым, агрессивным огнём, пронзающим, словно копьё. – Ты прекрасно знаешь, что это не так, демон, – ответил внешне спокойный Миднайт, поудобнее расставляя ноги. – Лучше уйди с моей дороги, иначе будет хуже. Обвинитель расхохоталась. – ХОЧЕШЬ ПО–ПЛОХОМУ, ДА, ПЕРНАТЫЙ?! ЛАДНО, ТЫ ПОЛУЧИШЬ СВОЁ! Она сжала кулаки и вскинула руки, хвост коротко и яростно хлестнул по полу, по ногам и снова по полу. Губы демоницы разошлись в стороны в кривой, жестокой усмешке, обнажая острые, как у акулы, зубы. Некоторое время они стояли молча, глядя друг другу в глаза. – Что, всё–таки будем драться? – осторожно спросил Миднайт. Обвинитель всплеснула руками. – ДА ЧТОБ ТЕБЯ, МИДНАЙТ! ТЫ ЗНАЕШЬ ПРАВИЛА! – Да–да, знаю. Но мы хоть раз можем... – НЕТ, НЕ МОЖЕМ! ЧЕРТОВА КОРОЛЕВА НЕ СОБИРАЕТСЯ ТАК ПРОСТО ПОДДАВАТЬСЯ! – голос готовой к бою Джаджмент превратился в натуральный рык. – ЭТО МОЯ РАБОТА, И ТЫ ЭТО ПРЕКРАСНО ЗНАЕШЬ... гребаный зануда, – добавила она уже тише. – Ладно–ладно, – Миднайт покрутил меч в руке, описав в воздухе «восьмёрку», и встал в стойку. – Готовься, демон! Сейчас я... – Погоди. Ты собрался драться... этим? – Да, а что такое? Мне по штату положено. – Серьёзно? У меня–то ничего нет! Или ты честность по дороге растерял, святоша? Миднайт пожал плечами, убрал меч в ножны и, отстегнув пояс, положил его себе под ноги. Сделав шаг вперёд, он поднял руки в перчатках с набойками в форме крестов. – ТАК–ТО ЛУЧШЕ! – на лицо демоницы вернулся её фирменный зверский оскал. – СДАВАЙСЯ, ПЕРНАТЫЙ! – Я никогда не склонюсь перед тобой, демон! Джаджмент тихонько прикрыла глаза и вздохнула. Открыла глаза она уже прежней собой – Верховным Обвинителем, беспощадной и страшной тварью. – ТОГДА ГОТОВЬСЯ К ЗАБВЕНИЮ! Взяв короткий разбег, она прыгнула, оттолкнувшись ногой от верхней ступени, и, выставив вперёд когти, подобно ястребу устремилась к противнику. – Не в этот раз, демон! – крикнул в ответ Найт, которого уже захватила горячка начинавшейся схватки. Он бросился вперёд, поднимая руки, готовый встретить атаку. Лязг и грохот от их столкновения громом разнёсся вокруг... Найт пригладил волосы девушки на затылке, покрепче прижал её к себе. Тихонько покачал в объятиях. Он знал, что она вспомнила то же самое, и чувствовал, что она улыбается. – Ты же знаешь правила... Я не поддаюсь по той же причине, что и ты. Джадж фыркнула, обдав его шею теплым дыханием, и отстранилась. О том, что она позволила себе слабость, напоминали только тёмные дорожки на щеках. – Невозможный зануда! Мог бы хоть сделать вид... Ненавижу тебя. Миднайт улыбнулся, глядя в хмурые, яркие глаза подруги. – А я тебя – наоборот. Джадж наклонила голову и приподняла уголки губ. Она не чувствовала этого вечность. Нет, сотню вечностей подряд. Его объятия и шёпот, добрый и тёплый, пробирающий до костей похуже очистительного пламени... Она глубоко вздохнула. – Ладно, Найт. Мне... мне пора. Иначе хватятся. Сам знаешь, нам не стоит светиться вместе. – Знаю. Пожалуй, вот это я действительно ненавижу. – А меня? – А тебя – наоборот. Джаджмент мотнула головой, надеясь прогнать непрошенных гостей, вновь защипавших глаза. – Обещаю заглянуть как–нибудь к Вратам. Я дам тебе знать. Найду способ... Всё, убирайся отсюда. – Перед тем, как я уйду... Ты меня простила? – Невозможный! Сам как думаешь? Миднайт приложил два пальца к виску и дурашливо отсалютовал. В глазах его светилась лёгкая печаль. – До встречи, Верховный Обвинитель. Рад был тебя видеть. И, сделав шаг куда–то назад, он исчез, словно его и не было. Повеяло прохладой. – До встречи, пернатый, – сказала Джаджмент уже в никуда. Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, с шумом выпустив воздух. – Гав? – А, ты, дурачок. Джаджмент присела на колени, посмотрела пушистому созданию в глаза. – Чего гавкаешь? Скажешь кому–нибудь, – она поднесла кулак к его носу. – Понял? Щенок лизнул её в нос, показывая, что все понял и не выдаст.