Мои кровавые цветы тебе идут

      Что Чуя сейчас ощущал? Наверное, безысходность. Когда понимаешь, что сделать ничего не можешь, однако так хочется. Сомнений в том, что Осаму выживет нет, потому что умирать от этой болезни долго и мучительно, а Дазай не любит боль, зато прекрасно может её терпеть. Осталось только понять, какие цветы поселились в груди у Осаму.       Немного поразмыслив, в голову Чуи пришла одна мысль. Стоит обыскать комнату и одежду напарника. Он явно скрывал наличие болезни, соответственно, и лепестки цветка, которыми он кашлял, должен был незаметно для других прятать или выбрасывать.       Зайдя в комнату Дазая, Чуя решил первым делом проверить его вещи. Однако там ничего не было, кроме странного, еле заметного приятного запаха. Идей больше не было, но кровать осмотреть нужно было. На первый взгляд всё было нормально: чистые подушка и одеяло. Однако что-то дëрнуло Чую посмотреть внимательнее, и он нашёл мелкое пятно крови на краю одеяла. Убрав одеяло, лепестков рыжий так и не нашёл, однако шарф, который был испачкан кровью, он там обнаружил. Осмотрев и эту вещь, Чуе всё-таки бросился в глаза один лепесток тёмно-бардового цвета.       Он был настолько тёмный, насколько это вообще возможно. Запаха почти не было, однако по виду лепесток напоминал розу. Это значило, что в худшем случае Осаму буквально всегда на грани между смертью и жизнью, так как этот цветок, а точнее его шипы, опасен сам по себе, а тут и внутри организма. Везучий Осаму, конечно, нечего сказать.       Чуя бросил лепесток на пол и просто ушёл. А какая ещё у него должна быть реакция? Бессмысленно что-либо думать, пока не спросишь лично. Особенно, когда дело касается такой личности, как Осаму.

***

      Только на следующее утро Чуе позвонили из больницы и сообщили, что Осаму очнулся. Чудом, кстати. Шансы были не велики на то, что он проснётся сегодня вообще.       Чуя решил, что сегодня же придёт в больницу к Осаму. Плевать рыжий хотел на его состояние, если он в такой ситуации, это не значит, что всю миссию должен выполнять один Чуя, фиг ему.       Накахара спокойно встал после звонка врача и пошёл собираться. Он не был голоден, так что есть не стал. За состояние Осаму Чуя больше не волновался, а значит, он опять его всей душой ненавидит и делает всё, чтобы тот жил вечно и страдал.       Оделся он достаточно легко и свободно, так как на улице не было солнца, но был лёгкий прохладный ветерок. Дойдя до больницы без единой нормальной мысли в голове, он сразу направился на второй этаж. Там ему сказали, что заходить к пациенту пока нельзя, но через какое-то время его пустят. Чуе было лень куда-то уходить и двигаться вообще, так что он сел около палаты на скамейку и стал ждать, а в последствии он умудрился и задремать.

***

      Чуя проснулся спустя час после своего прихода и хотел уже было уходить, но его что-то остановило. Он решил остаться ещё на немного. Посидев ещё сколько-то, он услышал, как его окликнул врач и, зайдя за ним в какой-то кабинет, Чуя про себя отмечает, что доктор какой-то подавленный, нет, не то, может грустный, тоже нет. Ближе всего к этому подходит хмурый. Однако по выражению его лица сразу понятно, что новость точно не хорошая. Накахара садится на стул, и доктор тут же начинает говорить.       — С какой новости начать? С плохой или хорошей? — сказал монотонный голос врача. Его совсем не волновала эта ситуация. Конечно, у него других пациентов куча .       — Давайте... С плохой, — подумав, сказал Накахара. Он был готов ко всему. Честно, ему даже не особо то и интересно, что с его напарником.       — С плохой, так с плохой. У пациента Осаму Дазая в последние дни болезнь начала развиваться слишком быстро. Если так всё и продолжится, то он умрёт через месяц. Однако это зависит только от него и самой болезни, в лучшем случае он может прожить и год, однако больше — навряд ли.       — А хорошая? — плохая новость, Чую, ничуть не расстроила. Не его это проблема, а значит, и волновать не должно.       — Хорошая новость заключается в том, что он, наконец, пришёл в стабильное состояние и его скоро выпишут.       Повисло глубокое молчание, честно сказать, хорошая новость не сильно обрадовала. Так что, спросив, можно ли к пациенту и получив положительный ответ, он пошёл к Осаму.       Зайдя в помещение, Чуя встретил слабую улыбку на лице шатена. Он сильно удивился и присел на стул.       — Что лыбишься, Скумбрия? — начал язвить Чуя. Ну не скажет же он, что улыбка его удивила и заставила на секунду даже сожалеть о том, что он сделал. — Ты прекрасно знаешь о том, что я не жалею. Это личное, но я хочу спросить, в кого ты влюблён?       Смех. Такой нежный. Не настораживающий. Искренний.       — Ты потом всё узнаешь, коротышка. Однако это, так скажем, проблема. Ну и сколько же мне осталось?       — Неизвестно. Врач сказал, что определить невозможно, это зависит от того, как будет прогрессировать болезнь и как будет реагировать твой организм, — ответил Чуя, думая, что это ничего Осаму не даст. Дазай ухмыльнулся, но промолчал. По его расчётам, жить ему осталось около месяца, если миссия затянется. — А ты что, не шутишь? Или язык проглотил вместе с лекарствами?       — Издеваться вздумал. Хотя можешь не отвечать, я знаю, что да. А смысл? Ты бы ещё больше разозлился сейчас и сломал бы мне что-нибудь, а мне новые раны не нужны. Кстати, у меня уже есть план для того, что выполнить миссию.       Дазай улыбнулся, и в глазах появилось что-то, что говорило:       — Спроси, где подвох, ты же знаешь, что он есть...       — Где же здесь подвох? — устало спросил Чуя. Он ужасно устал от всего этого дерьма вокруг.       — Хах, то есть план тебе не нужен? Выполнить его ты всё равно сможешь один, — он акцентировал внимание на последнем слове, однако это было едва заметно.       — А где будешь ты? — поинтересовался Накахара. Он пришёл сюда не для того, что ему сказали, что делать. А для того, чтобы Осаму понял, что миссию прогулять он не сможет.       — Умный Чу-Чу догадался, где подвох. Я, скорее всего, буду пойман врагом. И меня подменяют, пытаясь и меня и тебя перетянуть на его сторону, якобы мы настолько глупы и поведëмся. Я знаю, ты поймёшь, где я, а где фальшивка. Возможно, фальшивка будет вести себя странно. Не забывай, многие не знают, какие у нас на самом деле отношения, — приговорил Осаму незаинтересованно.       Большинство думает, что они враги, которые неизвестно как умудрились сработаться. Однако будь они правы, то эта миссия не будет выполнена. Враги — это те, кто ненавидит, презирает и не верит. Будь они настоящими врагами, Чуя бы не пользовался Порчей, а Осаму не спасал бы его, особенно тогда, когда они уже в разных организациях. Они понимают и осознают силу друг друга. Убить Чую невыгодно для Мафии и может по итогу привести к войнам.       К тому же болезнь Осаму говорит о другом, нежели все привыкли думать.       — Понятно. Вот же ж твари тупые. Это насколько можно быть пустоголовым, чтобы о таком думать! Им это с рук так просто не сойдёт! — негодовал Чуя. Пытаться надурить исполнителя Портовой Мафии и бывшего мафиози глупо. До безумия глупо.       Осаму знал, что Чуя ужасно зол сейчас, однако не на него и это радовало. Он понимал, что Чуя не позволит ему умереть. Никогда не позволял (ему такой роскоши).       «Живи вечно, тварь». Именно такие слова, вероятнее всего, скажет Чуя. И это звучит в его голове даже мечтательно, что в какой-то момент он начинает пугаться и не понимать собственные мысли.       После небольшой паузы рыжий как-то занервничал. Чуя спешно попытался покинуть кабинет, буркнув:       — Поправляйся скорее.       Но, несмотря на это, он чётко услышал последние слова шатена:       — Я знаю, Чуя, что ты рад меня видеть... Я тоже рад, напарник.       Чуя в тот же момент вышел из палаты, когда услышал последнее слово. Где-то в глубине души он хотел это услышать, особенно при первой встрече, но сейчас его это только раздражало.       У него есть причины не хотеть смерти этого урода, однако ни одна не является правильной. Чуя не верит, что Осаму, влюбившись, не может просто взять и покорить её сердце. Значит, всё не так-то просто, как кажется на первый взгляд.       Идя домой, он даже не заметил, как сильно изменилась погода. Из прохладной она превратилась в достаточно тёплую и даже жаркую.       Дома он быстро перекусил и решил отдохнуть. Но не тут-то было, он не мог заснуть. Не получалось. Радовало одно — он не так жгуче ощущал боль, что преследовала его ото дня в день в последнее время. Его тело сильно болело, особенно после длительных миссий, когда всегда нужно быть начеку.       Он должен быть готов к тому, что с ним в одной квартире будет жить фальшивка. А значит, и на попытки напасть, слежку и ещё много чего.       Теперь, если так случится, он не сможет доверять... Фиг знает кому!       Чуе надоело просто ворочаться, поэтому он решил взять и почитать книгу. Он как раз взял одну, на всякий случай. Ему очень нравилась атмосфера во время чтения. Очень спокойная. Умиротворённая.       Весь день и вечер он провёл за книгой, потом, приготовив для себя ужин и съев его, он чуть полежал, что, кстати, было очень приятно после долгого чтения в одной и той же позе.       Полежав с полутора часа, он умылся и всё в этом роде, после лёг спать.       Это была первая спокойная ночь за эту неделю и мафиози наслаждался ею по полной.       Кстати говоря, вещи Дазая Чуя убрал куда подальше, вглубь чужой комнаты. Иногда было интересно посмотреть, что же носит Осаму и посмотреть, насколько она велика ему, но потом он понимал всю глупость данной затеи.

***

      Утро следующего дня началось нормально. Чуя сидел в телефоне с утра, так и не встав с кровати. Он давно уже не отдыхал, так что ничего страшного в этом не было. И тут тишину в квартире нарушил стук в дверь.       — Интересно, кто это может быть? — подумал Чуя, идя к двери. Открыв её, он увидел того, кого точно никак не ожидал. На пороге стоял никто иной, как Дазай собственной персоной. Чуя удивился, но промолчал и впустил Дазая.       А в голове сразу же всплыло: «Это не настоящий Дазай. Он не под шутил надо мной, даже не улыбнулся, как обычно это делает. Он выглядит картонным».       Однако только стоило только Чуе об этом подумать, как вдруг Осаму резко сказал:       — Классно я тебя разыграл? Видел бы ты своё лицо, когда ты открыл дверь. Просто умора! — смеясь, проговорил шатен.       Чуя грозно посмотрел на парня, но это его ни капли не смутило, а даже наоборот. Чуя на секунду начал сомневаться в своём изначальном выводе, однако после сразу переубедил себя. Осаму должны были выписать лишь через пару дней.       — Как твоя рука? — поинтересовался Чуя, подозрительно сощурив глаза. — Не болит?       — Да нет, а живот болит ужасно. Тебе не жалко было меня бить, Чуя? — всё тем же привычным тоном произнёс Осаму.       «Но как же так? Я же в его руку бил ещё», — подумал Накахара.       — Нет, не жалко, придурок. Руку левую покажи, быстро.       Осаму послушно это сделал, она была чистой, будто Осаму никогда не резал себе руки. Даже старых шрамов на руке не было.       — Да, настоящий я! Не веришь мне, своему напарнику, Чуя? — взбесился Осаму и неожиданно убрал руку у Чуи из-под носа.       Чуя лишь молча пожал плечами и ушёл на кухню. Может, и зря сомневается, но это не Осаму. Ну вот, просто не похож и всё! Как это объяснить!       — Эй, Чуя, ну ты что, обиделся? Прости меня, ну, Чуя! — ныл Осаму, пока Чуя не обернулся и не начал душить его. Это было явно больно, таким методом он обычно душил жертв. — Эй, ты чего, мы же с тобой напарники, забыл? — начал тихо возмущаться Дазай сквозь кашель. Он всем своим видом показывал, что ему неприятно и больно. Однако ожидаемой от Осаму ухмылки не было.       — Мы с тобой не друзья, сволочь! Не смей вести себя так, будто мы с тобой близкие друг другу люди, — холодным тоном произнёс рыжий. Его напарник Осаму Дазай никогда бы выдавал свои чувства, в том числе и боль. Он бы не сказал, что Чуя забыл о том, что они напарники. Такое не забыть и не стереть из памяти и он, как никто другой, должен об этом знать. Он бы не стал извиняться.       — Отпусти, — резко тон Осаму изменился на грозный и грубый. Однако тоже не такой. Он бы никогда не говорил таким голосом. Это означало бы, что он принял свой проигрыш в этой битве. Теперь он тупо пытался надавить на Чую своей устрашающей аурой, однако это не сработало бы в любом случае. Он бы скорее пожаловался на свою спину, которая должна была заболеть (разница в росте этому способствует), чем сделал это.       — Не напрягайся, я не слепой, чтобы не увидеть, как дëрнулась твоя рука, — сказал Чуя и отпустил, наконец, Осаму. — Только попробуй пристрелить меня, тварь.       Только дурак бы не понял, что Дазай потянулся за пистолетом. Будто он борется с желанием убить Накахару. Осаму никогда не хотел убивать напарника, а иначе давно бы это уже сделал. Он ненавидел его, но не более. И то не факт, что ненависть была такой, какой её обычно представляют. Они желают друг другу смерти, но убить намеренно никогда не пытались.       Продолжение следует...