Мои кровавые цветы тебе идут

      Совсем уже скоро они сбегут, но Чуя сейчас думает совершенно не об этом. Ему интересно, что они будут делать дальше. Возможно ли такое, что их поймают опять или же Осаму просто умрёт от болезни, так и не закончив миссию полностью? Нет, пусть он катится на все четыре стороны, но только после всего этого дерьма.       Дазай сейчас отдыхал. Ему было нечего делать, а бесить, Чую, рискованно, слишком уж он «агрессивный», из-за него всё может пойти коту под хвост. А так волноваться было не о чем, всё продуманно и их, как минимум, не должны будут поймать и убить, а значит, всё хорошо. Двойное самоубийство, конечно, хорошо, но не с этой истеричной псиной.       Главное, что всё шло гладко. Они набирались сил и ждали терпеливо и спокойно. Плевать они хотели на сложности, которые возникнут дальше, лишь бы не сдохнуть здесь, в таком отвратном месте.       Стоит упомянуть, что Накахара успел достаточно быстро среагировать и найти Осаму, ему, конечно, нехило досталось, но он заслужил. Его искусанные губы болели и щипали, Накахара готов был убить Дазая из-за этого. Ну кто так резко и, главное, сука, спокойно исчезает, также возвращаясь?! Чуя не волновался, скорее беспокоился о его целости, ведь умирать ещё рано.       Сейчас его не покидало навязчивое чувство волнения. Точно должно что-то случиться, без этого никуда, когда в этом замешан такой человек, как Скумбрия. Он вляпался по уши в грязь, а Чуе потом его спасать, это уже бесит. Но это и является для него чем-то нормальным, что ли. Говорить об этом тяжело, поэтому остановимся на этом.       — Что же ты, Скумбрия, от меня скрываешь? — думал Чуя от безделья и скуки. — Идиот ты этакий, опять, небось, про самоубийство думаешь. Не получится, я тебе так легко и безболезненно сдохнуть не дам. Либо мучайся и умирай, либо живи вечно.       Из потока мыслей Чую вывел тихий, но даже так раздражающий голос Осаму. Он прошептал о том, что можно спускаться и тихо, чтобы не раздавить стену своим весом. Шутка тупая, но вполне логичная, если Чуя захочет, он всё это здание в порошок сотрëт.       — Будто я не знаю, — возмутился Чуя так же шёпотом, не нарушая тишину комнаты своим приземлением.       «Если бы не Осаму, то этой словесной перепалки бы не случилось», — думал раздражённый Накахара, но вслух решил ничего не говорить, по крайней мере, не сейчас.       За окном была глубокая и тёмная ночь. Благодаря этому звёзды и луну было очень хорошо видно. Не было даже облаков, это выглядит так красиво, что аж дух захватывает. Тишина царит в этом городе сейчас, а особенно в этом неизвестном ранее районе. Жаль, что парням сейчас не до вида за окном и должного внимания на это никто не обратит.       Ладно, мы отвлеклись.       Комната таила в себе огромную кучу грубых и глупых изъянов, которыми успешно смогли воспользоваться напарники. А именно то, что замо́к открывался бесшумно, а как мы знаем, Дазай умеет открывать любые замки́. Неизвестным способом. Правда, это стоило немало усилий из-за небольшого расстояния между решётками. Но, как говорится, «Нет ничего невозможного».       Спустя несколько минут Осаму всё-таки открывает решётку и замирает. Если здесь есть охрана, то сейчас их схватят и кинут в ещё более ужасное место, но если нет, то здравствуй, свобода, их никто не удержит.       Тишину никто и не думал нарушать, так что наши герои вышли из так называемой тюрьмы. Охранники, как всегда, отлынивают от работы где-то в здании, спят даже не догадываясь, как они поплатятся за это «маленькое» недоразумение.       Помещение полностью пустое и это напарникам даже на руку.       А главное, здесь есть окно, которое можно открыть и вылезти через него. Так они и сделали, но, как и предполагал Осаму, этаж далеко не 2-й. Поэтому и нужен был Чуя. С его помощью можно спуститься без травм и смертей. К тому же ему что-то вкололи где-то часа три назад. Возможно, это даст возможность Осаму, наконец, полетать без свиста в ушах от скорости, на которой он обычно летит с очередной крыши.       — Ну что, Слизняк, это твой звёздный час, — сказал ехидно Осаму и намекнул, что Чуя теперь может использовать на нём способность. Чуя не спросил, почему и как, потому что ему плевать на причины, можно, значит можно, за свою жизнь Осаму отвечает сам.       — Ха-ха, очень смешно, Скумбрия. Надо быстрее заканчивать с этим, а то если солнце встанет, ты умрёшь, разбившись об асфальт, и честно, я совсем буду не причём, просто мимо пройду и руку просто так сломаю, — сказал Чуя, насмехаясь над напарником и наслаждаясь представленной картиной с голове.       — Кто бы говорил, коротышка, — смеясь, произнёс Дазай, дожидаясь реакции Чуи на его «ласковое» прозвище.       — Иди к чёрту, болван!       —Тебе не кажется, что ты ещё и черепаха, — скорее утверждая, сказал он, нежели спрашивая.       И, наконец, они плавно поднялись в воздух. Первым полетел в окно Чуя, что удалось ему на ура. А вот его напарнику было менее комфортно, высокий рост всё же не идеальный, зато для мафиози это было отличной возможностью поиздеваться и сделать то, что так не любит Дазай. Боль. Ударить лишний раз напарника и услышать сбившееся дыхание было замечательно. Сладкая музыка для его ушей, которую он так ненасытно хотел бы слышать каждый день. Желательно новую и более красивую.       С горем пополам они всё же выбрались и, перелетев ограду, опустились на траву.       Было абсолютно тихо, пока Чуя не услышал тихий, почти бесшумный кашель. Сердце в миг начало биться в разы быстрее, глаза округлились. Пару секунд он не мог пошевелиться, но, очнувшись, быстро обернулся и увидел, что Осаму, согнувшись напополам, пытается прекратить кашель. Однако в то же мгновение рука детектива резко падает, и на землю падают три цветка по очереди в сопровождении с немалым количеством крови.       — О-осаму, чёрт возьми! — сказал Чуя, совсем неготовый к тому, что только что увидел. Это ужасная картина даже для того, кто уже давно работает в Мафии.       — Я не думал, что всё будет настолько плохо, — улыбаясь, говорит Осаму. Его пробирает на смех от реакции Чуи. Его горло дерëт и режет просто адски больно и сильно.       — Как тебя угораздило, а! Дурак! Дурак! Дурак! Дурак! — Чуя быстро подбегает к Осаму и обнимает того всеми силами. Ему неприятно видеть такую картину, а глаза начинает щипать, будто скоро он заплачет.       «Что? Наш Слизняк, оказывается всё такой же эмоциональный, какой и был. Ха, как же всё-таки иронично погибать из-за любимого человека, который вряд ли узнаёт о моей симпатии. Моя любовь ему даром не нужна, а сейчас он просто на эмоциях», — мыслил Осаму в грустном ключе. Питать себя надеждами глупо, он знает Накахару достаточно хорошо, чтобы найти в себе силы и сказать, что он на эмоциях, ведь это правда.       Дазай обнял Чую в ответ, прижав к себе, как последний шанс умереть, но сейчас, да и последние несколько дней, он не желает умереть. Он хочет, чтобы его чувства оказались хотя бы приняты, не говоря уже в счастливом будущем, его не будет. Это, увы, то, что называют сказкой. Мечта суицидника, не более.       — Осаму… Эй, Осаму… Ты меня слышишь?! — вдруг стал говорить Чуя, когда сам более менее успокоился и отошёл от шатена, дабы не смущаться своих же действий хотя бы сейчас.       — А, да, Чуя, я тебя слышу, — немного помолчав, ответил Осаму. Он буквально тонет в своих тупых мыслях, что почти не слышит поначалу Накахару.       — Чёртов суицидник, что тебе мешает избежать этой мучительной смерти? Ты прекрасно знаешь, что надо сделать, так почему не сделал?! — нервно говорит Чуя на повышенных тонах. Остатки разума напоминают, что они недавно сбежали из плена и сейчас находятся около этого здания, так что кричать нельзя.       — Не кричи, коротышка. У меня на это свои причины. Об этом лучше поговорить потом, а сейчас надо сваливать, — отмахнулся Осаму, не желая объяснять Чуе всю эту дебильную ситуацию.       — Пошли, но когда мы отойдём я всё равно узнаю всё, что хочу знать! — упрямо сказал Чуя, будучи не совсем уверенным в своих словах.       — Не будь так самоуверен, — и вправда, если он не захочет, то не расскажет, Накахара не сможет на него повлиять.       И они тронулись с места. Около получаса они беспрерывно шли, куда глаза глядят. И по случайности (а, может и нет) вышли к берегу моря. Немного походив там, они решили устроиться прямо на песке, ведь больше вариантов не было.       Отдохнув минут десять, тишину решил прервать Дазай:       — Спасибо, Чуя. Но мне показалось, или ты за меня волновался? — ехидно подметил Осаму, ухмыльнувшись и дожидаясь, пока рыжий мафиози очнëтся из своего так называемого транса.       — Наверное… Ну, так в кого влюблён? — возобновил неприятный разговор Накахара. Плевать он хотел на то, что говорит шатен, пока он может его пытать, он будет это делать.       — Ты не поверишь, если я скажу. Ты же меня знаешь, я сумасшедший, — ответил нечётко детектив и посмотрел на морскую гладь.       — Как говорится, попытка не пытка.       — Как скажешь, напарник. Чуя… А хотя забей, — подумав немного, решил сказать Осаму. Всё-таки он никогда этого не сделает, по крайней мере, не в скором времени.       — Нет уж, договаривай! — стал требовать Накахара, тут же отреагировав на осечку напарника.       Осаму посмотрел на Чую таким строгим и угрожающим взглядом, что Чуя невольно вспомнил Огая Мори. У него взгляд такой же, даже мягче. Но на самом дне этих тёмно-тёмно алых глаз скрывается отчаяние, такое глубокое и незаметное, что почти не было видно.       Была такая интересная способность у глаз Дазая. Когда он спокоен, то глаза тёмно-коньячные, а когда чувствует какую-то сильную эмоцию, то глаза становятся алыми.       Накахара передумал что-то ещё спрашивать, ведь если на Осаму накатили эмоции, значит, тема очень сильно задевает его. Сейчас не самое время допытываться, хотя очень хочется, поэтому Накахара решил промолчать.       Они оба знали, что сейчас за ними идёт охота, но также знали, что ни единого следа они не оставили. Кровь была только около здания. Потом приступ ханахаки прекратился. Наступает утро, но рассвет нескоро, осень же. Осаму спал какое-то время, в отличии от Чуи, поэтому не очень хочет спать, что не скажешь о мафиози. Чуя начинал засыпать, а с тем терять управление телом. И таким образом облокотился на плечо Осаму головой. Дазай это заметил не сразу, но это не так важно. Важно то, что он повернул голову и легонько поцеловал Чую в лоб. Начал перебирать волосы спящего, но прекратил своё занятие. Когда понял, что Накахара начинает просыпаться от этого. Так Дазая тоже поклонило в сон. Голова стала тяжелеть, веки опускаться и такими темпами через несколько минут детектив тоже заснул.       Продолжение следует…