find beauty in a message

Стрелки на его будильнике приблизились примерно к полночи, но Уилл всё ещё бодрствует. У него был тяжёлый день и его глаза горят от усталости, но он не может заставить свой мозг просто отключиться и уснуть. Часть его всё ещё потрясена и не верит. У Майка есть чувства к нему. К нему. Несколько месяцев назад это сделало бы его самым счастливым человеком в мире. Мечта стала явью. Но сейчас это вызывает в нем двойственные чувства: радость и грусть. Уилл твердит себе, что это в любом случае не сработало бы, потому что Майк в Хоукинсе, а он здесь в Калифорнии. Такая дистанция все четыре года их старшей школы определенно внесет в их отношения некоторую напряжённость, независимо от того, насколько сильно кто-то хочет, чтобы это сработало. Но в конце концов ничего из этого не важно, потому что сейчас у него есть Борис. Борис, который делает его счастливее, чем он когда-либо мечтал. Борис, который каждый день обращается с ним, как с кем-то дорогим. Борис, который прямо сейчас перед ним, где он может прикоснуться к нему и увидеть его в любой момент, когда захочет. Он начинает погружаться в мысли о Борисе, сам того не осознавая. Воспоминания о руках, скользящих по его плечам, о его хитрой ухмылке. Он почти полностью погрузился в уютный сон, когда слышит постукивания по окну. Настойчивый мелодичный тук, тук, тук. Настолько легко, что это даже не пугает его, просто выводит его из его почти спящего состояния. Его ещё не до конца проснувшийся разум выводит изображение птицы, стучащей в окно, но логическая часть его мозга знает, что это не она. Уилл садится в кровати, его сердце замирает, когда он видит человека в тени. В темноте приближающаяся фигура выглядит больше, чем есть – опасная и гнетущая, и он не может думать ни о чем, кроме каждой опубликованной за последние шесть месяцев новости об убийстве. Медленно, очень медленно, он выползает из кровати к выключателю, едва дыша и готовый в любую секунду кричать Джонатану. Свет заполняет комнату, как солнце, когда выключатель щёлкает, и его мгновенно заполняет облегчение, потому что это Борис. Конечно, это Борис. Уилл бьет себя ладонью по лбу и протяжно вздыхает, прежде чем подойти к окну и открыть его. «Что ты здесь делаешь?» требовательно спрашивает он. «Я думал, что меня сейчас убьют.» Борис широко улыбается. Уилл делает шаг назад, и он забрасывает свой рюкзак через окно, прежде чем залезть самому. «Не знал, что убийцы стучатся,» отвечает он. Уилл прыскает и Борис смеётся, слишком громко для ночной тишины. «Серьёзно, что ты здесь делаешь?» снова спрашивает Уилл, на этот раз мягче. «Всё нормально?» Он в беспокойстве протягивает руку Борису, сразу думая о его отце, и его глаза бегают по его лицу в поисках синяков или царапин. «Всё нормально, Уильям. Я же сказал, что заберусь к тебе через окно, да?» Уилл издаёт неверящий звук. «Только если бы мы были вдали слишком долго. Даже не прошло дня, Борис.» «И?» Борис входит в раскинутые руки Уилла и Уилл сразу крепко обхватывает его за талию. «Может это и было слишком долго.» Уилл смотрит в его глаза, впитывая их темный цвет, теплоту и серьёзность сказанных Борисом слов, спрятанную под маской шутки. «Ты такой…» замолкает он, охваченный эмоциями и неуверенный, что именно он хочет сказать. Нелепый, наверное, потому что он всегда это говорит. Или, может, идеальный, потому что иногда кажется, что оно так и есть. Вместо этого он целует его, ласково и нежно, полный любви и обожания, потому что как можно не любить и обожать этого эксцентричного мальчика? Борис хмыкает в поцелуе и обнимает его в ответ. Когда они разделяются, слова непроизвольно вылетают из Уилла. «Майк сказал, что влюблён меня.» Глаза Бориса расширяются от удивления, подчеркнутые чем-то горячим и злым. «Я сказал ему, что он опоздал. Что мы теперь вместе и я счастлив.» «А ты?» спрашивает Борис. «Я что?» «Счастлив?» Уилл прячет лицо в шее Бориса. «Боря…» вздыхает он. «Я счастливее, чем когда-либо.» Хватка Бориса слабеет в том месте, где он бессознательно сжимал, и его успокаивающие поглаживания по спине Уилла останавливаются. «Ты выбрал меня?» тихо спрашивает он. И то, как он спрашивает, звучит так ново и удивленно, что в горле Уилла встаёт ком. Сколько людей бросило Бориса, размышляет он. Как часто он оказывался запасным вариантом? Он откидывает голову назад, чтобы посмотреть в глаза своему парню. «Я всегда буду выбирать тебя.» Слова действуют как спусковой крючок. На лице Бориса отражается целая куча эмоций, пока оно не становится пустым, и по его щеке скатывается слеза. «Я всегда буду выбирать тебя,» повторяет Уилл, на этот раз мягче. Зачем быстрее, чем он успевает сделать вдох, губы Бориса оказываются на его. Он целует страстно и дерзко, всё что Уиллу остаётся это отвечать. «Милый мальчик,» бормочет Борис, когда они разделаются для глотка воздуха. Затем снова прижимается губами к горячей щеке Уилла. «Люблю тебя. Так сильно, что мне хочется кричать.» Он ловит нижнюю губу Уилла зубами, это заставляет пальцы на его ногах подогнуться. «Я тоже люблю тебя,» хнычет Уилл. Борис повсюду: целует подбородок, челюсть, шею, затем возвращается к губам, проталкивая язык внутрь, и Уилл тонет. Он живёт ради этого. Живёт ради таких моментов, когда он и Борис могут так раствориться в друг друге. Он часто желает иметь способность останавливать время, чтобы целоваться с Борисом вечно. В этот момент, когда он мечтает о ещё одной бесконечности, к нему приходит идея. ________________________________________ На утро Уилл просыпается, закутанный в руки Бориса, хорошо отдохнувший и переполненный плохим предчувствием. Идея, пришедшая к нему ночью, всё ещё остаётся главной в его голове. После бесконечно долгого времени, посвященного поцелуям, он рассказал её Борису, который поддержал его и был ею взволнован. Его парень, кажется, чувствует его беспокойство и, хоть он наполовину спит, успокаивающе водит рукой по спине Уилла. «Всё нормально, Уильям. Спи,» говорит он хриплым голосом. «Я не могу,» отвечает Уилл. «Я думаю, что должен сделать это сейчас.» От этого Борис сразу же просыпается. «Сейчас? Прямо сейчас?» спрашивает он. «Да, на завтраке. В смысле, чем раньше, тем лучше, да?» Глаза Бориса ясные и настороженные. «Если ты так думаешь,» соглашается он. Уилл слегка двигается, создавая немного пространства между ними, чтобы он мог лучше видеть Бориса. «Ты… Ты будешь со мной? В смысле, будешь со мной, пока я буду это делать? Я хочу, чтобы ты был рядом.» Его парень выглядит удивленным. «Ты уверен?» Уилл кивает. «Пожалуйста,» добавляет он для пущей убедительности. «Конечно,» говорит Борис, наклоняясь, чтобы мимолётно поцеловать его. «Только для тебя. Всегда для тебя.» Спустя момент они выбираются из кровати, Уилл в своей огромной пижаме, а Борис в футболке и джинсах, и они оба стоят перед дверью. Борис ждёт, пока Уилл что-то сделает, а Уилл ждёт, пока появится прилив храбрости. «Я смогу сделать это, да?» спрашивает Уилл. «Да, ты сможешь.» Он кивает и кладёт ладонь на дверную ручку. «Но, Уильям, ты не обязан.» «Я знаю,» говорит Уилл. «Но я хочу. Я не был готов раньше, но сейчас я готов.» Уилл открывает дверь, поворачивая ручку и они вместе выходят на кухню. Все уже сидят за столом. Джойс пьёт кофе, а Джонатан читает газету. Майк и Оди сидят по разные стороны стола. Джонатан первый замечает их. «Разве я не отвёз тебя домой вчера?» совершенно непринужденно спрашивает он. Джойс поднимает глаза, нахмурив брови. «Борис! Не видела, как ты пришёл! Доброе утро.» говорит она. «Привет, Борис,» присоединяется Оди. Майк молчит, но кивает в знак приветствия. «М-Мам,» запинается Уилл, а потом мысленно ругает себя за то, что звучит так неуверенно. Она сразу же улавливает это и её глаза расширяются от беспокойства. «Уилл? Что случилось, дорогой?» И её голос такой нежный, такой материнский и заботливый, и он так, так боится и боялся так долго… Слезы просто подступают. Они падают и не прекращаются. Ему кажется, что он не может дышать. Но в его руке оказывается рука. Рука Бориса. И он шепчет: «Всё нормально, Уильям,» говорит он. Его мама тоже говорит с ним, просит рассказать, что случилось. И когда он приходит в себя, то видит, как все встревожены, их взгляды полны любви и беспокойства. И впервые он чувствует, как слова сами вырываются из его рта. «Мам,» снова пытается он. «Я… Я… Я гей. А Борис - мой парень. Я хотел, чтобы вы знали это.» Момент настолько нереален, что ему почти кажется, будто он ничего не видит, будто этого на самом деле не происходит. Но это происходит. Глаза Джойс наполнились слезами и её руки прижаты к груди, когда он выдыхает: «О, мой мальчик. Мой мальчик.» Она обходит стол, чтобы заключить его в объятия. «Я так горжусь,» говорит она. «И тобой!» Она откидывается назад, будто впервые заметила Бориса. Затем отступает в сторону и тоже утягивает его в объятия.» «Иди сюда, дорогой.» Борис издаёт испуганный звук, что-то между визгом и писком, прежде чем погружается в её объятия. Через плечо мамы, Уилл видит, как Джонатан, Оди и Майк встают. На лице Майка играет легкая полуулыбка. Оди выглядит удивленной и сбитой с толку этой ситуацией, что не удивляет Уилла, учитывая то, что она всё ещё познаёт мир. И Джонатан, Джонатан тоже плачет. Молча. Счастливо. Он словно светится. И он с Борисом оказывается в толпе людей, в гигантском групповом семейном объятии. И, когда Борис сжимает его руку, которую до сих пор держит, он сомневается, что когда-либо в жизни чувствовал себя таким любимым, как сейчас. Он так благодарен. Но больше всего он счастлив.