неожиданность

      Сириус свалился на теплое, только что нагретое — им в том числе — место на кровати рядом с Римусом. Они только что переспали. Сириусу не верилось в это почти с той же силой, с какой он не верил, что наконец свалил из дома и перебрался к Поттерам.       Римус молчал. Похоже, тоже не верил.       В доме они были одни. Это и понятно, иначе бы сейчас болтали о квиддиче, который так любят. Они оба знали, что Лили и Джеймс, с которыми в одном доме живет Сириус, приедут только завтра днем. Или вечером. Честно говоря, они, Поттеры, и сами не знают, — но точно уверены, что не сегодня. Поэтому Сириус и Римус позволили случиться тому, что случилось.       Римус едва пошевелился, как Сириус сразу шепнул:       — Останься.       Был всего лишь полдень или около того, но почему-то ему совсем не хотелось вставать с кровати, поэтому, как только Римус незаметно кивнул и двинулся поближе, Сириус притянул одеяло, а потом и самого Римуса.       После очередного долгого поцелуя, они обменялись нежными взглядами, и Сириус улегся прямо на грудь Римуса. Тот не возражал, поэтому незаметно для них обоих они уснули.       Сны сегодня у Сириуса представляли из себя какие-то странные обрывки сегодняшнего утра, но каким-то образом в них затесалась ещё и Лили. Сириус словно слышал её голос прямо тут, вживую, но это точно не могла быть она. Голос её все приближался и приближался, как вдруг:       — Сириус, ты дома? — в спальню заглянула Лили. Сириус чуть приоткрыл глаза и не сразу понял, что к чему. Но как только осознание накатило волной, его глаза будто бы выкатились из орбит. Он подскочил прямо на теле Римуса, на котором и спал — Римус, кажется, тоже проснулся. Сириус хотел сказать, чтобы Лили пока ничего не говорила Джеймсу, однако она в онемении уже захлопнула дверь, и Сириус услышал, как Лили что-то пролепетала, но так и не понял, что именно.       Сириус, весь потный от долгого прикосновения к чужой коже, перекатился на другую, (холодную) половину кровати. Сердце его забилось быстрее от неожиданности. Они не должны были приехать сейчас! Он повернул голову и увидел на лице Римуса осознание. Сириус взглянул на его раскрасневшуюся кожу на груди — должно быть, у Римуса болит тело в тех местах, на которых лежал Сириус. Но, черт возьми, каким абсолютно прекрасным он был в таком виде.       — Что мы им скажем? — спросил Римус, когда они встали и со скоростью света стали надевать на себя все, что попало им под руку — в итоге они перепутали носки, но этого никто не заметит, верно?       — Правду. — Ответил Сириус.       И действительно, что ещё они могут сказать? Врать? Но зачем? Хотя с другой стороны, они и сами ещё ничего не поняли — кто они теперь друг для друга? Да, Сириус сказал, что Римус для него не просто друг и что он бы очень хотел быть всегда рядом. Да, Римус ответил ему тем же, а потом они поцеловались, а потом…        Но значит ли это для них одно и то же? Что все это вообще значит?       Кажется, целая вечность прошла с тех пор, как к ним в комнату ввалилась Лили, но как только Сириус успел схватить Римуса за руку в знак поддержки и открыть рот, чтобы спросить, что сейчас происходит и разобраться во всем прямо здесь, а не в присутствии других, они услышали, как Лили пытается отговорить Джеймса идти в спальню Сириуса.       — Нет, Джеймс, давай сначала… — на секунду она умолкла, а потом опять: — Джеймс, подожди, там… Джеймс, Сириус там…       Звуки шагов стали слышны все отчётливее — Джеймса, кажется, уже не остановить. Дверь открылась, и Сириус попытался унять подступающую неминуемую неловкость.       Шепнув на последок: «он нормально к этому отнесется», Сириус практически молился, чтобы все действительно прошло хорошо.       Джеймс вошёл.       — Бродяга, — позвал он, зашёл в глубь комнаты и присел на только что неаккуратно застеленную постель, — о, и Лунатик тут! Почему она меня не пускала?       Он краем глаза покосился на чуть покрасневшую Лили и в недоумении перевёл взгляд обратно на парней.       — Может, лучше поужинаем? — ни с того, ни с сего внезапно предложил Сириус, как вдруг совершенно случайно заметил, что на часах три часа дня — оказывается, спали они не так уж и долго. — Я имел в виду, что можно перекусить.       Он взглянул на Римуса, и тот был весь красный (на самом деле Римус был очень милым, но Сириус ничего не сказал, да и вообще попытался больше не смотреть на него).       — У тебя какой-то заспанный голос, — отметил Джеймс. Он вдруг рассмеялся.       От напряжения, повисшего вокруг, рассмеялся и Сириус.       — Что происходит? — спросил Джеймс, — почему вы ведёте себя, как будто что-то скрываете?       — Джеймс, — мягко начала Лили, — может, лучше и правда пойдём на кухню?       Она, похоже, уже пришла в себя.       Кажется, им предстоит очень неловкий разговор.