Kill me

Год. Ровно год с той злополучной ночи. Ночи, когда проклятие с семьи Хэкеттов было снято, а новое проклятие для одного из членов этой семьи возымело свое действие. Имя этого проклятия — «Лора Кирни» И сколько бы Трэвис не пытался бороться с самим собой, каждый раз позорно проигрывал. Эта маленькая бестия изменила его жизнь: избавила, спасла, подчинила. Она и сама того не ведала, казалось Трэвису. Вот только ему с этим нужно было жить. А девчонка наверняка попросту забыла. Значит, предала? Уничтожила его изнутри и сбежала. Единственный выживший из трёх братьев, Трэвис упёр руки в столешницу, невидящим взглядом уставившись в одну точку. Их семейное фото. Мать поставила крест на сыне, теперь окончательно. А отец покачал головой и закрыл дверь перед самым носом Трэвиса. Изгой однажды — изгой навсегда? Теперь шериф Норт-Килла прожигал свою жизнь алкоголем и очередным самобичеванием. — Ненавижу всех! — Удар по столу, и мужчина даже не шикнул от боли, хотя костяшки пальцев приобрели красный оттенок. — Ненавижу тебя, Лора Кирни! — очередной удар, и бутылка опасно покачнулась. — А я вот тебя нет, Трэвис Хэкетт. — голос. Ее голос был слишком реален, а вот виски внутри мужчины слишком мало. Шериф замер, не смея обернуться. Вдруг это иллюзия? Помутнение сознания, его сумасшествие. Он не слышал ее шагов. Голова гудела, а руки дрожали. Точно пьян. Ведь так? Настолько не собран, что позволяет девчонке вытащить собственный пистолет из кобуры и направить дуло прямиком между лопаток. — Нажмёшь? — Голос Трэвиса остаётся спокойным. Ему не страшно. Она пришла закончить его мучения? В ту же дату, когда не смогла в прошлом году. Пусть сделает это. Он устал страдать. Устал просыпаться от кошмаров, в которых она. Мучает, любит. Сдирает кожу заживо, обнажая душу. Черную. Ведь за столько лет он слишком много грешил. Да и продолжает. Потому что представлял себя рядом с убийцей его любимой племянницы. Рядом с неудавшейся убийцей самого себя. Только физически. Ведь духовно она убила его ещё с самого появления в то полнолуние. — А ты хочешь? Вопрос глупый. И она знает это. Человек, который не хочет умирать, который хоть чуточку желает жить, никогда не будет так спокойно терпеть пистолет, направленный в спину. Подло. Пусть застрелит его, смотря в глаза. Видя в них отчаянье, перемешанное с любовью. Порочной. Неправильной. Выпустит пулю ему в самое сердце. Его кровь окропит ее, и Трэвис уверен, что она всегда будет чувствовать капли на коже. Фантомные. Как и его ненависть к ней. — Хочу. Он отвечает честно. Не хочет врать. Мечтает умереть или исполнить свое желание. Но он никогда не скажет ей, какое. Ее рука дрожит. Трэвис ощущает, как холодный металл чуть смещается в разные стороны. Теперь она колеблется. А ведь тогда ее рука даже не дрогнула. Трэвис искренне хочет увидеть ее глаза в этот момент. Прочесть в них все, что она думает о нем. Ведь Лора Кирни так и не научилась скрывать свои чувства. — Развернись. — приказывает она. Пистолет больше не касается напряжённой спины. — Медленно. — добавляет Лора, когда ей кажется, что мужчина слишком резко дёргается. Трэвис, словно послушный пёс, выполняет команду. Смотрит на нее и не верит глазам. Лора Кирни изменилась. Если и не духовно, не характером, то физически. Светлые волосы подстрижены ещё короче. На скуле красуется шрам. Словно от когтей. — Собака — Она точно угадывает, о чем он думает. — Работа ветеринаром требует жертв. — Лора криво улыбается и направляет пистолет ему в сердце. Как он и хотел. Она, черт возьми, единственная, кто понимает его. — Ты тоже изменился. — Голубые глаза изучают его лицо с большим интересом. Медленно, по миллиметру, отмечая каждую новую морщину. Она слишком хорошо запомнила его. Буквально впитала его образ. — Этот год был тяжёлым. — задумчиво говорит Трэвис, поджимая губы. Она не сделает, что он желает. Это явно читается в её глазах. С ним просто играют. — Встань на колени. — Она смотрит, как дёргается его кадык. Он тяжело сглатывает. Колеблется, но она сильнее надавливает ему на грудь. — Заставь. Он бросает ей вызов. И она не смеет отказать. Свободной рукой Лора сжимает его волосы, тянет вниз так сильно, что Трэвис поддаётся. Вовсе не из-за боли. А потому, что привык подчиняться. Теперь дуло пистолета упирается прямиком в лоб. — Ты хочешь умереть? Она перебирает его черные волосы, словно гладит шерсть. Мягко, нежно, с неким трепетом. Это ужасный контраст с оружием в её руках. Лора Кирни в другой формулировке интересуется о его желании жить. Зачем же она тогда держит его на прицеле? Дразнит? — А ты позволишь мне это сделать? — Он смотрит на нее снизу вверх. Игнорирует пистолет и вперивает взгляд карих глаз в её голубые. Пытается передать через него все, что думает, желает. Молит ее, а она лишь дёргает губой. Нервничает? — Нет. Она отвечает, словно отрезает. Для чего тогда этот фарс? Потому что Лора Кирни по-другому не умеет? — Тогда убери пушку. — Тогда ты просто попрешь меня отсюда! Трэвис удивляется. Всего на секунду на его лице мелькает что-то похожее на искреннее потрясение. — Зачем ты пришла, Лора? Он сам жмется к пистолету, буквально вдавливает лоб в холодное дуло. «Выстрели. Избавь меня от мучений». Но она тянет его за волосы назад. Для чего? Она и сама не знает. — Увидеть тебя. Лора — большая девочка. Должна понимать, что люди страдают. Люди переживают по-разному и Лора — человек. Вот только страдает она по зверю внутри этого мужчины. И она, как ветеринар, желает его излечить. Осталось узнать, сможет ли она приласкать его. Усыпить бдительность и помочь. — Таким? Ты хотела увидеть меня подчинённым тебе? Трэвис попадает в самое яблочко. Они прекрасно умеют читать друг друга. Вот только это не всегда хорошо. Мужчина уверен в этом. — Я хотела увидеть тебя настоящим. — Рука с волос перемещается на щеку, с проступающей щетиной, обводит скулу, касается губ. Он невольно прикрывает глаза. Пёс, который верит в людей, несмотря на постоянные предательства. — Тебе понравилось? — Он поднимает собственные руки, медленно, чтобы она не приняла это за атаку. Располагает обе ладони на ее вытянутой. Немалые пальцы полностью накрывают ее руку и половину пистолета. Лора не одергивает его. Позволяет. — Закрой глаза. — Вместо ответа она снова приказывает ему. Трэвис понимает, что таким она не ожидала его увидеть. Покорным. Мужчина отпускает руки. Сдается. Хочет, чтобы она приняла, наконец, решение. Сможет ли она сделать то, что он просил у нее. Избавление. От грехов, от ноши. От нее. Закрывает глаза и готовится к выстрелу. Лора Кирни никогда не отходит от своей цели. Он то знает. Так что ей ничего не стоит спустить курок и лишить его жизни, а себя — мучений. Ведь у каждого есть свои демоны, шепчущие, как поступить. Демоны Лоры давно захватили ее разум. Трэвис слышит ее тихое дыхание, собственный стук сердца в груди. Ощущает дуло пистолета, ее руку в волосах. Глубоко вздыхает и вместо ожидаемого оглушительного выстрела слышит гулкий звук падения оружия, и чувствует теплые губы на своих губах. Лора Кирни буквально вгрызается в него, словно голодный зверь. А Трэвис наслаждается. Она выполнила его желание. Прочитала, как открытую книгу и дала то, что он безмолвно просил. — Мне понравился ты настоящий. — говорит Лора, оттягивая его волосы и кусая жилистую шею. — Ты убиваешь меня без оружия, Лора. — Ты давно мертв, Трэвис. Она права. Он давно мертв. Но кто, если не Лора Кирни, возродит его опять?