Токийская троица

- Знаешь, его смерть причинила боль нам обоим. Тебе, потому что ты его любил, мне, потому что... Не знаю. Всё ещё не понимаю почему больно. Может из-за того, что он решил завершить начатое мной дело? Не хочу об этом думать. Казутора неспешно постучал пальцами по памятнику, следом усаживаясь на землю и поднимая голову куда-то вверх. Пустой взгляд янтарных глаз замер, смотря на проплывающие облака. Больше он ничего не говорил, в этом не было смысла. Его собеседник был молчалив. Сложно что-то сказать, когда по щекам катятся слезы, а губы ели заметно подрагивают. Чифую не хотел разговаривать с человеком, который пытался убить Баджи, да ещё и пришел на могилу того. - И давно ты здесь ошиваешься? - грубо спросил Мацуно. - С того момента, как его похоронили. Часто прихожу к нему, здесь спокойное место, где можно поразмыслить и вернуться в беззаботное время, - на тон блондина не обращает внимание, ведь понимает чувства того. - Знаешь, я частенько не подходил к могиле потому, что ты здесь сидел. Ночуешь здесь? - тихо усмехнулся и плавно повернул голову в сторону Чифую. Тот молчал. Было конечно, что он засыпал здесь, но признаваться в этом не было нужды, особенно ему. Оставшееся время они молчали, оба думали. Один не мог понять почему Баджи дружил с таким человеком, второй - почему Баджи был влюблен в плаксу. Вытерев рукавом толстовки засохшие слезы, Мацуно неуверенно поднялся и, взглянув на надгробие, направился к выходу кладбища. Эта гнетущая атмосфера давила морально, уничтожала. Ханемия лишь смотрел в след. В столь бесчувственных глазах промелькнуло разочарование. - Ещё увидимся, Чифую, - кинул тому вслед, после тихо добавил: - Я знаю, что ты всё услышал.