Down the Rabbit Hole| Вниз по кроличьей норе

— Я хочу полностью исследовать тебя, — говорит он, проводя пальцами по ее ключице и вокруг. Гермиона извивается, чувствует себя добычей, за которой охотятся. Не желает признавать, что ей это нравится. — А я имею право высказать свое мнение? — бросает она вызов, пытаясь снова твердо стоять на ногах. Ее сердце уже начало бешено биться. Когда они вошли в комнату, энергия изменилась, став еще более заряженной. Драко в мгновение ока превратился из отчужденного хозяина в кота. Всего минуту назад они были только знакомыми. Теперь у нее сложилось впечатление, что она стала его игрушкой, но не могла найти в себе сил, чтобы расстроиться из-за этого. — Конечно! — говорит он, обходя ее с другой стороны и проводя пальцами вниз по руке, оставляя покалывание в местах контакта. — Ты возражаешь? Гермиона опускает голову, не желая, чтобы он знал, как сильно влияет на нее. — Нет, — тихо выдыхает она. Он проводит пальцем от шеи к подбородку, наклоняя ее голову, чтобы посмотреть в глаза. — Не желаешь продолжить? — спрашивает Драко, забавляясь. Ее лицо краснеет. Она прикусывает язык, надеясь, что это поможет успокоиться. — Нет, я не против — наконец, удается произнести через секунду почти ровным тоном. — Хорошо, — выдыхает он, и внезапно его сильные руки скользят под ее кудри. Одна к шее, а другая к подбородку, удерживая голову, пока он исследует ее. Гермиона раскрывается, не в силах сопротивляться, когда ощущение его губ на ее собственных отзываются дрожью до самых кончиков пальцев ног. Она задерживает дыхание. Драко оттесняет ее, и, хотя Гермиона знает, что сзади есть место, чувствует себя прикованной. Так вот на что похож поцелуй с Драко Малфоем. Руки поднимаются сами по себе, хватаясь за его рубашку в районе живота. Он стонет в знак признательности, и она чувствует это сквозь ткань. В то же время, как покалывает губы и что-то спускается по ее горлу, скручиваясь и сжимаясь в животе. Его правая ладонь оставляет шею, чтобы скользнуть к пояснице, притягивая к себе и удерживая ее руки в том же положении. Левая рука Малфоя откидывает ее голову, пока он еще больше углубляет поцелуй. Все эти движения выводят из равновесия. У нее нет другого выбора, кроме как расслабиться и полностью отдаться ему. Она чувствует, что Драко — единственное, ради чего она живет. Сквозь одурманенное сознание она убирает свои руки с его бока и следует по линии предплечий к шее. Обхватывает ее ладонями, запуская пальцы в его волосы и цепляясь за них. Он пользуется случаем, проводит рукой по ее подбородку, вниз по груди, по бедру и возвращается вверх по спине. Его хватка усиливается. Гермиона отвечает тем же. Затем он одним плавным движением расстегивает молнию платья на ее спине. Она чувствует, как ткань сползает с груди. — Ох, — выдыхает она. Драко посасывает изгиб ее челюсти под ухом, его сильные руки находят чувствительный участок на ее обнаженной спине. Гермиона наклоняет шею, позволяя целовать себя, а он проводит по ее позвоночнику подушечками пальцев. Она дрожит, нащупывая его плечи, цепляется за них. Его ладони отпускают ее, чтобы зацепить пальцами вырез платья и стянуть рукава. Ей приходится наклониться вперед на цыпочках, чтобы не потерять равновесие, пошатываясь. Она ощущает прикосновение его ладони под своим локтем, затем он скользит вверх, нежно берет ее за руку, отрывая от своего плеча, чтобы до конца снять ткань. Драко кладет ее левую кисть на свое плечо, а потом проделывает то же самое с правой. В один миг ее обтягивающее платье спадает до талии, обнажая черный кружевной бюстгальтер. — Красиво, — ухмыляется он, проводя пальцем по ремешку. Ее соски твердеют под его пристальным взглядом. Он переводит взгляд на ее лицо. — Это для меня? Мерлин, он дико раздражает. — Нет, — возражает Гермиона. — Это для другого волшебника, с которым я планировала трахнуться сегодня вечером. Он прижимается своим лбом к ее, все еще ухмыляясь. — Тогда его потеря — моя находка. Ноги отрываются от пола, когда он поднимает Гермиону, чтобы уложить на кровать. Она вскрикивает, не ожидая этого действия, и цепляется за Драко, который хитро посмеивается, нависая над ней. Ее спина касается покрывала. Оно кажется шелковистым под ее обнаженной кожей, и Грейнджер гадает, хватит ли у нее сил, чтобы удержаться в этом положении, зацепившись за него руками. Он встает на колени и начинает стягивать юбку, материал плавно скользит по бедрам. Прежде чем осознает, что происходит, она уже оказывается в одном нижнем белье, чулках и туфлях на каблуке. Платье валяется где-то в другом конце комнаты. Все это происходило очень быстро. Разве они только недавно не вошли в его комнату? Драко жадно окидывает взглядом ее тело, затем начинает наклоняться. Она кладет руку ему на грудь, останавливая, приподнимаясь на локте. — Мне нужна минутка, — она уже задыхается. Этот мужчина точно убьет ее. — Хорошо, — с легкостью отвечает он, опускаясь на пятки. — Тебе нужна отдельная комната? Черт возьми, разве это не сексуально, что он так быстро предлагает ей приватное место? Другие ее партнеры всегда уговаривали преодолеть дискомфорт. — Нет, — успокаивает она его. — Мне просто нужно отдышаться. — Не торопись, — отвечает он, отводя взгляд в угол комнаты. Учили ли этому на уроках чистокровного этикета, или это догадки самого Драко? Она ловит себя на том, что рассматривает выпуклость на его брюках и, краснея, закрывает глаза. Она должна ответить ему таким же вниманием. Гермиона откидывает голову на матрас, слыша скрип кровати в ответ. Прижимает ладони к глазам, делает несколько глубоких вдохов, пытаясь забыть о невероятном мужчине перед ней. У нее получится это сделать. Всего лишь секс с самым потрясающим человеком, которого она когда-либо встречала. Она сама попросила его об этом. Драко не знает, что это не первый половой акт с ней. И уже не узнает. Она выдерживает еще одну паузу, а затем говорит: — Все. — Точно? — спрашивает он. — Я готова, — Гермиона убирает руки от лица. — Ты уверена? — он переспрашивает, не сводя с нее глаз, когда она чувствует прикосновение его руки к ее лодыжке, словно параллель с первой встречей. — Да. Она говорит четко. Его глаза загораются. У нее есть секунда, чтобы задуматься, смогут ли они снова настроиться на нужный лад, прежде чем его руки оказываются на бедрах, медленно снимая первый чулок. Он целует каждый обнаженный участок, не торопясь. Ее пальцы сжимаются в туфлях. — Ты хочешь начать с этого? — спрашивает она, пытаясь не ерзать от пульсации в теле, которая пронзает от прикосновений. — Грейнджер, что тебе было непонятно в слове «исследовать»? — говорит он в кожу под коленом. — Нет, я просто… — начинает она, не зная, как закончить предложение, когда слышит: — Тихо. Он предупреждающе щиплет ее за внешнюю часть икры. Это ощущение отдается дрожью во всем теле. Она замолкает. Драко продолжает осыпать поцелуями внутреннюю сторону икры, его губы легко касаются кожи, когда он добирается до ее лодыжки, поднимает ступню и отводит колено назад, двигая ею, как куклой. Приподнимает, якобы для того, чтобы лучше дотянуться до застежки ремешка на внутренней стороне, но он даже не пытается скрыть ухмылку, расстегивая ее и грациозно стягивая туфлю с правой ноги. Гермиона заставляет себя не краснеть от того, насколько она открыта и уязвима. Она ощущает прохладный воздух комнаты в изгибах тела, и это вынуждает ее чувствовать себя выставленной напоказ. После одного плавного движения чулок так же исчезает. Драко наклоняется, чтобы отложить одежду и обувь в изножье кровати. Когда он возвращается в прежнее положение, то начинает пощипывать кожу прямо над лодыжкой, потом его пальцы скользят под ленту другого чулка. Он уделяет много внимания и левой, и правой ноге, его поцелуи легкие, как перышко, но поддразнивающие. Ощущение мягкой ткани чулок, скользящей по бедрам, делает ее кожу сверхчувствительной. Кажется, что этот процесс нужен только для того, чтобы прикоснуться к каждому нервному окончанию на ее теле. Гермиона чувствует все, что дотрагивается до кожи: оголяющее кружево нижнего белья, натянутое на бедре, прикосновения волос к плечам, зубчатый край ленты бюстгальтера, доходящий до талии — тонкая и текстурная ткань прикрывает грудь. Она слышит свое дыхание: неровное, поверхностное, тихое, когда Драко задевает особенно чувствительное место. Пальцы сгибаются на прохладном покрывале. Драко окидывает взглядом обнаженные ноги, которые широко разведены. Гермиона беспокойно ерзает. Мог ли он узнать ее по ногам? Возможно ли это вообще? Но затем он продвигается вверх по кровати, ладони скользят по голеням Гермионы, потом по бедрам. И хватают за задницу. Он удерживает ее на месте, пока наклоняется, чтобы засосать синяк на бедре. Ее живот сжимается от такого неожиданного действия. Она задерживает дыхание. Когда Драко заканчивает, то прокладывает свой путь от бедра до пресса, прежде чем пройти языком по линии живота. Его руки держат ее бока, когда он оказывается лицом у груди. — Привет, — говорит он, глядя прямо на них. Она тут же приходит в недоумение. — Ты только что поздоровался с моими сиськами? — спрашивает Грейнджер. Он не удивляется. — Ну мне показалось, что они достойны приветствия. Драко обхватывает ленту на поясе и следует по линии спины. Она не тратит много времени на размышления о его больших руках, которые полностью стиснули ее талию. Он останавливается, ощущая лоскуты на спине, проводит по позвоночнику в поисках застежки. Уверенное трение пальцев по ее телу — приятность после дразнящих прикосновений. Гермиона откидывает голову назад и закрывает глаза, расслабляясь в этом ощущении. Однако несколько мгновений спустя Драко в замешательстве отстраняется, и она открывает глаза, обнаруживая, что мужчина смотрит на ее грудь, как на математическую задачу. Она не может сдержать смешка. До сих пор Гермиона позволяла ему руководить, но не может не подтолкнуть в нужном направлении. — Здесь застежка спереди, — сообщает она ему, весело поджимая губы. Он фыркает, притворяясь, что уже знал об этом, растягивая слова: — Очевидно, — и быстро находит застежку. Когда он справляется с задачей, груди высвобождаются из сковывающей одежды. Не в силах остановиться, Драко немедленно берет один из ее сосков в рот и посасывает, отчего перехватывает дыхание, пока он перекатывает их между языком и небом. Пятки Гермионы впиваются в матрас, тело приподнимается навстречу. Он отпускает ее сосок, дует на него, из-за чего Гермиона беспокойно ерзает под ним. — Перестань извиваться, — твердо говорит Малфой, хватая ее за талию, чтобы удержать на месте. — А ты прекрати дразнить, — жалобно парирует она. — Нет, — отказывается он, переходя к другому соску. В этот раз, когда он посасывает, Гермиона запускает свою руку в платиновые волосы и сжимает их, задыхаясь. — Дра-ако, — на этот раз она скулит, требовательно и раздраженно, когда его нежное дыхание ощущается на соске. Она пытается потянуть его за волосы, чтобы приблизить рот к своим губам, надеясь придать накала. Он не поддается, посылая укоризненный взгляд. — Мне было любопытно узнать, как бы ты выглядела голой, когда мы еще учились в школе. Побалуй меня. Она рычит, и он прикрывает ее рот рукой, пока его пальцы сжимают один из чувствительных бугорков. — Такая нетерпеливая, — упрекает Драко, передвигаясь, чтобы ущипнуть Гермиону за талию, пока она извивается под ним. Затем он рассматривает ее, отстраняясь немного назад, на расстоянии между ними. Смотрит на ее лицо. — Как твоя беспалочковая магия? — спрашивает он и помогает ей открыть рот, чтобы она могла ответить. — Превосходно. Она напрягается. Ожидал ли он чего-то другого? — Хорошо. Он ухмыляется и отрывается от нее. Грейнджер издает звук недовольства. Это прямо противоположно тому, чего она ждала. Гермиона начинает приподниматься на локтях, но он останавливает ее. — Останься, — командует он, проходя через комнату. — Я еще не закончил с тобой. Пальцы на ногах поджимаются, когда его слова доходят до нее. — Что будет? — спрашивает она тихо, уже собираясь полностью растаять в его руках. — Узнаешь, — говорит он, открывая богато украшенный сундук, стоящий у стены, чтобы вытащить маленький зеленый сверток. Драко приподнимает бровь и оборачивается, чтобы поймать ее пристальный взгляд. Он закрывает крышку и возвращается к ней. Дыхание перехватывает, когда Гермиона узнает сверток в его руках. Веревка. Она пытается найти и проглотить слюну, но во рту пересохло. Когда Драко приближается к кровати, ставит колено на матрас и приподнимает веревку, Гермиона вдруг резко осознает, что на ней нет ничего кроме маленького, тонкого лоскута кружева, в то время как Малфой все еще полностью одет. Рот приоткрывается, когда она задумывается об ощущении веревки на своем теле, выдох звучит громко в тишине. Она кивает, один раз. Он устраивается над ней, колени по обе стороны от туловища, и снимает бретельки лифчика с рук. Как только он вытаскивает вещь из-под нее и бросает через всю комнату, то сразу хватает обе руки, соединяя вместе. Другой рукой он поднимает веревку и начинает обматывать ее запястья. Гермиона ощущает его присутствие, ткань брюк натянута и трется о ее бедра, накачанный торс находится в нескольких дюймах от лица, жилистые предплечья касаются ее рук, пока он разбирается с веревкой. У Гермионы текут слюни, когда Драко наклоняется вперед, чтобы привязать ее к изголовью кровати, — его бедра оказываются на уровне глаз. Она с жадностью рассматривает его выпуклость в брюках. Потом Малфой отодвигается и шире расставляет колени, дергая за веревку и смотря на выражение ее лица. Когда он не видит ничего, кроме ее остекленевших глаз и неконтролируемой похоти, появляется выражение удовлетворенности. Малфой с надменным видом садится на пятки, прижимаясь задницей к ее животу, и начинает расстегивать рубашку. — Наслаждаешься видом, Грейнджер? — самодовольно спрашивает он, пока ее взгляд следит за каждым дюймом его обнаженной кожи. Она пытается заставить свой мозг работать. — Может быть, а может и нет, — говорит Гермиона. — Может быть, я просто податливая наблюдательница. Это звучит неубедительно даже для ее ушей, но она концентрируется на том, как он расстегивает манжеты. Драко высвобождается из рубашки, и Гермиона восхищается линиями его торса. Ее запястья натягивают веревку — она двигается, чтобы провести руками по его животу — издает разочарованный звук от осознания того, что больше не может прикасаться к нему. Он хватает ее за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Если веревки будут слишком мешать, — серьезно говорит он, — убери их. — Хорошо, — выдыхает она. Драко наклоняется, чтобы поцеловать, запуская пальцы в кудри. Все ее тело сразу поддается на прикосновения. Она стонет ему в рот, возбуждаясь от ощущения его обнаженной кожи. Прижимается к нему, и он смеется в ответ на поцелуй. — Нетерпеливая маленькая девочка, не так ли? Его слова еще больше возбуждают. Она пытается обхватить его ногой. Малфой перестает целовать ее и отпускает волосы. — Я же говорил тебе быть терпеливой, — шепчет он ей на ухо, затем проводит большими пальцами по ее соскам. Она пытается фыркнуть, но получается хрипло и глухо, потому что он посасывает ее шею. Кажется, он хочет покрыть поцелуями каждый дюйм ее горла. Гермиона откидывает голову назад, наслаждаясь жаром его губ и мягким скрежетом зубов, вздрагивая, когда он легонько проводит кончиками пальцев вверх и вниз по покрасневшей коже. Она чувствует себя уязвимой — почему-то это волнует, а не пугает. Он движется вниз, возобновляет дразнящие поцелуи, скользя по ее ключице. Малфой пользуется случаем, чтобы слегка прикусить место в изгибе шеи, одновременно дергая за соски. Держит ее в напряжении. В этом нет надобности, так как она чувствует себя безумно возбужденной. Нижнее белье уже мокрое от его внимания, и Гермиона хочет ускорить процесс. — Драко, — вздыхает она, выгибая шею, когда он проводит носом по всей ее длине. — Да? — отвечает он, рассеяно обводя одну ареолу и потирая большим пальцем синяк, который он ранее сделал на ее бедре. — Прикоснись ко мне, — приказывает Гермиона, дергая запястьями веревку, чтобы подчеркнуть свою настойчивость. — Я прикасаюсь к тебе, — говорит он раздражающе самодовольно. Легонько поглаживает ее чувствительные предплечья, которые связаны над головой. Она извивается, пытаясь избавится от щекочущего и захватывающего ощущения. — Видишь? — Не так, — ворчит она. — О? — Говорит он, изображая невинность. — Значит, нужно вот так? — Малфой скользит вниз по кровати, покрывая поцелуями ее торс вверх и вниз. Ей требуется время, чтобы восстановить дыхание. — Нет, — говорит она на выдохе. — Ты знаешь, чего я хочу. — Правда? — спрашивает он, просовывая руку под ее тело, чтобы обхватить поясницу и выгнуть Гермиону дугой. Прикосновение заставляет замереть, но комфорт быстро пропадает из-за искр от того, что он покусывает нижнюю часть живота. — Я не уверен, что понимаю твои желания. Ей требуется минута, чтобы сформулировать ответ — мозг отключен полностью из-за его прикосновений, ласк, пощипываний и укусов. В конце концов, все, что она может сказать — это «Драко» слишком желанно. — Позволь мне открыть тебе секрет, — говорит он, пока один палец проскальзывает под кружевные трусики всего на сантиметр. Он нежно дует на кожу прямо под ее пупком, вызывая тонны мурашек. — Хорошие девочки говорят о своих желаниях. Она извивается и скулит, но его ладони хватают ее за голени, прижимая к кровати. Гермиона пытается вырваться из своих оков, развести ноги, но он сильнее, и все к чему это приводит — разочарование. — Ты хорошая девочка, Гермиона? — спрашивает он, потирая кожу под руками. Она прикусывает губу, обдумывая, прежде чем кивнуть. — Тогда используй слова, — говорит он ей, ослабляя хватку, когда понимает, что она перестала извиваться. — Пожалуйста, — говорит Грейнджер. — Пожалуйста что? — спрашивает Драко, не удовлетворенный ответом. Скользит вверх по внутренней стороне бедра. Ее дыхание прерывается. — Ты мне нужен, — произносит она. — Не очень понятно, — отстраняется он, отпуская ее. Она изумленно смотрит на него. — Драко! — Хм-м-м? — Спрашивает он, обхватывая губами один из ее сосков. Она раздвигает ноги, пытаясь подтолкнуть его к желанному месту. Малфой умело игнорирует это. — Посмотри, какие красивые и красные твои соски, — воркует он, крепко сжимая их. Она выгибается, чтобы ослабить давление, на что он ухмыляется. Внезапно он подскакивает, прижимается своим лбом к ее и, схватив за волосы, сильно тянет. Гермиона издает тихий звук, словно она загнана в клетку его телом. — Может быть, — говорит он, — если ты будешь вести себя очень хорошо и скажешь мне конкретно, чего ты хочешь, я дам тебе это. Она тяжело дышит. Драко отпускает ее волосы, массируя голову там, где тянул. — Как думаешь, у тебя получится, милая? Она кивает, слегка дрожа от переизбытка адреналина. — Тогда я тебя слушаю. Гермиона прерывисто вздыхает. — Я хочу, чтобы ты был… внутри меня, — шепчет она. — Какая часть меня? — спрашивает Драко. — Любая… пожалуйста! — Она соприкасается бедрами, ищет трения и наслаждения. Возбужденная больше, чем когда-либо в ее жизни. Он утыкается носом в ее подбородок, успокаивающе поглаживая снизу вверх. — Ты желаешь, чтобы мой член вошел в твою великолепную киску? — шепчет он ей на ухо. Она отчаянно кивает, дергая ногами при мысли об этом. В мгновение ока его рука оказывается на бедре, удерживая на месте. — А что насчет моих пальцев, м? — Да, — выдыхает она, прижимаясь к нему, к его теплу, комфорту. Ей нужно хоть что-нибудь ощутить. — Это все, чего ты хочешь? — спрашивает Малфой, отстраняясь назад для того, чтобы взглянуть ей в глаза. Она отрицательно качает головой. Он поднимает бровь. — Тогда что же еще? — Мой… — Грейнджер сглатывает. — Мой клитор. Я хочу чувствовать на нем твои пальцы. Твой рот. Он откидывает ее волосы назад, проводит рукой по щеке. Гермиона тянется навстречу его прикосновениям. — Ты определенно течешь из-за меня, не правда ли? Она стонет, снова кивая. — Держу пари, твой бедный клитор просто ноет от недостатка ласк. Ведь так? — Да, — выдыхает она, чувствуя, как веревки впиваются в кожу, когда она двигает запястьями. — М-м-м, — урчит он, слишком довольный. — Спасибо, что рассказала мне об этом. А потом Драко отстраняется. Она безумно огорчается, будучи почти на грани слез, и он смеется над этим. — Успокойся, милая. Гермиона делает глубокий вдох, нуждающаяся и перевозбужденная, а он успокаивающе поглаживает ладонью по всей ноге. — Я все еще наполовину одет, мне просто нужно снять брюки. Сделай пока глубокий вдох, хорошо? Она следует его указаниям — ее грудь расслабляется. — Ну вот и все, — говорит он, скидывая брюки и присоединяясь к ней в постели. — Я здесь. Следующий ее вдох более спокойный, но все еще прерывистый. — Все хорошо, — говорит он ей. — Я собираюсь дать моей хорошенькой девочке то, что в чем она так нуждается. Она кивает, наклоняет голову, чтобы опереться на свою руку, пока Драко проводит ладонями от кончиков пальцев до бедер. Обхватывает нижнее белье и, наконец, стягивает обрывок кружева вниз, снимая его полностью. Прохладный воздух касается голой кожи — Гермиона всхлипывает. — Они промокли насквозь, — говорит ей Драко. — Мои пальцы невероятно влажные только от одного прикосновения. Она краснеет и смущенно опускает голову. — Не прячься, — утешает Малфой. — Ты была такой хорошей девочкой. На самом деле, — обхватывает руками ее колени, — я думаю, ты заслуживаешь награду. Раздвинь ноги. — приказывает он. Она подчиняется, в отчаянии подтягивая колени к себе и напрягая бедра. Он нежно проводит пальцем по одной из половых губ. — Превосходно. Гермиона прерывисто дышит, сгибая пальцы ног, но пытается оставаться неподвижной. Он проводит пальцем по ее складочкам — слышится мокрый звук. Она чувствует, как лицо горит, а соски отзываются и набухают. Драко засовывает палец в рот, его глаза блестят, когда он пробует ее на вкус. — М-м-м, — стонет довольный. Она настолько сосредоточена на его лице, что вздрагивает от неожиданности, когда чувствует, как два длинных пальца погружаются в нее. Дыхание прерывается, руки вытягиваются — веревка на запястьях впивается в кожу. — Вот так, — произносит он, оценивая ее реакцию. — Черт, ты потрясающая. Такая мокрая для меня. Уверен, ты будешь абсолютно неистово сжиматься вокруг моего члена. В ответ стенки непроизвольно зажимают его пальцы. Воздух полностью покидает легкие. Драко замирает внутри и смотрит на нее, ухмыляясь, прежде чем продолжить говорить. — Ты уже на грани, не так ли? Просто от того, что связана обнаженной подо мной. Тебе явно нравится быть полностью в моей власти. Кто знал, что закоренелая зануда и главная любительница книг Хогвартса будет такой распутной и уязвимой? Она сильнее дергает за веревки. У нее пока более-менее функционирует мозг, чтобы помнить о том, что веревки она может снять в любой момент, если действительно захочет. Несмотря на напряжение, она убеждена, что справится с этими ощущениями, когда полностью сконцентрируется на них. Как бы ни была огорчена его играми, она одновременно наслаждается восхитительными пытками. — Ты со всеми такая? — спрашивает Малфой, медленно раздвигая пальцы внутри, растягивая ее. — Или только из-за меня становишься настолько податливой? Живот скручивается от смущения, и она задыхается, покачивая бедрами, насаживаясь на его пальцы, нуждаясь в большем. Трение клитора или движение внутри нее — что угодно. Он легонько ударяет ее по внутренней стороне бедра, из-за чего она вздрагивает. — Это не риторический вопрос, — заявляет он надменно, нисколько не шокированный. — Ты, — на выдохе произносит она, будучи едва в состоянии нормально дышать. — Только с тобой. В ответ он сжимает пальцы внутри нее. Она стонет, когда Драко находит ту самую приятную точку. — Пожалуйста, — умоляет она, отчаянно нуждаясь в разрядке. — Пожалуйста, пожалуйста, ты же обещал. Он начинает потирать внутреннюю стенку. Гермиона двигает бедрами навстречу, молча прося о большем. — Я держу свое слово, — соглашается Малфой, прежде чем провести большим пальцем по клитору. Такое чувство, что он только что коснулся обнаженного нерва — каждый дюйм загорается огнем, она начинает извиваться. Тело не может решить, отстраниться или приблизиться как можно больше. Он улыбается ее реакции, а потом целует в колено. Быстро накладывает чары липкости на ее пятки и хватает за бедро, удерживая на одном месте, толкается своими пальцами глубже. С каждым ударом узел в животе завязывается — она чувствует себя натянутой до предела пружиной. — Смотри на меня, Гермиона, — напоминает Малфой. Она издает громкий стон, пальцы тянутся к веревке, ища, за что бы зацепиться. Затем, пока Грейнджер смотрит, Драко, не сводя с нее глаз, наклоняется и засасывает клитор в рот. Она кричит под его пристальным взглядом, каждый мускул тела напрягается, пока Гермиона разбивается на тысячу осколков. Ее влагалище с силой сжимает его пальцы, и на секунду воздух полностью покидает легкие — так быстро и сильно пульсирует все в ее организме. Грейнджер не знает, сколько прошло времени, пока оргазм утих, чувствует только то, что пальцы продолжают толкаться в быстром темпе, который сбил бы ее с ног, если бы она стояла. Гермиона хнычет, стонет и содрогается, совершенно неспособная контролировать свою реакцию, потому что Драко отказывается прекращать пытки. Смутно она понимает, что инстинктивно пытается оттолкнуть его, чтобы избавиться от этих ощущений. Радуется от того, что он догадался заклинанием липкости закрепить ее пятки в неподвижности. Она дергается, задыхается и дрожит, испытывая новый оргазм, и когда он заканчивается, откидывается на кровать, неспособная двигаться, за исключением ежесекундных вздрагиваний. Гермиона просто пытается собрать воедино остатки своего разума, чтобы избавиться от веревок, но Драко опережает, отрываясь от влажных складок. Он кладет руку на бечевку — та исчезает, освобожденные руки падают на матрас. Она смотрит в потолок, мысли путаются. Не может собрать волю в кулак и пошевелить хотя бы одним мускулом. Грейнджер скорее ощущает, чем замечает, как он встает с кровати и через несколько мгновений возвращается, склоняясь над ней с маленькой бадьей в руке. — Все в порядке? — спрашивает Драко с беспокойством, и единственное, что она может сделать — простонать в ответ. Он, кажется, вполне этим доволен. Снова перелезает через нее, берет и массирует запястье, втирая субстанцию, немного похожую на лосьон. Сначала она тихо шипит, потому что чувствуется холод на обожженных веревкой участках кожи, но потом этот звук превращается в довольное урчание, когда лосьон впитывается и успокаивает. Глаза закрываются, пока Гермиона безмятежно расслабляется. — Ты была потрясающей, — говорит он в ответ, она счастливо вздыхает. Чувствует себя блаженно — полностью выжатой и отстраненной. Ощущение того, как твердые пальцы Драко осторожно проводят круги по ее запястьям и предплечьям, успокаивает, и она позволяет себе ненадолго растаять. Как только Малфой полностью доволен состоянием ее рук, он осторожно кладет их обратно на простыню, чувствуя приятное тепло и покалывание в ладонях, которые успокаивают, а не возбуждают. Гермиона слышит, как двигается матрас, когда он встает на ноги и спрашивает: — Ты сможешь перевернуться для меня? Мысль о том, чтобы пошевелиться, не воодушевляет. Гермиона издает недовольный звук, означающий желание остаться в прежнем положении. — Ладно, — в его голосе слышится веселье, — не соблаговолит ли Ее высочество позволить мне развернуть ее? Это звучит более приемлемо, потому что ей самой не придется ничего делать, поэтому она соглашается. Чувствует движение его пальцев под собой, пока он пытается перекатить ее на бок, хотя это явно требует больших усилий, чем он ожидал, потому что она вообще не собирается двигаться. Гермиона не чувствует себя ни капельки виноватой из-за этого. Он сам довел ее до такого состояния и должен справиться с ее полным нежеланием участвовать в этом. В конце концов, ее перемещение на живот больше напоминает неуклюжий переворот, чем какое-то движение, поскольку конечности все еще ощущаются свинцовыми, но является предпочтительной альтернативой их использованию. Как только она оказывается лежащей на животе, Драко осторожно перекладывает ее голову на подушку — и это более приятная поза, чем быть вдавленной в одеяло, — вытаскивает свои руки из-под ее тела. Затем чудесный крем вновь вступает в дело, на этот раз Драко втирает его в плечи. Должно быть, это что-то магическое — она не может представить, чтобы Малфой покупал маггловский лосьон. Он все равно не будет так эффективно успокаивать и расслаблять ее мышцы, и она начинает подумывать о том, чтобы спросить, где он его взял. Какие бы движения он ни делал своими ладонями — это превосходно. Гермиона позволяет себе погружаться в осознание и расслабиться, пока он устраняет болезненные ощущения растяжения в ее мышцах. Она немного похожа на хлебное тесто, бесформенное и податливое, которое вот-вот замесят. Он еще пару минут массирует ее плечи, а потом переходит на спину, прокладывая путь вниз. Драко Малфой гораздо более тактильный, чем она думала. Для человека, который считал ее грязной, он, кажется, одержим желанием прикоснуться к ней. Гермиона задается вопросом, насколько часто он физически сближается с другими людьми. Его семья никогда не отличалась особой привязанностью, и она сомневается, что после войны что-либо изменилось. Она мало что знает о его друзьях, но чистокровные в целом, похоже, не очень любят обниматься. Какой бы приятной ни была их встреча в секс-шопе, по сути она немного странная и отдаленная. А если он не ходил на свидания? Что ж. Это объясняло его предпочтения любых ласковых прикосновений. Внезапно ее сердце начинает болеть за этого волшебника, добровольно изолированного от магического мира и все еще нерешительного незнакомца в маггловском. Он прекрасно справлялся, но вот Гермиона с трудом могла представить свою жизнь без еженедельных ужинов с Поттерами, обедов с Луной и приятного ощущения от присутствия Живоглота дома по возвращении с работы. Грейнджер думала, что это она одинока, но теперь готова была поспорить на что угодно — за неделю она получила намного больше смеха и радости, чем он за весь год. Была удивлена, когда Драко согласился на ее предложение, но, возможно, ей не следовало просить его об этом. Наверное, какие-либо счастливые отношения для него редки. К тому времени, как Драко доходит до поясницы, она уже чувствует себя гораздо лучше, мозг медленно восстанавливается, пока Гермиона продолжает размышлять о его эмоциональном состоянии. Она пробует пошевелить пальцами ног — это не похоже на магию. Возможно, крем, который Драко постоянно втирает ей в тело, обладает каким-то эффектом восстановления энергии. Она делает глубокий вдох и медленно выдыхает, чтобы проверить ощущения в своем организме. Удивительно, но Гермиона чувствует себя нормально. Расслабленно и все же менее похожей на желе. Все еще с закрытыми глазами спрашивает: — Где ты взял этот лосьон? — она счастливо стонет, когда его пальцы ослабляют тугие узлы мышц. — Значит, Грейнджер вернулась? — он отвечает, не прекращая работать руками. Она не знает, что сказать, но Драко продолжает: — Отвечая на твой вопрос, я его не покупал, а сварил сам. — А как? — спрашивает Гермиона, не знакомая ни с одним зельем, имеющим такой прекрасный освежающий эффект. — Это лосьон моего собственного изобретения — я еще не дал ему названия. Однако могу дать тебе рецепт, если захочешь, — мягко говорит Малфой, заканчивая со спиной и пропуская задницу, чтобы начать разминать верхнюю часть бедер. Она не осознавала, насколько сильно напряжены ее ноги, пока он не положил на них ладони и не начал массировать стянутые мышцы. Ее глаза широко раскрываются после этого заявления и от такой щедрости. — Да, пожалуйста, — просит, довольная представляя, как будет втирать смесь в кожу после напряженного рабочего дня. Это, безусловно, облегчило бы напряженную неделю. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, хоть и старается говорить нейтрально, Гермиона слышит нотки беспокойства в голосе. — Прекрасно, — успокаивает она его, слегка потягиваясь, пока тело возвращается в привычное состояние. — У тебя замечательные руки. — Мне уже это говорили, — дразнит Драко, пока она пытается не раскраснеться. В том, как он прикасается к ней, нет никакой пошлости, но преданность Малфоя ее спокойствию и ощущение сильных рук начинают пробуждать, казалось бы, ее ненасытный аппетит к нему. Если он одержим желанием прикоснуться к ней, то она тем, как он помогает ей чувствовать себя — живой и расслабленной. Его большие пальцы впиваются в мускулы бедер, а когда незаметно касаются места под ягодицами, дрожь удовольствия пробегает по ней. Но Драко продолжает разминать ее конечности так же активно, и нельзя сказать, что он пытается вывести ее из строя. И это очень обидно. Потому что она вполне готова к этому. Мужские пальцы спускаются к середине талии — она счастливо стонет, когда он находит мышцу и трет, снимая напряжение, которое она даже не чувствовала. Гермиона задается вопросом, изучал ли он когда-нибудь анатомию, потому что четкость движений невероятна. К тому времени, как он растирает кожу под её коленом, начинает накапливаться энергия. В его объятиях она чувствует себя малышкой — и это невероятно волнующе. Его прикосновения хоть и успокаивающие, но распаляют возбуждение. Она сопротивляется желанию потереть ляжки друг о друга, чувствуя, что снова становится мокрой. Драко, по-видимому, не обращает на это никакого внимания, спокойно переходя к массажу икр. Все, о чем она может думать, пока он трет и растягивает мышцы, это то, как сильно она хочет, чтобы он навис над ней, придавил своим телом и толкался в нее, пока она извивалась. Гермиона внезапно чувствует себя опустошенной, такой отрешенной. Она хочет ощутить его вес, обнаженную кожу, которая создает трение с голым телом. Хочет почувствовать, каково это — быть прижатой к его груди, когда между ними не остается расстояния. Он добирается к лодыжкам и продолжает массировать кожу широкими кругами, пока Грейнджер цепляется пальцами за одеяло и пытается быть терпеливой. Как только Драко закончит, она сможет сделать свой ход. Однако вместо того, чтобы отпустить, добравшись до конца, он хватает ее за ступни и крепко упирается своими ногами в кровать, берет за пятки, чтобы растянуть мышцы поясницы. Гермиона больше не чувствует боли, а ощущает теплоту, но медленное трение под кожей все еще неимоверное. Это говорит о том, что ее мышцы готовы ко второму раунду. Драко манипулирует ее телом, словно оно всецело принадлежит ему: обхватывает ее лодыжки, чтобы во второй раз проверить, не повредило ли им напряжение от заклинания липкости, затем надавливает на ее пятки для опоры, одновременно тянет за верхнюю часть ног, чтобы растянуть сустав. Когда он заканчивает действие с обеими конечностями, то кладет их на матрас и останавливается, оценивая проделанную работу. Ее мозг кипит от будущих планов относительно его тела. Гермиона задается вопросом, понял ли он это. — Уже закончил? — спрашивает она, притворяясь сонной, и надеется, что расслабиться получилось правдоподобно. — Что-то болит? — спрашивает он, сразу же опомнившись, потирая пальцами ее руки и спину, проверяя, нет ли синяков или раздражения. — Не-е-е-ет, — протягивает Гермиона, — но ты пропустил одно место. Оглядывается на него через плечо и видит, что он сдвинул брови в непонимании, пытаясь вспомнить, какие мышцы мог пропустить. Она решает ему помочь. Гермиона подтягивает колени под себя, приподнимается на локтях и виляет задницей перед его лицом. На секунду наступает тишина, прежде чем он тут же набрасывается на нее, рычит и хватает за лицо, плавно переходя от целителя к собственнику. Она чувствует, как ухмылка появляется на ее губах, пока мурлычет от счастья. — Львица снова вышла поиграть? — спрашивает Драко, теперь его руки сильно впиваются в ее кожу, а не ласкают, как несколько минут назад. — Может быть, — говорит она застенчиво, поворачивая голову, чтобы он заметил дерзкое выражение лица. А потом она переворачивается на спину, когда его пальцы обхватывают запястья, а колени зажимают ноги, нависая над ней. Она корчится, пытаясь убрать его руки, потому что желает прикоснуться к нему и притянуть к себе. Драко не уступает, сильнее прижимается к ней, упирает коленом в живот, чтобы прижать к матрасу. Это заставляет затаить дыхание от предвкушения. — Одного оргазма тебе недостаточно? — снисходительно спрашивает он. — Жадная девчонка. Гермиона пытается извиваться, но он только сильнее наваливается на нее всем телом, однако она, безусловно, замечает, что Малфой старается не причинить ей дискомфорта. — Ты раздразнил меня и даже не дал ощутить свой член в себе, — она выдвигает обвинения, чувствуя себя смелой. — Я оскорблена. Не думала, что ты из тех, кто оставляет своих партнеров неудовлетворенными. Выражение его лица меняется после ее слов. Он резко отпускает ее, перемещаясь, хватая за колени и прижимая их к талии, широко раздвигает ноги. Высвободив руки, она тянется одной к его шее, а другой к плечу, чтобы опустить на себя. Он охотно ложится, прижимается к ней, касаясь своим все еще прикрытым членом ее влажного влагалища. — Это то, чего ты желаешь? — рычит он, плотнее прижимаясь к ней. Половые губы раскрываются, чувствительная кожа трется от ткань его боксеров. Она чувствует его совсем иначе, нежели во время их первого секса. — Да, — выдавливает из себя Гермиона сквозь стиснутые зубы, пытаясь найти больше сил, чтобы противостоять ему. — Проси вежливо, как хорошая девочка, — безжалостно говорит он. Она слушается. — Пожалуйста, Драко, — сжимает его плечи, пытаясь притянуть к себе как можно ближе. — Я хочу ощутить твой член. Он стонет ей в плечо, хватка очень сильна, словно тиски. Ее складки безумно влажные. Гермиона сгорает от желания, когда толкается навстречу ему. Она устала от его бесконечных поддразниваний — она желает удовлетворения. До этих пор Гермиона позволяла ему задавать темп все это время, но терпение было на исходе, ведь она уже несколько недель фантазировала об их сексе. Гермиона магией заставляет его боксеры исчезнуть. Он смотрит на нее, потрясенный, пока она ухмыляется, чувствуя себя кошкой, которая получила сливки. Или, в данном случае, львицей, которая вот-вот обретет желаемое. Его удивление длится всего мгновение, потом в глазах вспыхивает огонь страсти, и без всяких предисловий он вжимает ее колени в матрас и резко входит до конца. Она вскрикивает, тело напрягается от растяжения. Стенки стискивают его, не зная, как освободить место для его ширины. Кожа влагалища натягивается почти до боли, и Гермиона испытывает облегчение от того, что она такая мокрая, иначе он бы не вошел. Пальцы на ногах сгибаются, пока влагалище сокращается несколько раз, приспосабливаясь. Разве в прошлый раз он не входил до конца? Член кажется больше, чем она помнит. Он дает ей всего несколько секунд, чтобы привыкнуть к его размеру, прежде чем почти полностью выходит и грубо входит обратно. Она издает сдавленный звук, руки хватаются за простыню, колени смыкаются вокруг его бедер для опоры. Драко рычит и снова раздвигает ее ноги. Гермиона чувствует себя уязвимой. — Оставь их в покое, — приказывает он. — Я хочу, чтобы ты полностью раскрылась для меня. После его слов из ее груди вырывается стон. Он с силой затыкает ей рот, заглушая ее вздохи и хныканье, и просит дважды ущипнуть его за шею, если потребуется остановиться, а затем продолжает задавать темп. — Непослушная, грязная девчонка, — отчитывает Драко, пока ее раздвинутые ноги дрожат при каждом сильном толчке. Она пищит, когда его пальцы находят клитор, расставляет колени еще шире. Его таз врезается в нее, слышится мокрое хлюпанье, когда он вновь толкается. От этого звука узел в животе затягивается, а по шее пробегает ток. Гермиона запрокидывает голову и зажмуривает глаза, чтобы избежать вида потного, голого Драко Малфоя, трахающего ее. Это уже слишком. Она даже не уверена, хочет ли кончить — чувствует себя настолько опустошенной, просто приняв его член. Начинает беспокоиться, что оргазм разорвет ее на части. Она кричит в ладонь, когда Малфой меняет угол наклона. Все мышцы замирают, будто она олень, застигнутый врасплох светом фар, потому что Драко начинает задевать какую-то чувствительную точку внутри. Гермиона глубоко дышит, пытаясь осознать это невероятное чувство. Она знает, что завтра у нее будет синяк в том месте, где его рука сжимает талию. Видя, что она задыхается, Драко вежливо убирает руку с ее рта, чтобы легонько, но властно обхватить ею горло. Это не мешает дышать, но заставляет чувствовать себя желанной. Она раскрывает рот, когда непроизвольно раздаются звуки. Ни слов, ни криков, просто звуки. Тело не может сдерживать все чувства, и они вырываются из ее рта. Она ощущает, но не видит, как он ускоряет темп, голова отвернута в попытке сохранить рассудок. Узел в животе завязывается еще туже с каждой секундой, она понимает, что, если не подтолкнет себя к развязке, то будет балансировать на краю оргазма бесконечно. Она не знает сколько еще сможет выдержать этот безумный поток эмоций. Гермиона высвобождает одну руку и просовывает между их телами, чтобы простимулировать клитор. И ее тут же бросает в дрожь — она на грани удовольствия. Драко, очевидно, тоже это понял. — Глаза, Грейнджер, — выдыхает он, Гермиона хнычет в ответ, ошеломленно качая головой. — Я не могу, — выдавливает она. Если посмотрит на него, то потеряет связь с реальностью. Она чувствует, как выходит из-под контроля и устремляется к освобождению. В одном человеке не может уместиться столько чувств — она уверена в этом. Если Гермиона взглянет на него, это может убить ее. — Ты можешь, — настаивает он, задыхаясь, и требовательно нависает над ней. — Посмотри на меня. Это не просьба. Она кричит в протест, уверенная, что вот-вот утонет. В последний раз зажмуривает глаза, прежде чем с силой распахнуть. В тот момент, когда он ловит ее взгляд, все тело замирает, ноги вытягиваются до предела, дыхание застревает в легких. Момент блаженного ощущения, когда она погружается в серебристую вселенную его радужек. А потом кричит изо всех сил, хватаясь за него. Каждый мускул сжимается. Он прижимается к ней своим лбом, удерживая зрительный контакт, пока они полностью не поддаются удовольствию.

***

Она думает, что в момент пока он кончал, второй оргазм затуманил ее мозг. В одну секунду влагалище сжимало и разжимало его член, тело полностью вышло из-под контроля, а потом она плавала в серебристом море его глаз. Должно быть, после этого он слез с нее, потому что ощущается прохлада на животе, талии и ключицах. Гермиона пытается сфокусировать взгляд, но понимает, что для этого требуются слишком большие усилия. Она позволяет себе расплыться лужей, которой теперь и является. Через некоторое время, или, может быть, всего через несколько секунд — кто знает? — она замечает, что начала дрожать. Сразу же ее приподнимают, а затем укрывают одеялом. У нее почти нет возможности для перемещения, но Грейнджер пытается прижаться к мягкой ткани. Они чудесно прилегают к коже, пушистые, шелковистые и теплые. А потом становится еще жарче, потому что сильная рука обхватывает ее за талию и притягивает к твердой манящей груди. Это немного отрезвляет — другие звуки начинают слышаться. Сзади доносится тихое бормотание, и чья-то рука гладит ее по голове. Она мурлычет от удовольствия, закрыв глаза и запрокинув подбородок, и ноги переплетаются с его. Какое-то время она наслаждается ощущением безопасности и комфорта. Однако в конце концов в горле першит, и она понимает, что хочет пить. Гермиона пытается восстановить свои мозговые процессы — выходит как у ребенка с покрытыми маслом руками, пытающегося поймать улетающий воздушный шар. Наконец, она приходит в себя и замечает красное покрывало, вспоминает, что за ее спиной лежит Драко Малфой. Обнимает ее. Способность думать о чем-то еще, кроме своего наслаждения, которое она испытывает от его заботы, пропадает. Но ей действительно необходима вода, поэтому Гермиона слабо двигается вперед, пытаясь сесть. Все ее усилия прерываются рукой, обнимающей за талию. — М-м-м-р-г-г, — недовольно ворчит она — и, уверена, это очень сексуально — после этого Драко ослабляет хватку, хоть и немного. Конечно, она потратила все свои силы на первую попытку встать с кровати, поэтому это уже не имеет значения. Ладонь, которая гладит волосы, замирает. Его слова складываются в предложения, но она не в состоянии их переварить. — Возвращаемся в страну живых? — спрашивает он низким голосом. Она издает звук согласия. Драко отстраняется, из-за чего Гермиона становится недовольной, но потом нежные ладони обхватывают ее талию и помогают сесть, опершись на изголовье кровати. В поле зрения появляется стакан с водой — она тянется за ним, но обнаруживает, что руки сильно ослабленные. Гермиона хмурится. Стакан подносят к губам, она делает большие и шумные глотки в попытке утолить жажду. Стоит стакану опустеть, как его убирают. Постепенно чувствительность тела начинает приходить в норму. — В него было добавлено восстанавливающее зелье? — спрашивает она, моргая. — М-м-м-м-м, — тянет Драко со своего места, сидит около нее, пальцы лениво поглаживают ее кисть. Одеяло обвилось вокруг бедер и соскользнуло достаточно низко — Гермиона недовольно заметила, что он надел новые боксеры. Он, должно быть, увидел ее пристальный взгляд, потому что засмеялся и затащил ее обратно в постель. В этот раз она менее послушная, но и не собирается с ним бороться. В итоге Гермиона возвращается в прежнюю позу, в большей мере осознавая то, в каком новом качестве предстал Драко Малфой. — Итак, — говорит Драко, касаясь подбородком ее макушки. Быть в его руках действительно приятно. Она бы никогда не назвала Драко Малфоя любителем обнимашек. — Итак, — повторяет она. — Что-нибудь болит? Она отрицательно мотает головой, сознание все еще одурманено. — Есть какие-нибудь гневные тирады, которые ты хотела бы высказать? Это вызывает у нее приступ смеха. — У меня нет никаких жалоб, — заверяет она Малфоя. И даже не может заставить себя смутиться по этому поводу. Гермиона ощущает его ухмылку за спиной. — Возможно, — протягивает он, демонстрируя свой аристократический акцент во всей красе, — тогда пора немного поболтать. Ее брови сходятся в замешательстве — разве они уже этого не сделали? — прежде чем хватка рук на талии усиливается, а его губы находят ее ухо. — Ты солгала мне, — выдыхает он ей в мочку, — думала, я тебя не узнаю? Она застывает в ужасе. — Я бы не назвала это ложью… — Гермиона пытается защищаться и одновременно отчаянно вылезти из его хватки. Он не позволяет. — Если ты хотела меня вновь, могла бы просто попросить… — перебивает Малфой. — …вряд ли, — отвечает она, — откуда мне было знать, как ты отреагируешь? Он игнорирует это, зарываясь лицом в кудри и продолжая свою речь. — Я тоже не мог перестать думать о тебе, — тихо говорит он — от его слов мурашки бегут по спине, даже пока она продолжает попытки вырваться из его объятий. — Удивлялся, почему узнал твою задницу. Когда вернулся, все было по-другому. Я смутился, когда мы встретились, потому что мечтал вновь быть внутри тебя. От этих слов перехватывает дыхание. Гермиона замирает. — Все гадал, как же выглядело твое лицо во время оргазма… — размышляет он, высказывая мысли вслух, — какие звуки ты бы издавала, если бы голос не был приглушенным. Подумывал о том, чтобы попросить администратора дать мне знать, когда ты вернешься. Я хотел еще одного шанса, хотел большего. Она открывает и закрывает рот в попытке что-то ответить, но не может. Так было не только с ней. Наконец, ей удается выдавить из себя: — Ну сейчас я здесь. — М-м-м-м, — мычит он, — сама нашла дорогу ко мне, не так ли? Мне даже не пришлось искать тебя. — Я могу спрятаться, если хочешь, — пытается пошутить Гермиона, но говорит слишком тихо. При этой мысли он обнимает ее еще сильнее. — О, нет, Грейнджер, — предупреждает он, — теперь ты моя. Она дрожит, пока Драко собственнически проводит губами по обнаженному плечу. Но с трепетом и любовью. Гермиона ждет, что он скажет что-нибудь еще, но Малфой, кажется, довольствуется тем, что погружает ее в беспамятство. По-видимому, разговор окончен. Она решает отложить все вопросы насчет своей принадлежности ему на другой день, желательно, чтобы в следующий раз мысли были четче. Гермиона не может сказать, что недовольна его словами. Во всяком случае, это заставляет ее чувствовать себя… нужной. Однако дальнейшие действия вызывают у нее тревогу. Грейнджер задается вопросом, ожидает ли он, что она уйдет. Они не обсуждали совместную ночевку, хотя Драко, похоже, не собирается ее отпускать. Несмотря на это… — Перестань размышлять, — приказывает он, явно уставший, — и засыпай. И она слушается.