Сколько стоит ошейник в секс-шопе?

Минхо знал Джисона слишком хорошо. Хан Джисона называли закрытым парнем, потому что он частенько сидел дома, затыкая уши наушниками и погружаясь в просмотр любимого аниме, но иногда его гиперактивная душа ребёнка вырвалась наружу, переворачивая всё вверх дном, как вокруг, так и внутри Джисона. И Минхо знал о психическом шатком равновесии своего парня. Цикл стресса всегда был одним. Сначала его очень сильно заносило в крайности: он мог часами без умолку болтать или шутить с мемберами на перебой, а потом его накрывал сильный стресс. С наименьшей вероятностью Джисон начинал пакостить, чем очень не хотелось мешать всем остальным. Поэтому в такие моменты свой стресс Хан снимал с помощью своего хёна. И, вот, сейчас Минхо сидел на чужой кровати в общежитие Джисона и смотрел на его обладателя с полным скептицизмом в глазах. Хан устроился на полу напротив, смотря на него в ответ снизу вверх и ухмылялся, держа поводок в руках. — Объяснишь, зачем ты заставил меня нацепить этот милый аксессуар на шею? Парень ничего не ответил, лишь чужая улыбка стала чуточку озорнее. — В один момент в моей голове появился ангел, — Джисон дразнил Минхо своими словами, специально делая свой голосок тоньше и слащавее. — Он шептал сегодня мне на улице, пока я проходил мимо секс-шопа: «купи Минхо ошейник». С дерзкой до боли в паху улыбкой, Хан притянул старшего за ошейник ближе к себе, привставая на коленях. Он поцеловал Минхо в скулу, а затем следом нежно укусил, туда, где оставил поцелуй, отчего старший нервно выдохнул горячий воздух куда-то в макушку Джисона. Ему нравилось, когда Хан играл на его нервах, но ненавидел, когда от этого страдали его эрогенные зоны, о которых его парень знал слишком хорошо. Разгорячённый, он, медленно отодвинулся от Джисона и ненавязчиво потянул поводок на себя. Хан, даже не зная, что задумал старший, спокойно отпустил новую игрушку и выпрямился, спокойно глядя Минхо прямо в глаза. Это возбуждало. Чистый и открытый взгляд Хана, направленный только на него, хранящий в себе напряжение, возведённое в сто крат, готовое в любой момент взорваться — был для Минхо чем-то особенным. Так он смотрел только на него. Податливо, уверено и доверчиво. — Вытяни руку. Ли не мог видеть себя со стороны, зато Хан вполне наслаждался тем, как Минхо доминировал над ним, его глаза, покрытые пеленой возбуждения, следили за каждым движением, словно хищник на охоте, а губы порозовели, потому что он неоднократно кусал их в нетерпении. Джисон был в восторге. — Скажи, весело было передразнивать меня? — надменно спросил Минхо и ударил по руке Хана пряжкой от поводка. Боль обожгла. Джисон подавил болезненный стон. — Нравится? Ты такой мазохист, Хани. От голоса старшего, произносящего милую версию его фамилии, к которой так привык парень, мурашки стаей пробежали по загривку. От удовольствия Джисон прикрыл глаза, но моментально пожалел об этом, потому что Минхо, явно наслаждаясь происходящим, снова ударил парня по руке, но уже немного сильнее. Хан вздрогнул и поёрзал — его ноги немного затекли от сидячего положения, а коленки заболели, так как он ими упирался на пол. Это не укрылось от внимательного взгляда Минхо. Он усмехнулся, взял Джисона за запястья и потянул, усаживая к себе на колени. Хан удивлённо вздохнул, не ожидав, что они так быстро сменят положение. Теперь он был так близко к парню, что чувствовал жар его тела каждой клеточкой своего. Удобно усевшись на чужих бёдрах, и аккуратно положив руки на плечи, поглаживая идеально прямые линии, Джисон, не упуская из виду, как старший самодовольно улыбнулся на это. Он по-хозяйски положил свободную от поводка руку на талию младшего и притянул ещё ближе. Их лица оказались на опасно близком расстоянии: Минхо по привычке сразу же посмотрел на губы Джисона, который тот от напряжения облизал. Желание загорелось в глазах Ли, но он не собирался сдаваться первым. А Джисон собирался продолжать игру. Он быстрым движением руки отстегнул ошейник и нацепил секс-игрушку себе на шею. Минхо, не ожидавший такого рискованного хода от довольного Джисона, только сильнее сжал чужую талию. Теперь Хан был полностью во власти Ли. Поводок от ошейника, который теперь обжигал ладонь — это доказывал. Минхо намотал его вокруг запястья и притянул. Губы столкнулись в поцелуе. Простое прикосновение. Едва заметное. Мягкое и нежное. Несмотря на дикую страсть, бурлящую внутри, которая намеревалась выбраться наружу — Минхо был ласков. Он лёгкими касаниями кончиками пальцев заправил волосы за ухо, а потом провёл ладонями по щекам, наслаждаясь, какими они были мягкими и горячими. Джисон нервно выдохнул, подставляясь незамысловатым ласкам. Он приоткрыл рот, чем воспользовался Ли и углубив поцелуй, втянул парня напротив в водоворот нежности. Их губы стали с рвением сталкиваться друг с другом, каждый пытался перехватить инициативу на себя — они сражались так, словно их поцелуй — был войной. Цепляясь за плечи старшего, Джисон не забывал холодными ладонями пробираться под ворот футболки и скользить по горячей коже, доводя Минхо до тихих стонов. Поцелуи перерастали сначала в страстные и дикие, а затем в более ласковые, сводящие с ума их обоих. Остановиться было сложно, но воздуха стало не хватать и Ли, заметив, что Хан не собирается отстраняться, потянул за ошейник, запрокидывая его голову назад. Разорвав поцелуй, младший испустил разочарованный стон. Зато теперь шея было полностью доступна для Минхо. Прижавшись губами к виднеющейся взбухшей вене, он почувствовал её ритм и улыбнулся. Сердце Джисона бушевало и ему это нравилось. Прикусив эту часть шеи, и наслаждаясь тихим и чужим сорвавшимся стоном возбуждения, Минхо вскоре извиняюще зализал появляющийся засос. Только ошейник мешался покрывать чужую шею бесконечными поцелуями. Он стал препятствием на пути. Расслабляя хватку на поводке, и давая Джисону больше воздуха, Ли ухватившись пальцами за подбородок — заставил парня посмотреть на себя. Расфокусировано Хан глядел на Минхо, пытаясь выровнять сбившиеся дыхание. Буквально сдирая мешающийся ошейник с Джисона, который с громким характерным стуком падает на пол, Минхо пытается отыскать в глазах Джисона ответ на вопрос. С самого утра Джисон ведёт себя странно: он редко приглашает Минхо к себе сам. Обычно они просто без предупреждения вваливаются друг к другу, даже не спрашивая разрешения. Иногда Хан, не радующийся гостям, для приличия ворчит на старшего, но вскоре успокаивается в объятьях, но сегодня его настроение в корне отличалось от обычного. Он ему позвонил с предложением прийти, и когда ничего не понимающий и обеспокоенный чужим разбитым голосом Минхо приходит в общежитие — тот буквально бросается на него. Хватает за руку и тащит к себе в комнату, закрывая дверь на замок. Хитрит, усмехается, язвит и надевает на него этот ошейник. Иногда они используют игрушки или придумывают себе роли в сексе, но абсолютно всегда заранее об этом договариваются. Сейчас же младший действовал только в угоду себе. И Ли, слишком добрый, чтобы спустить ему это с рук. Блестящие глаза в полуночной темноте, освещённой только светом от ночника, которым Джисон пользовался, когда тишина и темь становились слишком громкими. Минхо, словно загипнотизированный чужим интимным взглядом, за которым скрывались страх и непонятное отчаяние, потянулся к Хану и обвив того руками за плечи, потянул на себя. Ли повалился на кровать спиной, придавленный чужим теплом. — Я скучаю, — прошептал Джисон куда-то в районе чужого виска и пристав на локтях, заглянул старшему в глаза. — Каждую минуту. Минхо ничего не ответил. — Без тебя в общежитие мне, будто нет места, — ещё более тише добавил Хан. Его, кажется, одолела растерянность, когда он понял, что Минхо не собирается ему отвечать. Конечно, он ведь выдумал собственные сомнения и его переживания абсолютно бессмысленные, ведь «Джисон, я люблю тебя», но, если честно, одних слов было недостаточно. В последнее время Ли отдалился и Хану частенько стало мало, лишь недолгих разговоров по телефону или видео-звонков, когда Минхо готовил. Чужого тепла. Джисону, как человеку тактильному — не хватало объятий, поцелуев, ласк и, о боже, секса. Он не был озабоченным, но он всё ещё был человеком, которому хотелось отдаться в руки любимого человека, хотя бы на одну ночь. Поэтому он купил этот глупый ошейник, надеясь, что это наконец-то сдвинет их отношения с мёртвой точки, но, кажется, это было лишним. Хан начал вставать, но Минхо воспользовавшись тем, что парень отвлёкся, резко перевернул его и теперь нависал над ним. — Я был невнимателен, просто мне казалось, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть, — вдруг сказал Ли: его брови сложились домиком и сам он выглядел, как побитый щенок, — нет, — он помотал головой. — Это мне нужно было время, чтобы привыкнуть: теперь мы живём в разных общежитиях и вопрос о наших отношениях поставил меня в тупик. — Понимаю, — Джисон отвёл взгляд, рассматривая блики от ночника. — Теперь скрывать отношения будет сложнее, хоть я и понимаю, что нет ничего плохого в том, что мы спим в одной комнате, ведь делали так постоянно. Никто из наших этому не удивляется. — Потому что они не знают всего, да? — хмыкает Минхо, наклоняясь ниже и оставляет «эскимосский поцелуй», отчего Джисон хихикает, складывая руки на чужих щеках. Он нежно целует Ли. Его сердце успокаивается, а тело расслабляется. Он с жадностью смотрит только на чужие губы напротив. — Мы можем…? Договорить ему не дают. Минхо подаётся вперёд, накрывая губы требовательным поцелуем, пропуская одну руку под растянутую домашнюю футболку, и проводит горячей ладонью по торсу, переходя на грудь, и задевает чувствительный сосок. Он крутит его между пальцами, ласкает кончиком большого пальца и ловит очередным поцелуем стон. Минхо чувствует, как трепыхается чужое сердце под рёбрами, словно птица, запертая в клетке, которая нарывается выскочить на свободу. Это чувства Джисона, отзываются на чужие ласки — они ведь так долго этого ждали. Ли улыбается, оставляя на скулах, щеках, глазах, лбу и других частях тела, до которых можно дотянуться быстрые и нежные поцелуи, пытаясь, кажется, пометить своего любимого человека бесконечной любовью, хранящейся в не бесконечно маленьком теле. Парень под ним извивался и тихо поскуливал, переполненный новыми неизвестными для него чувствами. Они так часто занимались любовью, что Джисон навряд ли мог бы сосчитать их количества, но сегодня что-то было не так. Возможно, большую роль сыграл тот факт, что их последний раз был три месяца назад и сейчас Хан, будто переживал всё так, словно это был его первый раз. Он очутился в крохотной коморке около их гримёрной, когда Минхо, закрывая Джисону рот рукой, выбивал из него дух адреналина. Пока Хан находился в чертогах воспоминаний, захваченный обострёнными чувствами, он совсем не заметил, как Ли уже успел оставить его и себя без одежды. От резкого осознания Джисон почувствовал, как мурашки бегут по телу от холода. Инстинктивно он прикрывается, отчего Минхо хмурится, но привстаёт и заглядывает в глаза напротив, приказывая перестать. — Прости, я с непривычки, — шепчет Хан, убирая руки, которые в последствии опускает на тело напротив и с замиранием сердца касается небольшого шрама на нижней части торса, которого Ли очень сильно стыдиться. В первое время, как Джисон помнит — Минхо запрещал касаться шрама, словно боясь, что младший заберётся куда глубже, чем это возможно, но вскоре поняв, что это неизбежно — сам поддался ему навстречу. Это было интимнее и важнее, чем сам факт наличия какой-либо связи. Чувства между ними росли медленно, и им пришлось через многое пройти, чтобы наконец-то почувствовать тот самый комфорт, который люди привыкли именовать «любовью». — У тебя есть…? — В комоде, — словно угадав его мысли, ответил Хан, когда Минхо ещё не успел, даже озвучить вопрос до конца. Джисон, приподнявшись на локтях, с интересом рассматривал, как мышцы спины красиво перекатывались под кожей, как Минхо бурча что-то под нос, копошился в комоде и сексуально проводил рукой по волосам, убирая мешающиеся пряди. Хан был восхищён этим парнем. Всё в нём было идеально, и он не знал, чем мог заслужить большее счастье, чем это. Пока Минхо ходил за подручными средствами, Джисон успел стянуть с себя нижнее бельё, оставаясь полностью нагишом. — Это? Серьёзно? Держа в руках лубрикант со вкусом малины и небольшого размера дилдо, Минхо насмешливо приподняв одну бровь, с вызовом смотрел на моментально краснеющего Хана, который совершенно забыл про то, что помимо привычных презервативов и смазки купил себе ещё и резиновый член. Между прочим, все эти три месяца он отлично его удовлетворял. — Чего ты удивляешься? Ты не давал мне три месяца! Я должен был что-то делать со своими стояком, понимаешь? Минхо посмеялся, но отложив дилдо на следующий раз, выдавил лубрикант на пальцы и приставил их к колечку сжатых мышц. Холод приятно обжёг чувствительное место. Хан поёрзал, размазывая смазку и удобно устроившись, без задний мысли — просто по привычке — развёл ноги в стороны, давая старшему больше пространства и возможностей. Он даже не заметил, как действовал по привычной схеме, чем вызвал удовлетворительную улыбку у Минхо, возбуждающегося от столь развратной сцены. Он на пробу ввёл сразу два пальца, чтобы просто удостовериться и его улыбка становится ещё шире, потому что он оказывается прав — они входят быстро и легко. — Ты растягивал себя сам перед моим приходом, так ведь? Хани? — Заткнись, — прошипел Джисон, привыкая к чувству наполненности. К огромному разочарованию, Минхо никуда не спешил, и чувствительный бугорок избегал специально, растягивая только стенки. Вскоре добавился и третий палец, который окончательно убедил старшего в готовности младшего продолжить. Иногда Джисона бесила дотошность Минхо всё доводить до идеального состояния, но со временем он понял, что таким образом Ли создаёт комфортную зону прежде всего для него, а не для себя. Он наклонился поцеловать Джисона, невесомо касаясь чужих губ своими. Улыбался, чем заразил и Хана, почему-то чувствующего себя не в своей тарелке. Он это щемящее чувство в груди, намеревался спрятать, но оно вырвалось наружу через глубокий поцелуй, в который Джисон увлёк удивлённого Минхо. Их языки путались в бешеном танце. Они, будто потерялись во времени и всё вокруг замерло, оставляя их одних в моменте, когда вокруг всё сжалось в одном миге. Отстранившись друг от друга, натянутая до предела струна, создав характерный треск — порвалась. Теперь они хотели спешить, пока сердца набатом грохотали в ушах. Аккуратно приставив головку члена к входу, Минхо посмотрел на покрасневшего Джисона, в ожидании хлопающего своими длинными ресницами. Он был красив. Как и всегда, впрочем. Только сейчас его взгляд: мягкий, доверченный и немного взволнованный приводил в какой-то ненормальный восторг. Чёрт. Плохо дело. Он слишком скучал. По его телу, которое хотелось укусить, поцарапать или поцеловать, чтобы каждый знал, что Хан занят. Хан Джисон его. По тонкой талии, за которую Минхо любил хвататься в порывы страсти, вдалбливаясь в податливое тело. По громким стонам, которые Джисон любил не скрывать и позволять им сходить с приоткрытых губ. По взмокшей чёлке, сексуально прилипающей ко лбу и не менее красных от постоянных покусываний до крови — губам. От одних воспоминаний Минхо бросило в неконтролируемую дрожь. Ему хотелось сейчас всадить парню сильно и жёстко, но он сдержался и, придерживая Джисона за ноги двумя руками — вошёл наполовину. И собирался вставить до конца, но остановился, услышав жалобный стон. Хан вытянул руку вперёд и коснулся руки Ли, мягко приказывая остановиться. Он глотал ртом воздух. Похоже, с непривычки ему было всё-таки не комфортно. Минхо прикоснулся пальцами к соскам и провёл по напряжённым комочкам быстрым движением большого пальца, помогая Джисону расслабиться. Младший, натянутый до предела, словно оголённый провод — дёрнулся. Его растерянный, но возбуждённый взгляд метался по лицу старшего, ища поддержи. Минхо, словно услышал его жалобный зов, наклонился, чтобы поцеловать и остался в таком же положении, теперь навалившись на Джисона всем своим телом. От перемещения Ли смог незаметно войти ещё чуть-чуть. Зато Хан, видимо, почувствовав тепло родного тела, немного пришёл в себя. Его взгляд прояснился и он улыбнулся. — Чёрт, это сводит меня с ума. Как же это отличается от чёртового резинового члена. — Мне это льстит, — усмехнулся старший и придвинулся ближе, наконец-то войдя до конца. Его инстинкты вопили. Он хотел быстро и по животному. Заставить Джисона кричать от удовольствия. Но понимал, что сейчас он не мог. Сейчас было слишком много. Много «чувств». Хан справлялся с ними по-другому. Джисону хотелось нежно и медленно — он этого никогда не говорил, но Минхо знал, что любил его мальчик. В чужих глазах горело желание, не озвученное вслух, но старший его видел. Чувствовал. Когда Ли начал двигаться, Джисон под ним тихо-тихо заскулил, но прикрыв рукой рот, он запрокинул голову назад, словно пытаясь контролировать свои действия и мысли. Это было на удивление очень мило. Минхо носом провёл под скулой, вдыхая чужой запах и лизнул там же, ощущая на языке солоноватый привкус. Джисон вздрогнул и закинул ноги на чужие бёдра, приподнимаясь навстречу размерным движениям партнёра. Минхо принял это, как призыв к действию и стал двигаться быстрее. Вскоре комната, ощущая безудержную атмосферу, казалось, поддалась искушению под громкие шлепки и еле сдерживаемые стоны. Она молча наблюдала, отгородив две души, что так отчаянно цеплялись друг за друга этой тёмной и холодной ночью. Не пропускала не единого шороха, и они не опасались быть услышанными чужими нездоровыми ушами. Перейдя на более медленный темп, ухватив Джисона за талию, Минхо позволил себе на секунду зацепиться взглядом за явно потерянного парня, пытающегося не потерять сознание и не потеряться в пучинах наслаждения, накрывающего его в данную секунду с головой. Скользнув пальцем по острой ключице, Ли наблюдал, как потемневший и замыленный взгляд пробежался по его телу, словно оценивая состояние. Минхо усмехнулся. — Устал, да? — Я скоро кончу, — прохныкал Хан, игнорируя прямую провокацию, так как все его мысли были заняты скорейшей развязкой. — Дай мне уже кончить. Капризный Джисон — милый Джисон. Он заломил брови домиком, и поджал нижнюю губу, будто маленький ребёнок, выпрашивающий у мамы конфетку. Его руки потянулись прикоснуться к собственному члену, чтобы хоть как-то снять напряжение, но Ли больно ударив того по руке, решил перестать мучать себя и парня. Минхо сам был на пределе, так что сдерживаться больше не имело смысла, и он стал буквально вдалбливаться в чужое податливое тело, как и хотел, сделать некоторым временем ранее. Джисон, уже не способный хоть как-то мыслить, только сдерживал рвущиеся наружу стоны, прикрывая рот руками, хоть он и прекрасно знал, что в общежитие сегодня никого не было. Привычки остались с их совместного проживания ввосьмером, когда скрываться приходилось ещё тщательней. Такой расклад не нравился старшему, так что он под удивлённый и растерянный взгляд Хана, взял две его руки и, удерживая их навесу, стал двигаться ещё быстрее, чем раньше — наконец-то выбивая из младшего долгожданные стоны, похожие больше на крики. Джисон кончил первым: его накрыла дрожь, он, беспомощно захлёбываясь слезами, ещё несколько секунд лежал, его потряхивало, а сперма запачкала живот. Минхо через несколько толчков кончил следом. Он выбросил использованный презерватив в мусорку, стоящую неподалёку от кровати, которую Джисон использовал при просмотре аниме, чтобы далеко до настоящей мусорки не ходить. Ли подумал, что уберёт за собой чуть позже, когда тело снова начнёт нормально функционировать. Он повалился рядом с Ханом и, повернув к нему голову, оценил результат проделанной работы. Парень мило посапывал. Отключился, значит. Минхо аккуратным движением руки поправил чёлку и улыбнулся. Джисон, без преувеличений, выглядел как ангел. Его милый ангел. Спи спокойно.