Как не нужно ухаживать за Пенелопой Фезерингтон

Честно говоря, в мужчине, который ухаживал за самой юной мисс Фезерингтон, не было ничего плохого, но он просто делал это неправильно, подумал Колин, глядя на кружившуюся по бальному залу парочку. — Энтони, — поприветствовал он своего самого старшего брата. Тот затаился в углу, изо всех сил избегая одиноких девиц и их обуреваемых матримониальными планами матерей. Через пару минут к ним присоединился Бенедикт с угольным карандашом в руке, а вот Гастингс, проведший с ними большую часть вечера, ушел развлекать свою жену на танцполе. — С кем это танцует Пенелопа? Оба его старших брата переглянулись, но Энтони ответил совершенно спокойным голосом: — Это, братец, мистер Локленд, второй сын мистера Локленда из Уэтерби-Холла. Он, хоть и без титула, но вполне состоятелен, учтив и никогда не имел проблем с законом. Неплохая партия для мисс Фезерингтон. Лицо Колина вытянулось — Откуда ты все это знаешь? — Разве ты не хотел что-либо о нем узнать? — фыркнул Бенедикт. — Ну... Энтони закатил глаза. — На прошлом балу он подходил к Элоизе и Пенелопе... — Когда ты был очень занят сестрами Мерфи, — как обычно вставил свои пять центов Бенедикт. — ... так что я кое-что о нем разузнал на случай, если он начнет оказывать нашей сестре знаки внимания, — продолжил Энтони со всем позерством главы семьи и пожал плечами, встретившись взглядом с младшим братом. — Но его, судя по всему, интересует только мисс Фезерингтон. Учитывая скандалы прошлого сезона, вполне достойная для нее пара. — Да, — вновь вмешался Бенедикт, подмигивая Колину. — Она выглядит счастливой, не так ли? На танцполе Пенелопа моментально обращала на себя внимание. Ее высоко заколотая копна рыжих кудрей со странными украшениями, которые ее заставляла надевать мать, приманивала взгляд, подобно маяку. И Колин всегда первым делом замечал ее, даже если искал кого-то другого. С мистером Локлендом она действительно выглядела счастливой. Она, смеясь, запрокинула голову — хоть Колин ничего и не слышал из-за музыки и сплетен, но был уверен, что она громко и заливисто хохочет. Пенелопа, несмотря на всю свою застенчивость и неуклюжесть, никогда не стеснялась искренне смеяться. Да и сам джентльмен прямо засиял, увидев ее реакцию на какую-то свою шутку. У Колина засосало под ложечкой, но он не понимал, почему. — Второй сын, — пробормотал он, закатив глаза. — Она могла бы найти лучшую партию. — Серьезно, Колин? — фыркнула Элоиза, подходя к Бенедикту и протягивая ему бокал с пуншем. Вероятно, снова ранила гордость какого-нибудь бедняги и сбежала. — Забыл, что ты сам — третий сын? — Третий сын Лорда, — поправил он и бросил на Элоизу укоризненный взгляд. Бенедикт расхохотался, и несколько человек обернулись в их сторону. Он вновь вернулся к своему рисунку, но улыбка так и не покинула его лица. — Наша сестра права. Колин повернулся к Энтони. — Как думаешь, мистер Локленд подошел бы Элоизе? — Даже не думай... — помрачнела та. — Нет, — ответил Энтони. — Она может найти себе лучшую партию, особенно теперь, когда Даф стала герцогиней. — Именно! — воскликнул Колин и вновь перевел взгляд на танцпол. Музыка стихла, и танцующие поклонились друг другу в знак благодарности. Мистер Локленд поцеловал руку Пенелопы, и Колин сжал зубы. — Тогда он уж тем более не подойдет Пен... — Вопреки расхожему мнению, Колин, — сказал Бенедикт, встал и протянул сестре руку, поймав укоризненный взгляд матери. Элоиза, пусть и без энтузиазма, последовала за ним. — Элоиза и Пенелопа не сестры. Пенелопа не Бриджертон. — Она вполне могла бы быть Бриджертон! — воскликнул он и с трудом удержался, чтобы не взмахнуть рукой. Его братья и сестра посмотрели на него с удивлением и даже некоторым недоумением. Когда Бенедикт с Элоизой ушли танцевать, Колин повернулся к Энтони и попробовал другую тактику. — Где твое благородство, брат? Ты же знаешь, что в семье Фезерингтон нет мужчины, который мог бы им помочь с такими вещами, и если бы Пенелопа оказалась втянутой в скандал, как думаешь, наша сестра... — Колин, — перебил он и выпрямился. — К чему ты клонишь? — Она практически выросла вместе с нами, — продолжил Колин. — Мы должны убедиться, что он действительно ей подходит. Энтони поймал взгляд своей певицы и, явно желая побыстрее отделаться от Колина, вздохнул: — Послушай, брат, давай заключим сделку. Если ты найдешь доказательства того, что мистер Локленд — распутник или негодяй и недостоин нашей дорогой Пенелопы, я обязательно поговорю с ее матерью. А пока, боюсь, их отношения — это просто не твое дело. Затем он попрощался и ушел, а Колин остался в одиночестве. Мистер Локленд тем временем танцевал уже с другой партнершей, в то время как Пенелопа, оставшись одна, вела неловкий разговор с какой-то незнакомой девушкой. Колин прищурился: мистер Локленд улыбался другой, в то время как Пен смотрела на него с отчаянием и надеждой. Ну что за ублюдок! Потанцевать с ней, а потом флиртовать с другой прямо у нее на глазах! Этому не бывать, уж Колин об этом позаботится. Если Энтони нужны доказательства, он их получит. Шаг первый — разведка. С трудом избежав сестер Мерфи, из-за которых ему не удалось помешать первому танцу мистера Локленда и Пен, Колин направился туда, где стояла его дорогая подруга и смотрела на пунш с таким видом, будто ей очень его хотелось, но мешали правила приличия. По пути Колин схватил пару бокалов и, подойдя, увидел удивление на лице Пенелопы. — Колин, здравствуй, — поздоровалась она, улыбнулась и взяла напиток. — Добрый вечер, Пен, — сказал он не в силах сдержать улыбку. Тут девушку, стоявшую рядом с Пенелопой, пригласили на танец, и они остались вдвоем. — Как ты? Хорошо потанцевала? — Да, все было отлично. — Она моргнула. — Не думала, что ты заметишь. — А как мистер Локленд? — продолжил он, пропустив ее замечание мимо ушей. — Хорошо к тебе относится? Ее щеки покраснели. — Он очень учтив, спасибо. Колин снова прищурился. — В его поведении нет никаких странностей? Он... не задает вопросы о вашем финансовом положении? Не отпускает никаких неуместных замечаний? — Он делает паузу и смотрит на нее сверху вниз. Сегодня она просто прекрасно выглядела, даже в своем платье ужасного желтого цвета, который так нравился ее матери. — Рук не распускает? — Та-а-к, — проговорила она, допила пунш и поставила пустой бокал на ближайший столик. — Нет. Он — настоящий джентльмен, пусть и немного... пылкий. Колин нахмурился. — Он не заставляет тебя принимать его ухаживания? — Заставляет меня? — Пенелопа посмотрела на него так, будто он сошел с ума. — Нет, конечно, но ведь у него нет конкурентов... — Она покачала головой, будто это все объясняло. — О чем ты, Колин? Почему тебя это беспокоит? — Ну, Энтони присматривает за ухажерами Элоизы... ну, присматривал бы, найдись хоть один храбрец... А Бенедикт всегда был ее защитником, и я подумал, что ты... — Я не твоя сестра. Ее взгляд потерял обычное тепло, она тяжело сглотнула, глядя куда угодно, только не в его сторону. Он моргнул. — Ну, да, конечно, но кому-то ведь нужно... Танец закончился, и мистер Локленд тут же, словно забыв о своей партнерше, двинулся к ним с нервной улыбкой. Он кивнул сначала Пенелопе, а потом, немного поколебавшись, и Колину. — Мистер Бриджертон, приятно с вами познакомиться. Мисс Фезерингтон очень высоко отзывается о вашей семье. Колин, сжав зубы, наклонил голову. Пенелопа в замешательстве посмотрела сначала на одного, потом на другого, а затем улыбнулась мистеру Локленду и спросила: — Вы что-то...? Он кивнул и протянул ей руку. — Если бы вы смогли оказать мне честь и подарить еще один танец... — Пенелопе не нравится этот вальс, — перебил его Колин и хмуро посмотрел на мужчину. И этот человек за ней ухаживает! Да он ничего о ней не знает! — Кроме того, мы... — С превеликим удовольствием, — прервала его Пенелопа, метнула на него свирепый взгляд и приняла руку мистера Локленда. — Для вас моя танцевальная карточка свободна на столько танцев, сколько вы пожелаете, мистер Локленд. Благодарю за приглашение. Они ушли вместе, и Пенелопа едва удостоила Колина взглядом. Он не отрываясь смотрел, как она с легкостью влилась в танец и улыбалась этому мужчине. Элоиза, скорее всего поставившая крест на танцах после первого же вальса, подошла к брату. — Ну и как тебе это? — весело спросила она. Он почти ее не слышал, задаваясь вопросом, почему у него так сжимается в груди, пока окружающие беззаботно веселятся. *** В следующий раз Колин увидел Пенелопу в гостях у своих сестер через несколько недель после бала. Он зашел в гостиную и увидел, что Элоиза, Франческа, Гиацинта и Пенелопа сидят на диване и хихикают. — Колин! — позвала Гиацинта с широкой улыбкой и помахала ему рукой. Он, как обычно, охотно пошел на зов сестры, однако немного поколебался при следующих словах: — Иди сюда, глянь, какое прекрасное ожерелье подарил Пен мистер Локленд! Разве это не мило? Он едва не споткнулся, а потом нахмурился, сел напротив девушек и присмотрелся к ожерелью. Искусно сделанное, оно привлекательно смотрелось на бледной шее Пенелопы, но было совершенно неправильного цвета. — Но Пен же не любит желтый! Пенелопа, до того тепло улыбавшаяся, нахмурилась. — Колин! — Оно тебе совершенно не идет, — так же хмуро ответил он. — И такие подарки совершенно неуместны от человека, который даже за тобой не ухаживает... — Он ухаживает, — поправила Пенелопа, и ее глаза засияли. — Официально. — О, — выдохнул он и несколько секунд не знал, что сказать. — Да? —Да, — медленно и спокойно ответила она, — он попросил разрешения за мной ухаживать. — Честное слово, Пен, — сказал он, не обращая внимания на странные взгляды, которые на него бросали сестры; придвинулся к ней на диване и посмотрел ей глаза. — Ты должна понимать, что второй сын какого-то нетитулованного джентльмена совершенно тебе не подходит. Ее взгляд вспыхнул обидой. — Да, я не Бриджертон, но все же я дочь джентльмена... — Я хотел сказать, — быстро поправился Колин, — что ты заслуживаешь большего. Заслуживаешь кого-то из лучшей семьи, кого-то, кто знает, что ты терпеть не можешь желтый — или зеленый, если уж на то пошло, учитывая вкусы твоей матери. Ты заслуживаешь того, кто будет знать тебя лучше... — Тогда где же этот идеальный человек? — требовательно спросила Пенелопа, встала и тяжело сглотнула. — Его, мистер Бриджертон, кажется, не существует в природе. — Столь формальное обращение из ее уст ранило его. — А если и существует, то он не заинтересован в том, чтобы дарить мне такие подарки. — Она вздохнула, неискренне улыбнулась его сестрам и продолжила: — Извините, девочки, мне пора — нужно быть дома к ужину. Было приятно повидаться с вами. Дверь захлопнулась за ее спиной. Сестры молчали, а потом Элоиза фыркнула. — Знаешь, — сказала она, откидываясь на спинку дивана и жуя шоколадку. Тон был веселым, а вот глаза потемнели от злости — все же Пен была ее самой любимой подругой. — Я думала, у нас Энтони тупой, но сегодня ты опередил его с большим отрывом. *** По какому-то странному стечению обстоятельств он столкнулся с мистером Локлендом еще до следующей встречи с Пен. По пути на рынок он увидел этого джентльмена с другой девушкой. Они стояли у прилавка с перьями и лентами и весело смеялись. Она была молода, но, судя по капору, уже вышла в свет, и Колин почувствовал облегчение, ведь все это время был уверен: Локленд — бабник и повеса. И оказался прав. Он сделал глубокий вдох и подошел к счастливой паре. — Мистер Локленд, — сказал он чуть тише, чем обычно, и перевел взгляд на девушку, которая держала его за руку. Красивая, но слишком для него молодая. Девушка, увидев его, покраснела. — Как приятно видеть вас. И вашу... подругу. — Мистер Бриджертон, — поздоровался с ним мистер Локленд удивленно, но вежливо. — Взаимно очень рад. Могу ли я представить вам мисс Кензингтон? Она новичок в высшем свете, но очень рада провести свой первый сезон... — Салют, — сказал Колин девушке и, прежде чем та успела открыть рот, продолжил: — Скажите мне, мистер Локленд, вы находите извращенное удовольствие в том, чтобы ухаживать за моей дорогой подругой и одновременно показываться на людях с другой? Или вы уже перестали ухаживать за мисс Фезерингтон? Мистер Локленд потрясенно открыл рот, а потом закрыл. Наконец он сумел выдавить: — Это, мистер Бриджертон, моя кузина. Ее отец, мой дядя, попросил помочь ей адаптироваться в обществе. — Он сделал паузу. — Вчера я познакомил ее с Пенелопой. У Колина засосало под ложечкой от фамильярности, с которой он упомянул Пенелопу, так сильно, что он даже не почувствовал смущение из-за того, что обвинил человека, который лишь вел себя по-джентельменски, в чем-то предосудительном. Так или иначе, Колин смерил мистера Локленда взглядом и сказал: — Прекрасно. Хорошего вам дня, сэр. — Э-э, — сказал мистер Локленд, когда Колин уже унесся прочь, — и вам тоже, мистер Бриджертон. *** Колин пытался узнать что-либо у своих друзей и знакомых про удивительно благочестивого мистера Локленда. Пусть он и был уверен, что этот ужасный тип охотится на самых милых и красивых женщин высшего общества, никто не смог сказать про него ни одного дурного слова. Когда за бокалом бренди он пожаловался на свои трудности Энтони и Бенедикту, братья посмотрели на него так, будто у него выросла еще одна голова. — Почему, скажи на милость, ты так расстроен? — спросил Бенедикт. — Разве ты не хочешь, чтобы Пенелопа была счастлива? Кажется, она довольна. — Он ей не подходит. — Колин покачал головой. — Не знаю точно, почему, но я уверен, что он ей не подходит. Братья переглянулись, и Колин, уставший от этих переглядываний, взорвался: — Что?! — Так какого мужа она, по-твоему, заслуживает? — Энтони приподнял бровь. — Он должен быть хорошим человеком, — тут же начал перечислять Колин. — Добрым, умным, привлекательным. Из хорошей семьи, пусть и без титула. Должен хорошо ее знать, уметь рассмешить и защитить ее, заботиться о ней. И — самое главное — беззаветно ее любить, чтобы она полюбила его в ответ. — Что ж, — сказал Бенедикт, отставил бокал и встал, собираясь идти спать. — На ум приходит только один человек, который соответствует всем твоим высоким требованиям. Жаль только, что он очень медленно соображает. Возможно, когда-нибудь он осознает свои чувства. Внутри у Колина все сжалось от одной лишь мысли, что Бенедикт знает этого идеального человека. — И кто же он? — Я уверен, что скоро вы с ним встретитесь, — сказал Энтони и хлопнул его по плечу. *** Состоявшийся через несколько недель бал показался Колину таким же ужасно скучным, как и предыдущий. Он продолжал отмахиваться от приглашений на танцы от девиц и их матерей, не сводя взгляда с мистера Локленда и Пенелопы. — Ну же, дорогой, — в какой-то момент недовольно сказала матушка, отвлекая его внимание от парочки, — здесь слишком мало мужчин, чтобы удовлетворить всех дам. Станцуй хоть пару танцев. Старшая мисс Мерфи спрашивала о тебе в церкви и... — Матушка, — вздохнул он и хмуро на нее посмотрел, — я очень занят. — Да, вижу, ты пожираешь взглядом мисс Фезерингтон, — фыркнула матушка. — Элоиза рассказала мне о происшествии в нашем доме, а мисс Роджерс стала свидетельницей вашей с мистером Локлендом стычки на рынке. Колин, я не представляю, откуда у тебя появилась идея, что ты... ее защитник, но если ты не собираешься с ней танцевать, то советую пойти и насладиться компанией других девушек. Хотя танец был в самом разгаре, Колин кивнул. — Матушка! Какая замечательная идея! Пойду сейчас же приглашу мисс Фезерингтон. — Он прищурился, увидев, что рука мистера Локленда слишком низко лежит на спине Пенелопы, и поспешил к ним, чтобы вмешаться. — Я совсем не это имела в виду! — воскликнула матушка и спросила у подошедшей Элоизы: — Что собирается делать этот мальчишка? — Взбесить ее, — ответила Элоиза и, чувствуя на себе свирепый взгляд матери, сделала глоток пунша. — Это плохо закончится. Колин похлопал мистера Локленда по плечу — тот озадаченно оглянулся. — Не возражаете, если мы с Пен немного потанцуем? — спросил он и, не дожидаясь ответа, вклинился между ним и Пенелопой. — Э-э, — ответил мистер Локленд, отступая на шаг и с удивлением глядя на Пенелопу. — Я думаю... — Вот и чудесно, спасибо, — отмахнулся от него Колин, взял Пенелопу за руку и закружил в танце. — Отличная музыка, правда, Пен? Оркестр сегодня просто в ударе. Пенелопа широко открыла глаза и пробормотала какие-то извинения перед мистером Локлендом, а потом посмотрела себе под ноги, пытаясь сориентироваться в шагах. С Колином танцевать было сложнее, хотя бы из-за разницы в росте. Снова поймав ритм танца, она не сдержалась и — в лучших традициях Гиацинты — спросила: — Что, черт возьми, ты себе позволяешь? Пусть Пенелопа редко себя сдерживала в его присутствии, сейчас он немного удивился такой грубости. — О чем ты, Пен? Мы танцуем. — Нет, я танцевала с Фицульямом, а ты нам помешал. — О, так он теперь уже Фицуильям? — хмуро переспросил он. — Очень фамильярно, и это уже не говоря о том, как он к тебе прикасается... — Да, — отрезала она, — я могу позволить себе некоторые вольности со своим женихом. Он пропустил следующий шаг. Если бы один из братьев врезал ему в живот, это произвело бы меньший эффект. — Кем? — Женихом! — резко повторила она, пока они кружились друг вокруг друга. — Человеком, который сделал мне предложение и которому я ответила «да». Матушка уже начала готовить документы... — Пенелопа! — произнес он, тяжело сглотнув. Сердце в груди, казалось, покрылось коркой льда. Это... не могло быть правдой. Этот человек был повесой! Злодеем! Пенелопа заслуживала лучшего мужа. — Ты, конечно, шутишь... — Ну конечно! — крикнула она, не замечая, как стихает музыка. Некоторые гости обернулись в их сторону. Щеки Пенелопы покраснели, в глазах показались слезы. — Сама мысль о том, что умный, добрый и привлекательный мужчина может сделать мне предложение, для вас просто смехотворна, мистер Бриджертон. Спасибо вам большое, ваше мнение очень много для меня значит, ведь вы человек, которого я... — Которого ты что? — спросил Колин и потянулся к ней. Она рассмеялась, грустно и неискренне, и это просто разбило ему сердце. — Неважно, Колин, не бери в голову. Она вытерла слезы, оглядела окружившую их толпу (все опустили глаза, но явно прислушивались), сделала шаг назад и сказала: — С вашего позволения, сэр, мне нужно идти. И он, как последний дурак, отпустил ее. *** Домой они ехали в молчании. Элоиза всю дорогу смотрела на него волком, а когда они добрались до дома, сразу же пошла к себе, чтобы написать Пенелопе. Колин только открыл рот, чтобы извиниться, как перед его носом захлопнулась дверь. Он бросил на мать беспомощный взгляд. — Ничего не хочу слышать, пока ты не извинишься перед бедной девочкой, — вздохнула матушка. — Сейчас? — спросил он и сглотнул ком в горле. — Утром, — посоветовал Бенедикт. — Дай ей немного остыть. Для своей же собственной безопасности. *** На следующий день по пути в дом Фезерингтонов Колин купил для Пен цветы (розовые, ее любимого цвета) и шоколадки в ее любимой (по словам Элоизы) кондитерской. Правда, он считал, что попасть в дом Фезерингтонов ему будет сложно, а уж добиться разговора с Пен — еще сложнее. Но когда он подошел к дому и поднял руку, чтобы постучать, дверь распахнулась, прежде чем костяшки его пальцев успели ее коснуться. Мистер Локленд — с красными глазами и побагровевшим лицом — выскочил из дома, едва не сшибив Колина с ног. — Прошу прощения... — начал он, но резко замолчал, увидев, что перед ним Бриджертон. На секунду Колин задался вопросом, не придется ли ему использовать боксерские приемы, которым он научился у Саймона, но мистер Локленд ничего не сделал. Его плечи сгорбились. — Что ж, сэр, надеюсь, вы довольны. Мои поздравления, вы победили. — В чем я победил? — Колин приподнял бровь. Локленд посмотрел на него и сплюнул на землю. — Почему бы вам не спросить у нее? Затем он унесся прочь с такой скоростью, будто ему угрожали. Возможно, так оно и было. Из дома доносился тихий разговор. Дверь уже была открыта, и, постучав несколько по косяку, Колин позвал: — Это Колин Бриджертон. Я пришел поговорить с мисс Фезерингтон. Разговор стих, но поприветствовать его никто не вышел. — Пенелопа, пожалуйста. Я пришел извиниться, — снова попытался он. Миссис Фезерингтон, во всем своем ослепительном великолепии, вышла из гостиной. — Мне очень жаль, мистер Бриджертон, но Пенелопа плохо себя чувствует. Не могли бы вы вернуться завтра... — Миссис Фезерингтон, пожалуйста, — попросил он и сделал смелый шаг вперед. Она оглядела его с ног до головы, ее взгляд остановился на букете дорогих цветов в его руках. — Хорошо. — Спасибо. Она еще раз кивнула. Прежде чем он прошел дальше, она успела сказать: — Будьте с ней деликатны. Будьте добры. Она никогда не отличалась великодушием, и Колин кивнул. — Обещаю. Пенелопа сидела в гостиной и смотрела в окно. Ее плечи были усеяны веснушками, и на миг Колин задался вопросом: сколько же созвездий он мог бы там найти? Если бы у него только был на это шанс. — Пен? — громко позвал он, чтобы она наверняка услышала. — Можно войти? — Зачем ты здесь? — дрожащим голосом спросила она. — Я пришел извиниться, — сглотнув, ответил он и, хоть она и не смотрела в его сторону, указал на принесенные подарки. — Я принес тебе цветы и шоколадки. Мне очень жаль, Пен. Можем мы поговорить хоть минутку? — Просто оставь их на столе и уходи, — проговорила она. — Извинения приняты. Можешь идти. Он открыл рот, чтобы ответить... поспорить? Согласиться? Потом Пен хлюпнула носом, как будто сдерживала слезы, и тут уже никакие приличия не могли помешать Колину сократить расстояние и оказаться рядом с ней. — Пенелопа, что случилось? — спросил он и развернул ее к себе. — Что произошло? — Он вспомнил Локленда, которого встретил в дверях, и в венах вскипел страх. Что, если он опоздал? — Он... что-то произошло с мистером Локлендом? Она горько засмеялась, но он не позволил ей себя оттолкнуть. — Да, Колин, кое-что случилось. У него внутри все закаменело. — Мне вызвать его на дуэль, чтобы защитить твою честь? Она покачала головой, и обжигающая волна внутри немного утихла. — Нет, он вел себя очень благородно. Благородный, добрый и идеальный Фицуильям. — Еще один смешок, а потом вздох. — Но, как выяснилось, это не самое главное. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Колин. — Конечно, он твой жених, но... — Уже нет, — засмеялась она, оттолкнула его и встала, подошла к роялю и провела пальцами по блестящей черной поверхности. — Мы разорвали помолвку. Хотела бы я сказать, что это неожиданность, но, честно говоря, не могу его в этом винить. — Не говори так. — Лицо Колина потемнело. — Я его не виню, — повторила она и снова повернулась к Колину спиной. Следующие слова она проговорила тихо, но удивительно смело: — Я бы на его месте тоже не захотела жениться на девушке, которая любит другого. Колин застыл от ужаса. Конечно, братья намекнули, что знают человека, который ее достоин. Но узнать, что она уже с ним встретилась? — Кто он? — спросил Колин дрогнувшим голосом. — Ты же не идиот, — огрызнулась она, — и сам знаешь ответ. — Нет, Пен, я не знаю, — покачал головой Колин. — Иногда я вспоминаю все те советы, которые вы с Элоизой мне дали насчет будущего мужа. Подожди человека, который будет знать, что ты не любишь желтый, Пен, — передразнила она его, и Колин покраснел. — Подожди человека, который будет знать, что ты не любишь зеленый. Подожди кого-то доброго, умного, привлекательного. Подожди того, кто будет знать твои любимые цветы — розовые розы — и название твоей любимой кондитерской. Подожди того, кто полюбит тебя. Подожди того, кто полюбит тебя в ответ. — Пенелопа... — попытался что-то сказать Колин, но его язык будто прирос к нёбу. — И когда я встретила человека, который соответствовал большей части этих условий... — продолжила она и зажмурилась, пытаясь сдержать слезы. Не получилось.— Человека, который полюбил меня, хорошо со мной обращался, покупал украшения, пусть и неидеальные; приглашал танцевать на каждом балу... Она вытерла глаза рукавом и невежливо пожала плечами. — Все это было неважно, потому что я не могла полюбить его в ответ. Он вытянул руку и стер слезы с ее щеки. — Почему? — Ему надоело соперничать с тем, кому он уже проиграл, несмотря на то, что тому, другому, я не нужна. — Пен, я... — Все в порядке, — пробормотала она и сделала глубокий вдох, будто снова набираясь смелости. Она, такая маленькая и нежная, была самым отважным человеком в мире. — Я ничего от тебя не жду. Просто... уходи, ладно? — Я не могу. — Колин не удержался и снова протянул руку к Пенелопе. — Пен... Прости меня, я просто пытался защитить тебя. Я не понимал... — Он покачал головой. — Я просто следил, чтобы за тобой не пытались ухаживать неподходящие люди, и все испортил. Я никогда не смогу вымолить твое прощение. — Колин, просто... — Я люблю тебя, — сказал он. — И уже давно. Пенелопа замерла, будто превратившись в мраморную статую — холодную и прекрасную одновременно. — Что? — Братья пытались открыть мне глаза. — Откровения хлынули из него, как вода из римских фонтанов. — Они пытались предупредить меня, что я веду себя глупо, но я был слепцом, Пен. Человек из хорошей семьи, тот, кто будет смешить и защищать тебя, заботиться о тебе, беззаветно тебя любить. Это все обо мне. Пенелопа, я — именно тот, кто тебе нужен. Она открыла рот. И закрыла его. И снова открыла, чтобы сказать: — Кажется, я сплю. Колин покачал головой и упал перед ней на колени, и ему было все равно, насколько по-дурацки он выглядит. — Я был... полным ослом и пойму, если ты выгонишь меня из своего дома, но, Пенелопа Фезерингтон, я люблю тебя. — Ты... — она наклонила голову, будто он говорил на латыни, — любишь меня? — Безоговорочно, — подтвердил он. — Очень сильно. — Правда? — еще раз неуверенно переспросила Пенелопа. — Правда, Пен. Думаю, уже давно. Просто... как там выразился Бенедикт? Иногда медленно соображаю, — фыркнул он. — Сила моей любви, конечно, не извиняет того, насколько ужасно я вел себя с тобой и мистером Локлендом. В общем, я одновременно признаюсь тебе в своих чувствах и извиняюсь перед тобой за все, что натворил. — Ты действительно меня обидел, — тихо произнесла она. — Ты обращался со мной, как со своей младшей сестрой, до тех пор, пока не появился мужчина, который стал вести себя со мной, как с женщиной. Ты говоришь сейчас все это из-за ревности потому, что я больше не таскаюсь за тобой, как потерявшийся щенок? — Возможно, — честно ответил он и схватил ее за руки, когда она вздрогнула от такой честности. — Возможно, я начал охоту на ведьм против мистера Локленда именно по этой причине, но потом я понял, что люблю тебя и мне невыносимо видеть тебя с другим. — Не знаю, смогу ли я тебя простить за это. — О, ну ладно. — У Колина от разочарования вытянулось лицо. — Но, — мягко продолжила она, взяла за подбородок и приподняла его голову, заставив встретиться с ней взглядом, — я тоже тебя люблю. — Правда? — с таким же удивлением, как и она раньше, спросил он. — Конечно. Я думала, ты знаешь, — продолжила Пенелопа, утирая слезы. — Сколько себя помню, я люблю тебя, Колин Бриджертон. Просто ты всегда относился ко мне, как маленькой глупой подружке своей младшей сестры. Набравшись смелости, он поцеловал ее руку. — Я всю жизнь буду пытаться загладить свою вину, если только ты позволишь мне это, Пенелопа. Она рассмеялась, одновременно искренне и удивленно. — Что ж, ты можешь начинать ухаживания. И чтобы как следует: розовые украшения, нужные вальсы, мои любимые цветы и шоколадки — все это, ясно? — Все, что пожелаешь, — сказал Колин. — И так будет всегда. — Всегда, — эхом повторила Пенелопа. — Мне нравится, как это звучит. Конец