Вечерние заботы

От долгого сидения затекла и шея, и плечи, и даже поясница. С точки зрения Прицельщика, в этой новой Империи был единственный минус, который грозил перекрыть собой всё то, что ему нравилось. Он каждый вечер писал отчёты. Чтобы не мешать группе отдыхать, он уходил в библиотеку и работал там. Каждый долбаный вечер, считая не дни, а уже часы до следующего выхода. Шаги вице-адмирала Рампарта он услышал, едва тот вошёл, — и презрительно усмехнулся. Адмирал думал, что он ходит тихо, на самом деле он топал сапогами и шумно дышал, как после кросса. — Прицельщик. Я жду твой отчёт за сегодня. Сиди-сиди, не отвлекайся. — Сэр, через полчаса я перешлю его вам на деку. Сэр, — отозвался Прицельщик. Этот короткий диалог происходил каждый раз, когда он оставался на Камино и составлял все эти дурацкие файлы. Диалог потихоньку становился традицией. Вице-адмирал несколько минут стоял за спиной снайпера, наблюдая за работой, и уходил. Прицельщик снова презрительно скривился, потёр ноющую шею и стал набирать мысль, пришедшую ему в голову до ежевечернего явления Рампарта, пока та не улетучилась окончательно. — Работа с документами и отчёты могут показаться скучной и бесполезной потерей времени, но это очень важно для Империи, Прицельщик. Мы анализируем ваши действия, чтобы вы стали более эффективны. Эта напыщенная фраза, повторяемая Рампартом каждый вечер с разными вариациями, тоже была частью ритуала. — Полезно делать небольшую разминку, — а вот это было уже что-то новое. Когда же на плечи легли сильные ладони, Прицельщик замер. Никто из старших офицеров никогда не трогал его без необходимости. Как на это реагировать — он не знал. — Не нервничай, расслабься. Я помогу тебе, — услышал он смешок Рампарта над ухом. Прицельщик едва удержался, чтобы не вывернуться и ударить в ответ. Нападение на старшего офицера, тем более без причины, жестоко каралось. — Это просто массаж, — новый смешок вице-адмирала. — Стандартная процедура. Его ладони в самом деле стали разминать плечи и шею. Крепко, сильно и совершенно не больно, как бывало иногда, когда ту же процедуру пытались сделать Охотник или Тех. Наоборот, это было приятно. Напряжение, сковывающее мышцы последние часы, даже дни, постепенно отпускало, оставляя после себя приятно ноющую боль, как после тренировок. Но и боль тоже ушла почти сразу. Прицельщику давно не бывало так хорошо и спокойно. Кто бы мог подумать, что несколько минут обычного массажа вернут ему душевное спокойствие. То, что ладони Рампарта всё ещё лежат на плечах, он понял не сразу. Когда понял — удивился. Вроде бы уже закончили? Он не успел поинтересоваться у адмирала, что дальше. Прикосновение губ к шее снова вывело его из равновесия. Одно лёгкое прикосновение, другое, третье ниже, ещё ниже. Новое, уже за ухом. От них в груди разлилось приятное тепло. — Это не является частью процедуры массажа, — наконец смог выдавить Прицельщик. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — услышал он тихий дрожащий шёпот. — Я мог быть груб, потому что пока что не знаю, что тебе нравится… Прицельщик растерялся, не смог сразу подобрать подходящий ответ, мысли в голове превратились в кашу. Когда же он наконец-то сформулировал то, что хотел сказать, всё закончилось. Его перестали целовать и отпустили. — Жду твоего отчёта, Прицельщик, — сказал вице-адмирал уже нормальным голосом и ушел, громко топая сапогами. Прицельщик потёр лоб, пытаясь понять, что вообще это было. Ничего умного или просто понятного в голову не приходило. Ясно было одно — это не имперские порядки, это личная инициатива вице-адмирала Рампарта. Но зачем? В чём смысл? Этого Прицельщик понять не мог. Его взгляд случайно упал на таймер. Двадцать минут. Подумать только, двадцать минут ушли непонятно на что. Он бы уже всё дописал, но теперь должен задержаться. Умиротворяющее тепло в груди сменилось раздражением. Подумав нелестно о начальстве, Прицельщик снова потёр лоб и вернулся к отчёту. Уже поздно вечером, лёжа на койке и анализируя события дня, Прицельщик поймал себя на странной мысли, что ему приятно вспоминать то, что случилось в библиотеке. Ладони вице-адмирала на плечах, сильные пожатия и — на контрасте — легкие, невесомые прикосновения губ. Жаркое дыхание над ухом и мягкое тепло в груди. Засыпая, он осознал, что хотел бы испытать это ещё раз…