Translucent / Прозрачный

      ∲∲∲

      Атсуму был удивлен, когда он и Сакуса занялись сексом три месяца назад в отеле после их выездной игры. Он был удивлен, когда позже Сакуса посетил его квартиру и согласился поцеловать его, и даже позволил Атсуму отсосать ему. Каждый из этих моментов был звездой на небе воспоминаний Атсуму, и он был очарован и сбит с толку каждым из них.       Но ничего не могло сравниться с абсолютным шоком от того, что Сакуса согласился выпить с командой после игры, победа в которой досталась им тяжело.       «Шакалы» вместе шли от стадиона до бара, и большинство из них были шумными и необузданными, на взводе из-за адреналина, вызванного победой.       Сакуса плелся сзади команды — руки в карманах, лицо наполовину скрыто маской. Атсуму был рядом с ним, предпочитая следить за Сакусой на предмет признаков инсульта, а не смеяться над пересказом матча Бокуто вместе с остальными.       — Тебе необязательно оставаться здесь со мной, — сказал Сакуса, когда они были на полпути в бар, а Атсуму в третий раз чуть не врезался в дорожный знак, — я знаю, ты умираешь от желания похвастаться перед всеми, как хорошо ты сегодня справился.       — Оууу, ты считаешь, что я хорошо сыграл? — Атсуму не отставал от Сакусы, идя рядом и продолжая смотреть на него, несмотря на опасность для его здоровья, — это так мило, Оми-Оми.       Сакуса бросил на него испепеляющий взгляд.       Когда Сакуса только присоединился к команде, этот взгляд заставлял Атсуму съеживаться и чувствовать себя не более чем большим комком гноящихся микробов. Может быть, этот взгляд стал менее резким или, может, Атсуму выработал иммунитет, но сейчас в этом даже было что-то успокаивающее. Атсуму ухмыльнулся ему в ответ и тут же споткнулся о неровность в тротуаре.       Сакуса фыркнул себе под нос, почти беззвучно.       Атсуму подумал, что это мог быть и смех.       Они добрались до бара без каких-либо происшествий и травм, что в случае Атсуму было просто чудом, учитывая, что всю дорогу он смотрел только на Сакусу. Команда стояла рассеянной группой в фойе, ожидая, пока персонал бара сдвинет два столика вместе, чтобы они могли вместить их всех. Сакуса стоял ближе к двери, с самого края группы, и Атсуму встал рядом с ним.       — Кажется, здесь довольно чисто, — рассеянно произнес Атсуму. Он заставил себя бегло оглядеться вокруг, прежде чем снова сосредоточиться на Сакусе, — позволишь мне купить тебе выпить?       Хмурый взгляд Сакусы был очевиден, он даже не попытался его скрыть.       — Ты флиртуешь со мной, Мия?       — Возможно, — Атсуму ухмыльнулся и резко выставил руку, чтобы помешать Хинате случайно наткнуться на Сакусу. Хината пробормотал извинения и бросился обратно к Бокуто и Инунаки, — это работает?       Сакуса не ответил, но позволил Атсуму купить ему выпивку.       Это было странное ощущение — сидеть сложа руки, пока Сакуса потягивал мартини с водкой. Атсуму был, по крайней мере, на 50 процентов уверен, что прямо сейчас он крепко спит в их гостиничном номере, и все это ему снится.       — Ну же, капитан, выпей с нами шоты! — прогремел Бокуто. У него и в лучшие времена не было особого внутреннего голоса, который бы его тормозил, а стоило ему выпить хотя бы каплю алкоголя, как это становилось бесконечно хуже. Он протягивал шот с неизвестным содержимым Мейану, и тот взял ее с болью на лице.        Хината подпрыгнул на своем месте, сияя. У него тоже был шот, и его блестящие глаза скользнули к Сакусе.       — Оми-сан? Выпьешь шот вместе с нами?       — Да! — закричал Бокуто, — Выпей шот с нами!       Сакуса сделал еще один крошечный глоток своего мартини с водкой.       — Нет.       Обычно Бокуто заставил бы кого-нибудь согласиться, но Сакуса, видимо, был исключением. И он, и Хината бросили эту затею и вернули свое внимание к Мейану, который закашлялся, как только алкоголь попал ему в горло. Бокуто громко рассмеялся и похлопал его по плечу.       — Твой возраст догоняет тебя, капитан!       — Пошел ты, — прохрипел Мейан, — ты исключен из команды.       — Ты не можешь этого сделать!!        Атсуму перестал слушать спор и повернулся на стуле. Когда они начали занимать места за столом, Сакуса тут же обошел их всех, чтобы пройти к месту в самом дальнем углу, которое с двух сторон было отгорожено заслонками, что уменьшало его контакт с посторонними людьми. Атсуму последовал за ним, как будто они были связаны веревочкой. Сакуса не жаловался, когда Атсуму сел рядом с ним, а значит, он не возражал.       — Итак, Оми, — Атсуму взял свое пиво. Это было менее неловко, чем сидеть там с пустыми руками, — значит, иногда ты пьешь, да? Мне всегда было интересно.       — Тогда почему ты не спросил?       — Действительно, — усмехнулся Атсуму, — как будто ты бы ответил честно.        Сакуса поджал губы.       — Что ты под этим подразумеваешь?       — Только то, что ты не всегда хочешь говорить о подобной ерунде. Когда дело доходит до оскорблений, ты готов на все, но если это личный вопрос, ты скорее предпочтешь умереть, чем ответить.       — Это не правда, — Сакуса сделал еще один глоток.       Атсуму хмыкнул.       — Конечно, — он сделал глоток пива и поставил бокал обратно на стол. Он был так сосредоточен на Сакусе, что едва почувствовал его вкус, — хорошо. Тогда… кто твой любимый сокомандник?       — Хината, — не колеблясь, ответил Сакуса, — он самый гибкий* и надежный.       Атсуму закатил глаза, более драматично, чем обычно.       — Я имел в виду вне корта, Оми-кун. Как человек — кто твой любимый сокомандник?       Сакуса нахмурился еще сильнее. Он оглядел всех за столом: Бокуто полуопирался на плечо Мейана, Хината дергал его за рукав, пытаясь оторвать его от капитана, Инунаки наблюдал за этим хаосом с отстраненным интересом, Барнс снова ускользнул в бар, а Томас уткнулся носом в свой телефон. Взгляд Сакусы наконец остановился на Ацуму, задержался, после чего он отвел его, снова потянувшись за своим напитком.       Атсуму ухмыльнулся. Он не был расстроен тем, что Сакуса не ответил. Этого было достаточно. Если бы это был кто-то другой, помимо Атсуму, он бы так и сказал.       — Именно это я и имею в виду, Оми-кун.       Сакуса буркнул что-то себе под нос и сделал еще один глоток. Он опустошил свой бокал быстрее, чем Атсуму ожидал. Вероятно, ему нужен был алкоголь, чтобы справиться со стрессом от нахождения в общественном месте со своими несносными товарищами по команде.       Один из официантов подошел, чтобы принять заказ на очередную порцию напитков. К удивлению Атсуму, Сакуса попросил еще мартини.        Следующие десять минут, пока не принесли напитки, Атсуму провел, гадая, каким был бы пьяный Сакуса. Когда Сакуса взял свою выпивку, Атсуму наконец-то задал вопрос.       — Я был по-настоящему пьян только один раз, — ответил Сакуса. Он прокрутил бокал, рассматривая его край, прежде чем поднести его ко рту, — пару лет назад меня вынудили переборщить с алкоголем на праздновании дня рождения Комори. Я почти ничего не помню.       — Так тебе понравилось… делать глупости? Танцевать на столе, раздеваться до нижнего белья в комнате, полной людей, звонить своей маме, чтобы спросить, усыновили ли тебя?       Сакуса медленно моргнул.       — Пожалуйста, скажи мне, что ты не делал всех этих вещей.       — Конечно нет, — соврал Атсуму, — Саму делал. Не говори ему, что я тебе рассказал. Ему будет стыдно.       Глаза Сакусы сузились в явном неверии. Атсуму продолжал улыбаться, и в конце концов Сакуса отвел взгляд.       — А потом Атсуму-сан подпрыгнул и… — раздался голос Хинаты с другого конца стола.       Как и обычно они обсуждал прошедший матч, и Атсуму тоже должен был это делать. Он любил пересказывать о своих лучших распасовках, хоть и все за столом видели это воочию. Он посмеялся вместе с остальными и сделал несколько мимолетных замечаний, но неизбежно его внимание вернулось к Сакусе, который, казалось, не был заинтересован в разговоре.       — Эй, Оми? — произнес Атсуму спустя некоторое время, как второй бокал Сакусы опустел, а от третьего он отказался, — почему ты пошел с командой сегодня? Ты никогда не делал этого прежде. Не похоже, что это в твоем вкусе.       Сакуса обдумывал ответ так долго, что казалось, что он уже не ответит. Он натянул рукава пиджака на костяшки пальцев, посмотрел на барную стойку и, наконец, сказал:       — Я подумал, что мы должны проводить время вместе, раз уж мы встречаемся.       Именно в этот неудачный момент Атсуму делал глоток пива.       Он поперхнулся, с трудом проглотил комок в горле и попытался вдохнуть. Кто-то хлопнул его по спине — вероятно, Томас, потому что он не мог представить, чтобы Сакуса сделал это, — и Атсуму захрипел, его горло горело, все его тело было слишком горячим. Он сделал несколько осторожных вдохов, чтобы убедиться, что может, и вытер заслезившиеся глаза тыльной стороной ладони. Он только что чуть не умер, и все за столом замолчали, чтобы проверить все ли с ним в порядке, но он не мог думать ни о чем из этого. Он повернулся к Сакусе и хрипло спросил:       — Мы что?       Лицо Сакусы было совершенно бесстрастным — несмотря на то, что он случайно сбросил атомную бомбу, несмотря на то, что Атсуму чуть не задохнулся прямо у него на глазах. Он сказал:       — Это не так?       Атсуму уставился на него, разинув рот. Он не знал, что на это сказать. Он вообще не мог вспомнить, как говорить.       — Ты в порядке, Атсуму? — это был Мейан с другого конца стола, как и всегда заботливый капитан, — на, выпей воды.       Атсуму покачал головой, не отводя взгляда от Сакусы.       — Не нужно. Я… я в порядке. Все хорошо. Мне просто нужно выйти на минутку. Подышать воздухом, — Атсуму медленно встал и задвинул свой стул. Лицо Сакусы ничего не выражало, но на его щеках появился румянец, настолько слабый, что Атсуму не заметил бы его, если бы не провел последние несколько месяцев, запоминая каждое изменение выражения лица Сакусы, — Оми, выйдешь со мной?       Сакуса ничего не ответил, но встал за ним.       Сейчас бар казался больше, чем когда они только пришли. Атсуму увернулся от нескольких посетителей, обогнул пару барменов с подносами и, наконец, протиснулся в дверь, чтобы вдохнуть прохладный ночной воздух. Даже в своем ментальном оцепенении он не забыл придержать дверь для Сакусы.       Атсуму сделал несколько шагов в сторону от бара и остановился, засунув руки в карманы. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, прежде чем повернуться обратно.       Сакуса наблюдал за ним с небольшого расстояния, почти настороженно. Морщинки, залегшей сейчас между его бровями, не было в баре. Может, он старался быть еще бесстрастнее перед своими товарищами по команде. Сакуса полез в карман, но еще до того, как он вытащил маску, Атсуму сказал:       — Не надо. Я хочу видеть твое лицо.       Сакуса замер. Он убрал руку из кармана и не отступил, когда Атсуму сделал шаг ближе.       — Если мы не встречаемся, просто так и скажи, — голос Сакусы был равнодушным, — не нужно устраивать сцену.       — Это ты устраиваешь сцену, объявляя об этом так небрежно, — Атсуму прочистил горло. Его лицо все еще было красным, но он уже не мог винить в этом инцидент с удушьем, — ты не можешь сбросить это на меня из ниоткуда, Оми. Нужно предупреждать.       — Как я и сказал, если мы не…       — Я не думал, что ты хочешь этого, — перебил его Атсуму. Он переминался с ноги на ногу, его нервы гудели под кожей, — ну, встречаться со мной. Когда мы говорили об этом в прошлый раз, ты сказал, что не уверен, и больше никогда не поднимал эту тему, поэтому я подумал… — предложение повисло в тишине. Атсуму не был уверен, как закончить его.       — Не было никакой необходимости снова поднимать этот вопрос. Я думал, что ясно изложил свои намерения.       Атсуму рассмеялся — отчасти весело, отчасти истерично.       — Оми, — сказал он, задыхаясь, — ты никогда ничего не проясняешь. Ты сводишь меня с ума, черт возьми.       Брови Сакусы сдвинулись еще сильнее. Он отвернулся, и Атсуму потянулся, чтобы остановить его, но в последнюю секунду отдернул руку.       — Оми, подожди. Я не то хотел сказать… Черт, конечно, я хочу встречаться с тобой. Я всегда хотел встречаться с тобой, — Атсуму дал своей руке упасть обратно. Его пальцы покалывало от желания прикоснуться к Сакусе, — просто я даже подумать не мог, что ты хочешь того же.       Сакуса остановился. Его плечи были высоко подняты, руки напряжены там, где они были прижаты к бокам. Тем не менее, его голос был таким же спокойным, как и всегда.       — Ты был тем, кто предлагал, Мия.       — Да, но ты никогда не давал своего согласия.       Сакуса обернулся к нему, половина его лица была освещена светом от бара, другая утопала в тени.       — Я позволил тебе отсосать мне на прошлой неделе.       Этот разговор был бы забавным, если бы Атсуму не был так сильно заинтересован в исходе.       — И что? Предложение отсосать тебе — это не предложение руки и сердца. Мы же не встречались, когда трахались. Это разные вещи.       — Ты хочешь встречаться со мной или нет?       — Да! Я уже говорил это!       — Тогда в чем проблема?       Атсуму снова засмеялся. Вся эта ситуация не была забавной, но он ничего не мог с собой поделать. Смех вырвался без позволения.       — Ты никогда не спрашивал меня, Оми. Откуда мне было знать, что мы вместе? Как долго, по-твоему, мы встречаемся?       Сакуса нахмурился.       — Три недели.       Три недели.       Атсуму мог бы уже встречаться с Сакусой три недели.       Ему хотелось биться головой о кирпичную стену бара, но он ограничился тем, что закрыл лицо руками и подумал обо всем том времени, которое они провели вместе с тех пор.       Встречаются. Сакуса думал, что они встречаются. Даже когда Сакуса увидел Атсуму в уродливых спортивных шортах и с растрепанными волосами, он думал, что они встречаются. И он даже не попытался расстаться с ним.       — Я говорил тебе прежде, что не знаю, как делать это. Я не знаю, что говорить, Атсуму, — тихо сказал Сакуса спустя некоторое время.       Звук его имени — Атсуму, не Мия, — что-то сжал в груди Атсуму. Он опустил руки и обнаружил, что Сакуса смотрит на него в ответ, его лицо стало более открытым, почти уязвимым. Атсуму вспомнил ночь, которую они провели, разговаривая в общем гостиничном номере, когда стены Сакусы рухнули, совсем немного, ровно настолько, чтобы Атсуму смог увидеть намек на свет, пробивающийся с другой стороны.       Тогда Сакуса не знал, чего хотел. Атсуму подумал, что, возможно, он был немного напуган. Напуган так же, как и Атсуму.       — Я говорил уже, — голос Атсуму стал мягче, — тебе не нужно ничего говорить, — он сделал маленький шаг вперед, затем еще один, сокращая расстояние между ними. Он протянул руку, ожидая отрицательной реакции, которой не последовало, и осторожно сжал куртку Сакусы. Это мотивировало его, когда он смотрел на Сакусу, пытаясь увидеть мысли, бурлящие за темными глазами, — но ты должен пригласить меня на свидание, если хочешь встречаться со мной. Я знаю, что спрашивал тебя, но это было месяц назад. И это больше не считается.       Сакуса поморщился.       — Ты просто хочешь заставить меня сказать это.       Атсуму улыбнулся.       — Ну, да.       Сакуса покачал головой, и Атсуму почти ожидал, что он отстранится. Но нет, он остался на месте, твердо стоя перед Атсуму, не сопротивляясь, а затем сказал:       — Ты будешь встречаться со мной?       — Оми-кун, я думал, ты никогда не попросишь. Мне нужно подумать об этом некоторое время, не хочу принимать никаких поспешных решений и…подожди, подожди, я шучу! — Атсуму дернул Сакусу назад за куртку, улыбаясь так сильно, что не знал, остановится ли он когда-нибудь, — Да, конечно я буду встречаться с тобой. Начиная с сегодняшнего дня, не три недели назад. Помни об этом, я буду ждать подарка на годовщину, если ты не бросишь меня к следующему году.       — Я уже думаю об этом, хотя даже пяти минут не прошло.       — Тогда маленькими шажками, — Атсуму улыбнулся невероятно широко, — давай начнем с месяца, а дальше посмотрим что будет.       Сакуса хмыкнул. Он поднял руку, поколебался и провел кончиком пальца по челюсти Атсуму.       — Заметано. Я угощу тебя ужином, если мы продержимся месяц. Как тебе?        — Ты в любом случае должен угостить меня ужином. Я твой парень.       Сакуса моргнул, как будто его это удивило, как будто он не совсем понимал, что встречаться и иметь парня — это одно и то же.       — Тогда это значит, что и ты обязан угостить меня ужином.       — Конечно. Будем по очереди. Это по-честному.       — Хорошо.       — Отлично.       Мгновение тянулось, пока они смотрели друг на друга, оба не двигаясь. Атсуму крепче вцепился в куртку Сакусы.       — Итак, — произнес Атсуму, его голос стал ниже, — хочешь поцеловать меня или чего-нибудь еще?       Сакуса сморщился. Это не был положительный ответ, но Атсуму не думал, что поцелуи были проблемой, не совсем так.       — Ты провел в баре почти два часа, — улыбка Атсуму стала мягче, — один поцелуй ничего с тобой не сделает. Мы оба знаем, что ты все равно отмоешься до скрипа, когда мы вернемся в отель.       Сакуса выдохнул. Он засунул руки в карманы и наклонился, но затем колебался достаточно долго, чтобы Атсуму отстранился посмотреть на него. Но Сакуса придвинулся ближе и оставил быстрый, целомудренный поцелуй на его губах. Объективно это был минимальный контакт, едва ли больше чем просто дружеский жест, даже близко не романтический. Но этого было достаточно, чтобы лицо Атсуму снова вспыхнуло, а сердце застучало очень быстро в его груди.       — Давай возвращаться, — сказал Сакуса, отступая, — становится холодно.       — Не, давай вернемся в отель, — Атсуму нащупал молнию на своей куртке и застегнул ее до горла, — это был долгий день. Я устал.       — Ты можешь остаться, Мия. Не уходи из-за меня. Я и не прошу тебя об этом.       Снова Мия. Может быть, единственное Атсуму было всего лишь на один раз. Но и это было прекрасно; Атсуму и так получил гораздо больше, чем ожидал, больше, чем мог просить.       — Это не из-за тебя! Я же сказал, что устал. Я становлюсь слишком стар, чтобы не отставать от Боккуна. Ты помнишь, в какой стороне находится отель? Я не обращал внимание на дорогу по пути сюда.       Сакуса явно ему не поверил, но ничего не сказал. Он также не указал на то, что Бокуто был старше них обоих, что делало это недопустимым оправданием. Он просто кивнул в сторону тротуара, и они пошли вместе, Атсуму неторопливо шел туда, куда вел его Сакуса.       Руки Сакусы были в карманах, и даже если бы они были не там, Атсуму не потянулся бы за ними. Он всегда ценил и был осторожен с границами Сакусы, и новый ярлык бойфренда этого не изменит.       Но он поймал край его рукава и держался за него, пока они шли по пешеходному переходу, и поскольку Сакуса, казалось, не возражал, Атсуму не стал отпускать его, даже когда они уже перешли дорогу.

       ∲∲∲

       — Я все вытер в душе, — объявил Атсуму, когда некоторое время спустя вышел из ванной. Он обмотал бедра полотенцем, чтобы надеть на себя боксеры — прикрывался больше для комфорта Сакусы, чем для своего собственного.       — Ты всегда вытираешь его, — ответил Сакуса, не отрываясь от телефона. Он уже лежал, завернувшись в одеяло на груде подушек. По их негласному порядку он всегда принимал душ первым, — тебе не нужно говорить об этом каждый раз.       — Ну, может быть, я просто хочу услышать немного благодарности, Оми.       Сакуса взглянул на него не впечатлённый.       — Спасибо за то, что выполняешь минимум для того, чтобы быть порядочным человеком.       — Всегда пожалуйста.       Сакуса закатил глаза и вернул внимание телефону. Атсуму стало интересно, чем он занят. Обычно Сакуса брал книгу, чтобы немного развлечься перед сном.       Атсуму вернулся в ванную, чтобы повесить полотенце на поручень душа, прямо рядом с полотенцем Сакусы. Если бы он был один, то просто бросил бы его на пол. Когда Атсуму вернулся в их общую комнату, он откинул покрывало, поправил подушки и заколебался.        Сакуса все еще не смотрел на него. Атсуму попытался разглядеть, что отображается на экране у Сакусы, но не мог увидеть под таким углом. Он медленно поднял подушку и обошел изножье своей кровати, чтобы приблизиться к Сакусе. Он поставил колено на край его кровати, подождал реакции, которой не последовало, и забрался на нее полностью. Он подмял подушку и подложил ее себе под голову, вытянувшись на боку, не отрывая взгляда от Сакусы, который лишь мельком взглянул на него, прежде чем вернуть внимание своему телефону.       — Что ты делаешь?       — Твоя кровать выглядит удобнее моей, — ответил Атсуму, — ты против?       — Да, против, — сказал Сакуса, но на самом деле не имел это в виду. Атсуму понял это по тону голоса, расслабленным чертам лица. К этому времени он уже мог хорошо читать Сакусу. Он хорошо понимал своего парня.       — Ммм, — Атсуму не двинулся, — что ты смотришь?       — Почему тебя это заботит?       — Ты выглядишь очень сосредоточенным. Это порно? Можно мне тоже посмотреть?       Сакуса скривил губы.       — Что с тобой не так?       — Я шучу, — сказал Атсуму, ухмыльнувшись. Он пошевелился, готовый завернуться в одеяла Сакусы, но остановил себя. Лежать на кровати Сакусы и забираться в нее — это две разные вещи. Он подумал, что его выгонят, если он попытается, — ну же, давай, поделись со мной. Я твой парень, помнишь?       Сакуса поморщился, но это выглядело наигранно. Он наклонил телефон в сторону, и Атсуму приподнялся на локте, желая увидеть.       На экране было множество слов. Сакуса читал книгу без книги.       — Оу, — Атсуму рухнул обратно, затем снова приподнялся, чтобы поправить подушку, — думаю, это что-то захватывающее.       — Извини, что мои интересы так скучны для тебя, Мия.       — Я не это имел в виду. Конечно мне интересно. Расскажи, о чем она.       Сакуса постучал большим пальцем по краю экрана.       — Тебе же на самом деле неинтересно.       — Может быть, не совсем о книге, — согласился Атсуму, — но мне важно, что тебе нравится. И мне нравится слушать, как ты говоришь. Давай, расскажи мне.       Сакуса внимательно посмотрел на него. Атсуму ухмыльнулся, моргнув, когда прядь растрепанных волос упала ему на глаза. Сакуса поднял руку, как будто он хотел убрать волосы с лица Атсуму, как будто он хотел задержать ее на лбу и виске и, возможно, даже обхватить его челюсть.       Но Сакуса убрал руку еще до того, как она успела коснуться Атсуму, надежно спрятал ее на коленях и начал рассказывать о книге.       Атсуму отбросил волосы с лица и, слушая, рассматривал профиль Сакусы. Там было что-то о замке и короле, что-то о войне, болезнях и массовых смертях. Что-то о герое, важной битве и девушке, из-за которой он чуть не умер.       Возможно, это было самое большое количество слов, которые Сакуса когда-либо произносил за раз; в частности, когда он был с Атсуму.       Глаза Атсуму закрылись, но он оставался сосредоточенным. Не на словах — он сомневался, что завтра вспомнит хоть какие–то подробности этой истории, — на голосе Сакусы. Он говорил медленно, его тон был низким и плавным, как колыбельная. Атсуму пожалел, что не может записать это, чтобы потом слушать снова и снова.       Сакуса замолчал. В комнате стало тихо, если не считать гудения отопительного прибора.       — Ты заснул.       Атсуму приоткрыл один глаз.       — Нет. Я все еще слушаю.       — Ну, я закончил рассказывать, — пружины кровати заскрипели, когда Сакуса наклонился, чтобы подключить свой телефон к зарядке и аккуратно положить его на край тумбочки, — иди в кровать.       — Я в кровати.       — Иди в свою кровать.       — Твоя удобнее.       — Они буквально одинаковые, Мия.       Атсуму пожал плечом. Он подтянул ноги ближе к себе, снова сопротивляясь желанию погрузить их в тепло одеял. Он не сводил глаз с Сакусы, ожидая, что выражение его лица станет жестче, что означало бы, что он раздражен.       Сакуса изучал его, но не пристально. Его веки были немного тяжелыми.       — Ты выглядишь уставшим, Оми, — сказал Атсуму с легкой улыбкой, — тебе стоит лечь спать.       — Как я могу спать, когда в моей кровати какое-то существо?       — Оно тебя не побеспокоит.       Сакуса хмуро смотрел на него.       — Если что, я мог бы даже оказать тебе услугу, — продолжил Атсуму. Он приподнялся на локте, чтобы ухмыльнуться Сакусе, — сегодня прохладно, а я горячий. Я сохраню тебя красивым и подрумяненным.       Он просто дразнился. Конечно, он знал, что сегодня ночью не будет спать в постели Сакусы, но ему нравилось, когда его лицо принимало это недовольное выражение.       Атсуму рассмеялся и заставил себя принять сидячее положение. Он потер ладонями свои холодные бедра, которые должны были быть горячими, как он и рекламировал, если бы только он не лежал поверх одеял в холодном гостиничном номере.       — Я просто пошутил, Оми. Надеюсь, ты, как обычно, захватил с собой несколько дополнительных одеял, потому что сегодня ночью должно быть довольно холодно, — он свесил одну ногу с кровати, — хочешь, принесу тебе их? Они в том чемодане, да? Сером?       Но прежде чем Атсуму успел встать, Сакуса произнес:       — Мия.       — Ладно, ладно. Просто пытался помочь, — он оглянулся на Сакусу, но он не выглядел раздраженным, хотя Атсуму ожидал именно этого. На его лбу вновь залегла небольшая складка, что означало, что Сакуса о чем-то напряженно думает. Его руки сжали одеяло, обернутое вокруг талии. Как обычно, на нем был лонгслив, и хотя Атсуму не мог видеть, он знал, что еще на нем спортивные штаны. Он всегда спал только в таком виде.       Брови Сакусы сошлись вместе.       — Если ты прикоснешься ко мне во сне, я сброшу тебя с кровати, и это не будет совсем не нарочно. Я сделаю это, не задумываясь, и это будет больно.       — Ладно, — Атсуму согласился, не осознавая, что Сакуса сейчас сказал. Понимание заняло у него слишком много времени, а когда он до него дошло, то внезапно почувствовал, что больше не чувствует себя уставшим, — Ох. Ох. Я не буду трогать тебя, Оми. Даже во сне. Я метался, когда был ребенком, но это прошло. Думаю, это было только потому, что мы с Саму какое-то время делили кровать, а я всегда подсознательно пытался пнуть его, — он закрыл рот, чтобы прекратить свою бессвязную болтовню, сосчитал до пяти и добавил, — но… серьезно?       — Встань.       Атсуму встал. Гостиничный ковер ощущался грубо босыми ногами, пока Сакуса откидывал простыни, освобождая место для Атсуму, чтобы тот смог проскользнуть внутрь.       Атсуму уставился на свободное пространство в кровати, моргнул, и уставился на Сакусу.       — Ты же знаешь, что я шутил, да? Я правда не ожидал, что ты… — он указал на кровать.       — Значит, ты не хочешь?       — Конечно я хочу, Оми, ты знаешь, что я хочу, просто это… — Атсуму переминался с ноги на ногу. Отопительный прибор все еще гудел, но, похоже, от него было мало толку. Его голые ноги уже были как лед. Ему стоило бы быть в пижаме, как Сакуса, а не раздеваться до нижнего белья, но он плохо спал в одежде. Она стягивала, — ты предлагаешь только потому, что мы теперь встречаемся?       — Мия.       — Ну, знаешь, ничего не изменилось, — продолжил Атсуму. Он должен был все сказать. Ему было нужно, чтобы Сакуса понял, — просто из-за этого, я имею в виду. Я счастлив от того, что уже есть сейчас. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным или… или думал, что я думаю, что мы… ух, подожди, — Атсуму покачал головой и начал снова, — я не хочу, чтобы ты делал что-то, что доставляет тебе дискомфорт, только потому, что мы встречаемся, и ты думаешь, что должен. Так не должно быть, не имеет значения, если…       — Мия, пожалуйста, заткнись.       Атсуму замолчал. Только потому что он сказал пожалуйста.       Хотя Атсуму прекрасно осознавал, что он сделает почти все, о чем попросит его Сакуса — в любое время, независимо от того, насколько сильно он, возможно, притворялся, что это не так.       — Я никогда не делаю то, чего я не хочу. Встречаемся мы или нет — это ничего не меняет, — Сакуса еще немного отодвинулся, освобождая больше места, — залезай.       Атсуму чуть не начал дразнить его — скажи, пожалуйста, Оми-кун или, может быть, я подумаю об этом, — но он вовремя прикусил язык, потому что побоялся, что после этого Сакуса передумает. Он снова забрался на кровать Сакусы, но на этот раз под одеяло. Сакуса накинул его на Атсуму, и когда одеяло легло ему на грудь, тому сразу стало теплее.       Или, может быть, это было просто осознание того, что он был в постели с Сакусой. Буквально в постели с ним.       Атсуму лег на бок лицом к Сакусе. Сакуса потянулся, чтобы выключить лампу, и когда глаза Атсуму привыкли к темноте, он понял, что поза Сакусы отражает его.       Кровать не была огромной, но и не была крошечной. На ней было достаточно места, чтобы они удобно расположились рядом, и между ними все еще оставалось пространство.       Но они были достаточно близко, чтобы Атсуму чувствовал тепло тела Сакусы. Если бы Атсуму протянул руку, хотя бы чуть-чуть, они бы соприкоснулись.       Атсуму сделал глубокий вдох и задержал его. Когда он выдыхал, он контролировал процесс, потому что он боялся, что Сакуса почувствует его дыхание и ему станет неприятно.       — Если ты передумаешь, — сказал Атсуму, переходя на шепот, чтобы соответствовать темноте, — просто скажи мне. Я уйду.       — Как ты и сказал, — пробормотал Сакуса, — сегодня ночью должно быть холодно. Я не люблю холод.       — Тогда тебе повезло иметь такого горячего парня.       Было слишком темно, чтобы разглядеть лицо Сакусы, но выражение его лица было легко угадать. Атсуму рассмеялся и всеми силами подавил желание протянуть руку через то небольшое расстояние, которое казалось было в несколько миль.       Прошла минута. Атсуму глубже зарылся в одеяло и натянул его на плечи. Здесь действительно было удобнее, чем на его кровати, но не из-за кровати.       — Эй, Оми?       — Хмм.       — Возьми меня за руку. Я знаю, что у тебя они холодные. Они всегда холодные.       — Ты не так уж часто касался моих рук.       — Да, но каждый раз, когда я это делал, они были холодными.       Последовала пауза. Атсуму решил, что Сакуса больше не хочет продолжать эту тему, и это было хорошо. Атсуму уже получил больше, чем мог надеяться.       Но со стороны Сакусы послышался шорох, как будто он протягивал руку. Атсуму протянул свою, совсем чуть-чуть.       Сакуса протянул руку мимо его, а затем Атсуму почувствовал ледяное прикосновение к своем животу.       — Что за черт, Оми, — голос Атсуму был таким высоким, что почти перешел в визг. Он отпрянул назад, чуть не свалился с кровати и спас себя только тем, что вцепился в простыни пальцами, скрюченными, как когти.       Сакуса милостиво убрал руку и, когда Атсуму попытался согреть живот, пока тот не получил переохлаждение, фыркнул себе под нос. Атсуму слышал подобный звук и раньше, когда споткнулся. Тогда он заподозрил, что Сакуса смеется над ним.       Но теперь он был уверен. Он знал, что Сакуса смеется над ним, как бы тот не старался это скрыть.       — Ты придурок, Оми, — сказал Атсуму, но улыбнулся так сильно, чтобы это не прозвучало как оскорбление.       — Это ты был тем, кто предложил согреть мои руки.       — С помощью моих рук! Вот, давай.       Сакуса пошарил в темноте. Его ладонь коснулась ладони Атсуму, и после небольшого колебания он сплел их пальцы вместе. Атсуму мягко сжал его руку в ответ.       — Человеческие руки не должны быть такими холодными, — сказал Атсуму.       — Плохое кровообращение часто встречается при гиперподвижности суставов, — Сакуса произнес это так, как будто прочитал с учебника.       — Оу, — Атсуму провел большим пальцем по руке Сакусы, и когда тот не дрогнул, продолжил это делать, — думал, это просто из-за твоего ледяного сердца.       — Это тоже может быть определяющим фактором.       Атсуму фыркнул.       — Ты довольно забавный, Оми. Я и не знал.       — Это потому что я избегал тебя со старшей школы.       — Ну, у тебя хреново получилось.       — Я перестал пытаться.       — Почему? — спросил Атсуму. Рука Сакусы становилась теплее, — наконец-то больше не смог сопротивляться? В этом нет ничего постыдного, я могу расположить к себе любого.       Сакуса не ответил, и Атсуму не был особо удивлен.       — Дай мне другую руку, — сказал Атсуму.       Сакуса зашевелился, и Атсуму напрягся на случай, если он вновь решит атаковать его живот. Но холодные пальцы Сакусы аккуратно скользнули в его, и Атсуму начал их растирать.       — Я не думал, что когда-нибудь понравлюсь тебе, — мгновение спустя сказал Сакуса низким голосом, — я держался от тебя подальше, чтобы не ставить себя в неловкое положение.       Рука Атсуму замерла. Всё в нем замерло. Когда он выдохнул, его легкие слегка обожгло, как будто он задержал дыхание и не заметил этого.       — Что это значит? — прошептал Атсуму.       — То, что я и сказал.       — Я не понимаю. Постой, — он сжал руку Сакусы, когда тот попытался отдернуть ее, — ты… я нравился тебе в старшей школе?       Сакуса промолчал, и это было ответом.       — Но когда ты присоединился к Шакалам, ты вел себя так, словно быть в одной команде со мной — самое ужасное, что случалось. Ты даже почти не разговаривал со мной.       — Помни, что ты раздражающий, — сказал Сакуса. Но с момента, как он впустил Атсуму в свою постель, это оскорбление больше не жалило.       — Почему ты никогда ничего не говорил? — спросил Атсуму.       — Я уже объяснил, — Сакуса шевельнулся, но не убрал свою руку от руки Атсуму, — мне не нравится ставить себя в неловкое положение. Я думал, ты превратишь это в шутку.       — Я бы не сделал этого, Оми.       — Сейчас я знаю это. Тогда — нет.       Атсуму просунул другую руку сквозь одеяла и обхватил пальцы Сакусы обеими ладонями.       — Тогда зачем ты занялся со мной сексом? Если ты всегда старался избегать меня.       Сакуса вздохнул. Атсуму пожалел, что лампа не горит, ему бы хотелось видеть его лицо.       — Ты сделал тот глупый комментарий, — ответил Сакуса, — ты сказал, что думал о нас вместе. Вероятно, ты просто пытался вызвать во мне раздражение. Я понимал, даже когда ты это сказал. Но… я подумал, что если это не так, то, может быть, один раз не повредит.       Атсуму смутно припоминал этот разговор. Он, конечно, нарочно раздражал Сакусу, но это не означало, что при этом он врал.       — Я дразнил тебя за то, что ты пустил меня в свою постель, — Атсуму ухмыльнулся и провел кончиком пальца по тыльной стороне ладони Сакусы, до запястья, — посмотри, как далеко мы продвинулись.       — Ты прав. Это просто смешно. Убирайся, пока я тебя не вытолкал.       Атсуму рассмеялся. Это не было реальной угрозой, учитывая, что Сакуса все еще держал его за руку.       — Той ночью я пытался разозлить тебя, Оми-кун. Однако то, что я сказал, не было ложью. Я думал об этом. И не раз, — Атсуму вспомнил их школьные годы: лицом к лицу с Сакусой, стоящим по другую сторону сетки; он, самым неприятным образом повторяющий «Оми-кун» каждый раз, когда Сакуса был достаточно близко, чтобы услышать его; как он ушибал колени и локти, потому что он так отчаянно хотел принять одну из невозможных подач Сакусы, — у меня был мокрый сон с твоим участием после одного из наших матчей на третьем году. До этого я не замечал, что ты горячая штучка, но после этого я действительно заметил.       Атсуму пообещал себе никогда никому в этом не признаваться, особенно Сакусе, но сейчас было подходящее время и место. Они уже перешли грань неловкости из-за подобных глупостей.       Во всяком случае, он так думал.       — Это неловко, — категорично заявил Сакуса, — и даже довольно мерзко.       — Оми-кун! Это комплимент, если уж на то пошло. Не за что.       Сакуса, казалось, на мгновение задумался над этим.       — Ты всего лишь думал, что я привлекательный. На самом деле я тебе не нравился.       Первым побуждением Атсуму было солгать, но он уже давно не лгал Сакусе — во всяком случае, ни о чем важном — и не хотел начинать все сначала сейчас.       — Тогда да. Даже когда ты присоединился к Шакалам, я думал, что ты полный придурок, который раздражающе сексуален. Ты все еще в некотором роде придурок, но… ты мне нравишься. Не только потому, что ты горячая штучка. Ты стал мне нравиться — дурные манеры и все такое.       — Потому что я трахнул тебя.       — Не, перед этим. Если бы ты мне хоть немного не нравился, я бы не пошел на это, — Атсуму поиграл пальцами Сакусы, пощупал тупые края его ногтей и форму костяшек, — я не думал, что это что-то значит для тебя, но… это кое-что значило для меня.       Сакуса ничего не сказал, но и не нужно было. Для него это тоже что-то значило. В то время Атсуму об этом не знал. Он не знал об этом еще пять минут назад. Но теперь, когда он узнал, Сакуса стал нравиться ему невероятно больше.       Сакуса дернул рукой, и Атсуму неохотно выпустил ее.       — Перевернись, — сказал Сакуса, — я не могу уснуть, когда ты смотришь на меня.       — Оми, здесь так темно, что я буквально не вижу тебя.       — Это неважно. Перевернись.       Атсуму фыркнул, как будто ему было невероятно неудобно, но он плюхнулся на другой бок. Он представил, каково это — чувствовать тепло Сакусы на своей спине, прижимающегося к нему. Это было бы мило, более чем мило, но Атсуму в этом не нуждался. Он был удовлетворен. Он был счастлив.       Кончик пальца коснулся бока Атсуму, а затем превратился в полноценный отпечаток ладони на его талии. Рука Сакусы была теплой из-за того тепла, что он позаимствовал у Атсуму. Он придвинулся ближе, пока его предплечье не легло на талию Атсуму — его тяжесть успокаивала. Это была единственная точка соприкосновения между ними, но она была идеальной.       — Спокойной ночи, Оми-кун, — он надеялся, что Сакуса услышал улыбку в его голосе.       — Спокойной ночи, Атсуму, — сказал Сакуса в своем обычном тоне. В нем не было ничего мягкого, ничего романтичного.       Но он использовал его имя, и этого было достаточно.

       ∲∲∲

      Когда Атсуму проснулся на следующее утро от звука будильника, Сакуса спал на максимально возможном расстоянии от него, свернувшись калачиком.       Но Атсуму все еще был в его постели — и только это имело значение.       Они неохотно встали, и еще неохотнее оделись. Было холодно, как и предполагалось, даже несмотря на работу обогревателя. Атсуму оделся в несколько слоев, а Сакуса укутался еще в два раза больше по сравнению с ним, после чего они собрали свой багаж и спустились на первый этаж.       Мейан, как обычно, ждал внизу, но других их товарищей по команде не было. Должно быть, они допоздна засиделись в баре. Атсуму был рад, что он ушел раньше — не потому, что он избежал похмелья, а потому, что он провел гораздо лучшую ночь с Сакусой, чем он когда-либо мог бы провести в баре.       Когда прибыл последний из них — Бокуто, чьи глаза все еще были, в основном, закрыты и который не потрудился ничего сделать со своими волосами, — они покинули безопасный вестибюль отеля, чтобы противостоять холоду снаружи. Было достаточно холодно, чтобы у Атсуму перехватило дыхание. Он натянул воротник куртки повыше, прижимая его к подбородку.       Автобус не был прогрет. Они сложили свой багаж и забрались внутрь. И хотя было облегчением укрыться от ветра, все равно было холодно. Потребуются не меньше двадцати минут в дороге, чтобы обогреватели начали работать.       Как и всегда, Сакуса проскользнул мимо своих сокомандников и направился к заднему ряду. Ему нравилось сидеть в самом дальнем ото всех углу, надев наушники, чтобы игнорировать любые попытки других завязать разговор.       Атсуму обычно сидел с Хинатой, потому что с ним было интереснее всего в долгих поездках. Иногда он выбирал Бокуто, но его зачастую было слишком много даже для Атсуму, хотя он так устал, что в тот день с ним было бы не так тяжело.       Но Атсуму прошел мимо всех, следуя за Сакусой.       — Можно я сяду с тобой? — спросил Атсуму, когда Сакуса устроился на своем месте в углу.       Сакуса засунул руки в карманы и попытался глубже вжаться в пальто.       — Тебе не обязательно это делать.       Атсуму закатил глаза и плюхнулся на сиденье рядом с Сакусой.       — Поездка будет долгой. Надеюсь, дома будет теплее.       Сакуса хмыкнул в согласии, но больше ничего не сказал.       Остальные расселись по своим местам более тихо, чем обычно. Хината оглянулся на них, удивительно сияя глазами, если учесть, что он, вероятно, был в баре так же долго, как и все остальные, но был отвлечен чем-то, что сказал Инунаки.       — Дай свою руку, — сказал Атсуму, когда автобус с грохотом ожил под ними.       — Зачем?       Атсуму протянул руку ладонью вверх, растопырив пальцы.       — Просто сделай это.       Сакуса вытащил руку из кармана, на несколько секунд задержал дрожащие пальцы над рукой Атсуму и, наконец, взял ее. Атсуму соединил их пальцы вместе и засунул их соединенные руки в карман своего пальто. Он сразу же слегка покраснел.       — Если твоя рука вспотеет, я сразу же заберу свою, — сказал Сакуса.       Атсуму фыркнул.       — Ладно. Неблагодарный.       Сакуса сжал руку Атсуму, всего один раз, совсем слегка.       Лицо Атсуму онемело от холода, но он все равно улыбнулся. Лицо Сакусы не изменилось, но это не имело значения. Атсуму был уверен, что Сакуса тоже по-своему улыбается.