Открытия Ло Бинхэ

На задание учителя у Бинхэ ушло больше двух недель. С самим «экзаменом», по его скромному мнению, он справился на отлично. Больше времени заняла дорога ― чуть ли не на другой конец континента. Ло Бинхэ тогда заподозрил, что глава школы нарочно дал такое задание, чтобы Шэнь Цинцю держался от неё подальше. Что ж, уже было поздно. Конечно, оповещать об этом главу Юэ он не собирался. Однако, пусть и немного, но Бинхэ был благодарен обоим заклинателям. Учителю — за то, что запечатал его меч, и раздражающий шепот со временем покинул его голову, а Юэ Циньюаню — за длительную прогулку, которая дала свой целебный эффект. О чём Бинхэ, разумеется, также собирался промолчать. Синьмо напоследок попытался доказать, что без него повелитель демонов ничего не стоит. Ключевое слово — пытался. Для достижения своих целей Бинхэ пользовался всем, чем только мог, и не видел в этом ничего плохого, но стоило ему представить, как учитель резко поменялся в лице из-за проклятого меча, и рука застывала на эфесе. Вначале без мощного меча было непривычно. От осознания того, что в любой момент он мог разорвать печать мастера (она бы поддалась напору священного демона, хоть и пришлось бы попотеть), было не легче. Пожалуй, только воспоминания об учителе и природное любопытство позволили сдержаться.… и доказать, что он не слаб. Вопреки уверениям Синьмо, без него Бинхэ не стал слабаком в одночасье. Да, ему пришлось купить другой меч по дороге, пройти длинный путь, игнорировать навязчивый и раздражающий шепот затихающего клинка, но он справился. И справился довольно быстро. Почему-то эта победа ощущалась по-особенному. Освежающе. Словно он снова выбрался из Бездны, а кошмары прожитых там лет остались далеко позади. В тот момент Бинхэ решил и дальше обходиться без Синьмо. Став повелителем Царства демонов, он заработал определенную славу и набрал верных подчиненных вроде Мобэя и Ша Хуалин, поэтому лживые речи меча его больше не беспокоили. Что Бинхэ беспокоило последнюю палочку благовоний, так это отсутствие каких-либо звуков со стороны дома учителя. Бинхэ явился рано, когда солнце ещё высоко стояло в небе — всё-таки он был благовоспитанным учеником. Кое-что его насторожило, и он не пошёл через задний двор, как в свой прошлый визит. В бамбуковой хижине были развешаны заглущающие талисманы, поэтому то, что происходило внутри, не было слышно с улицы. Однако со двора также не доносилось ни звука. Именно эта тишина, которой быть не должно, заставила его напрячься и сбавить шаг, хотя долгожданная цель находилась всего в нескольких цунях. Казалось, полный покой этого места нарушают лишь пение птиц и шелест листвы. А ещё в домике были полностью занавешены все окна, и от этого складывалось впечатление заброшенности. На какое-то мгновение фантастическая встреча с учителем показалась ему миражом. Если бы не свиток главы Юэ и потрескавшаяся флейта, Ло Бинхэ бы подумал, что просто сошёл с ума от известий о смерти наставника. Тут же одна безумная мысль сменилась другой: «А что, если учитель сбежал? Что, если только притворялся, будто не помнит меня? Учитель ясно показал своё отношение к демонам… — Но Бинхэ тут же осадил себя, вспомнив их недавнюю встречу — встречу спустя столько лет. — Нет. Такое не подделать. Но сбежать мог — хотя бы потому, что не верит словам незнакомого небесного демона». Ло Бинхэ не выдержал и усмехнулся этой мысли. Насчёт «незнакомого» он всё-таки зря. Судя по их прошлой встрече, к простым демонам Шэнь Цинцю не испытывал столько же ненависти или настороженности, сколько к самому «любимому» ученику. Была ли тому виной какая-то застарелая обида, ненавидел ли Шэнь Цинцю определенный вид демонов или же конкретного их представителя, Бинхэ не знал, но твёрдо решил выведать правду. Никогда прежде он не был так рад последовать совету Нин Инъин. Вдруг дверь с той стороны отворилась. Лёгкое удивление тут же сменилось жестоким разочарованием: вместо учителя на него смотрела молодая девушка. «Весьма красивая девушка», — должен был признать Ло Бинхэ, а видел он немало прелестниц и среди демониц. Но отчего-то ей он был не рад. Девушка же явно не ожидала незваного гостя на пороге, но всё же приветливо улыбнулась ему. — Чем эта сяо цзе может помочь? Ослепительно улыбнувшись в ответ, Бинхэ без утайки поведал о цели визита. Он ведь действительно здесь для того, чтобы встретиться с учителем. Едва девушка услышала об этом, как тут же её щёки заалели, она чуть ли не подпрыгнула на месте от возбуждения и распахнула дверь. — Так достопочтенный заклинатель — ученик А-Цзю! Только сейчас Бинхэ обратил внимание на прическу незнакомки, которая указывала на то, что девушка была замужем… А если вспомнить ласковое обращение и то, как девушка расцвела при одном только упоминании Шэнь Цинцю, напрашивался однозначный вывод. Что же иное, как не милая девушка, могло помочь учителю измениться? Конечно, без амнезии, если та и впрямь имела место, тут не обошлось, но, судя по всему, женская рука сыграла свою роль. Бинхэ обрадовался, что, вопреки его предположениям, скользкий змей не сбежал, и вместе с тем встреча с женой заклинателя не принесла ему удовольствия. Он также помнил об отношениях своего наставника с остальными учениками на пике учёных. Точнее о его редком присутствии на уроках. Учитель предпочитал оставаться в своей хижине или уходил в город, а точнее, в бордель. О чём, кажется, в школе знал каждый. Нин Инъин уверяла Бинхэ, что учитель много работает в хижине, но ему самому в это мало верилось. «Будь воля учителя, он бы бросил всех своих учеников и никогда больше не стал бы связываться с детьми, — думал Бинхэ, однако до сегодняшнего дня не мог объяснить себе, почему Шэнь Цинцю добровольно взялся за «старое». — Если подумать, только такая красавица могла бы повлиять на этого ядовитого змея». Погрузившись в размышления, он едва не пропустил слова девушки. — Простите, вы сказали, учитель ушел? — переспросил Бинхэ, не веря услышанному. «Не мог же он оставить свою жену и сбежать?!» — предположил он худшее. — Да, А-Цзю раз в пару месяцев выбирается со своими учениками на тренировочную охоту в лесу. — И, видимо, заметив, что собеседник изменился в лице, попыталась успокоить. — Ох, не волнуйтесь, он как раз должен вернуться на днях. — Значит, этот ученик пришел слишком рано? — нарочно неуверенно спросил Бинхэ. Будто в смущении прикрыв веки, он наблюдал за реакцией сяо цзе. — Как такой хороший ученик может прийти рано? Эта сяо цзе уверена, что А-Цзю будет рад встретить вас по возвращении. — Тут она спохватилась. — Если, конечно, достопочтенный заклинатель решит его здесь дождаться. Бинхэ представил лицо учителя, когда тот увидит небесного демона в своем доме, и не сдержал ухмылки. Он-то прекрасно понимал, что Шэнь Цинцю вовсе не обрадуется, обнаружив его рядом с женой — по крайней мере, не так, как ей представлялось. — Дацзе, ты не должна открывать дверь! — донёсся до ушей Ло Бинхэ смутно знакомый голос. — Учитель оставил меня за главного, как ты могла это сделать? Это же опасно! Не прошло и минуты, как показался один из новых учеников учителя. О, этого негодника Ло Бинхэ запомнил очень хорошо, ведь именно из-за него Ло Бинхэ раскрыли в прошлый раз. Что ж, маленький поганец тоже его запомнил, раз посмел сверлить гостя недовольным взглядом. Ещё и встал вперед перед девушкой в защитном жесте, преграждая тем самым путь к ней. Этот поступок напомнил Бинхэ, как сам учитель не так давно защищал от него детей в доме. — Хорошо-хорошо, эта дацзе ошиблась. Прошу простить ее порыв. — Со смешком признав свою вину, она ласково потрепала мальчишке волосы. — Наш А-Мин — самый сильный и смелый, готовый всегда защитить нас, но сейчас ты ошибаешься. К А-Цзю просто пришел в гости один из его учеников. — Он не ученик, а угроза для учителя! — воинственно возразил юный демон, очень невежливо показывая на гостя пальцем. Ох, чего же Бинхэ стоило сдержать себя и не дать подзатыльник чересчур активному защитнику. «Он всего лишь ребёнок, который не знает учителя так, как знаю его я, — успокаивал себя Бинхэ, хотя злился не поэтому — он и сам не понимал, почему. — Не помню, чтобы я давал повод меня так бояться. Наверняка дорогой учитель рассказал что-то про меня, а доверчивые дети верят каждому его слову. Когда-то и я был таким же наивным». — А-Мин, ты не понимаешь, — попыталась осадить его девушка. — Я уже достаточно взрослый, чтобы понять, — упрямо заявил тот. — И учитель именно меня оставил защищать дацзе, а дацзе совсем не бережёт себя. — Что здесь происходит? — донёсся из дома холодный голос, после чего к ним подошла ещё одна девушка — нет, женщина. Одно ее присутствие удивительно подействовало на спорящих. Оба как по команде встали по сторонам от двери, позволяя пришедшей хорошо рассмотреть гостя, и уважительно поклонились. Бинхэ не знал, кто она, но ее или боялись, или уважали настолько, что слушались беспрекословно. И если первая девушка напоминала собой только распустившийся цветок, нежный и беззащитный, то появившаяся дама казалась более зрелой. — Эта желает доброго дня даи, — взяла слово девушка и поспешила представить незнакомца. — К А-Цзю пришел его ученик. — Ещё один? Впрочем, неважно. — Женщина, которую назвали даи, бросила взгляд на гостя, посмотрела так знакомо, что у Ло Бинхэ по спине побежали мурашки. Кивнув каким-то своим мыслям, она спросила: — Уважаемый заклинатель уже знает, что его учителя нет дома? — Сяо цзе уже оповестила этого ученика. — Бинхэ улыбнулся так дружелюбно, как только мог. — К сожалению, точного срока мы с учителем не обговорили, но я пришёл, как только выполнил его поручение. Он достал он из мешочка тот самый свиток с экзаменом. Женщина коротко взглянула на почерк, печать на свитке — и, похоже, сразу поверила. Она кивнула и поинтересовалась: — Желает ли заклинатель остаться подождать своего мастера в доме или предпочтет вернуться через неделю? — Он не может войти в дом без учителя, — запротестовал поганец, но уже не так решительно. — А-Мин, разве учитель будет рад, если мы оставим ученика за порогом дома? К тому же разве охранные заклинания учителя пропустили бы того, кто опасен? — Женщина заботливо пригладила лохматые волосы мальчика, а её голос смягчился — впрочем, ненадолго: тон тут же стал деловитым. — Даи серьезно поговорит с твоим учителем, а ты сбегай пока на кухню, приготовь нам чай. — Затем она повернула голову к счастливо улыбающейся девушке. — Не оставляй Сюин одну надолго, ступай скорее в тихую комнату. — С вашего разрешения, эта дацзе удаляется. — Ещё один вежливый поклон, прежде чем девушка, отойдя в дом вслед за поганцем, смело пожелала хорошего отдыха. — Мало А-Цзю с ней занимался, — тихо сказала даи. Семья Шэнь Цинцю продолжала удивлять Ло Бинхэ. Последняя сцена, невольным свидетелем которой он стал, наводила на мысль, что женщина постарше, скорее всего — главная жена учителя. Другого объяснения пока что не находилось. «Этого человека ничто не изменит. Даже после потери памяти завел гарем!» Бинхэ повстречал всего двух его жен, но ведь их могло быть и больше. Повелитель демонов привык предполагать худшее даже без влияния Синьмо. Однако радовала мысль, что одолевавшие его сомнения полностью принадлежали ему, а не исходили от кого-то или чего-то постороннего. Надолго его, конечно, не оставили и, наконец, пропустили в дом. Бинхэ придерживался выбранной роли: благовоспитанный ученик, уважающий старших. Он послушно последовал за женщиной, оглядывая по пути помещение. Голос проводницы вырвал его из задумчивости: — Достопочтенному заклинателю известен недуг его учителя? — Этот ученик может ошибаться, но при встрече учитель его не признал, — осторожно ответил Бинхэ и добавил, словно не уверенный в своем предположении: — Учитель потерял память? — А-Цзю не просто потерял память. — Тут полудемон весь обратился в слух, стараясь не пропустить ни слова. — До этой смертной доходили лишь слухи, но прославленный глава школы Цанцюн подтвердил их. — По тому, как она выделила в своей речи Юэ Циньюаня, Бинхэ понял, что женщина не питала к главе школы теплых чувств. В этом он был с ней солидарен. — Этот ученик не совсем понимает, — признался он. — Ничего страшного, эта даи понимает. — Она остановилась и обернулась к нему. — Вы ещё молодой заклинатель, у вас все впереди. А-Цзю тоже не сразу стал мастером. — Тут женщина тепло улыбнулась, явно вспоминая приятные моменты из прошлого, но вскоре вновь повернулась спиной и повела его дальше. — Искажение ци может пройти по-разному и принять все возможные формы и последствия. — Вы хотите сказать, что учитель?.. — Теперь он догадывался, к чему клонит женщина. — Да, — последовал тяжелый вздох. — А-Цзю и раньше подвергался искажению ци, как минимум раз в месяц, успешно скрывая это ото всех, кроме нас, но на сей раз оно обрушилось на него перед моими сестрами. Бинхэ не обрадовался тому, что его догадка о гареме учителя подтвердилась, однако внезапная новость оттеснила эту мысль на задний план. Во времена ученичества на пике Цинцзин Ло Бинхэ пару раз слышал о том, что наставник подвергся искажению ци, но тогда он и не подозревал, что приступы повторялись так часто. — Дело даже не в том, что это произошло в месте, которое А-Цзю считал самым безопасным для себя. Сёстры позже объяснили причину. Скорее меня… — Тут она спохватилась и поправила себя: — Нас поразило то, что все его воспоминания о горе Цанцюн оказались заменены другими. — То есть они не просто исчезли, а их заменили? — Верно. Самое печальное, что худшие воспоминания остались не тронуты, ведь они были до его обучения в школе. — Женщина не заметила, что гость на мгновение застыл. — Хотя искажения ци случаются теперь не так часто, А-Цзю всё равно заставляет нас беспокоиться о нем. Эта даи всегда задавалась вопросом: что было бы, если бы А-Цзю не пошёл в школу даосов, а остался странствующим заклинателем. — Этот мастер подозревает, что ответ был найден, — вставил Ло Бинхэ. В ответ женщина едва слышно рассмеялась. — После освобождения из того проклятого места ему стало намного лучше, и мы бескрайне рады этому. Но эта даи до сих пор сожалеет, что её выкупили раньше, и она не была в тот момент с А-Цзю вместе с сестрами. — П-подождите. Вы сказали, вас выкупили? — Почему-то это известие сбило его с толку. — Так вы не жена учителя? — Жена А-Цзю? — Женщина была явно обескуражена этим предположением. Она повернулась к гостю, и Бинхэ впервые услышал, как она смеётся, не сдерживаясь. Почему-то от этого смеха хотелось спрятаться. Казалось бы, весьма правдоподобное предположение, на деле же… оказалось совершенно ошибочным. Подобно нерадивому ученику, он слушал, как всё обстоит на самом деле, слушал — и не мог поверить открывшейся правде. Оказалось, Шэнь Цинцю многие годы помогал борделю «Красный павильон»; в том числе он приходил на выручку, когда требовалось подтвердить добрые намерения клиентов, которые желали выкупить любимую. Кроме того, он был негласным защитником прекрасных работниц этого заведения: посетители, желавшие «пожёстче» без согласия дам, могли после нарваться на это самое «пожёстче» от самого главы Цинцзин. Так «Красный павильон» стал самым благополучным и известным публичным домом. А благодаря тому, что бордель не был связан со школой заклинателей, память о нем у Шэнь Цинцю осталась, чему девочки были очень рады. Слушая такие откровения о своем бессмертном мастере, Бинхэ сам не заметил, как оказался за столом с чашкой горячего чая в руках. Ему требовалось время обдумать услышанное. К его великому сожалению, у даи явно были другие планы. Она без устали осыпала бывшего главу пика Цинцзин похвалами. Нет, Бинхэ, конечно же, хотел узнать секреты своего учителя, но и в страшном сне, созданном Мэнмо, не мог представить, что правда окажется… такой. Раскрылось также, почему в доме Шэнь Цзю были ученики. Точнее, уличные дети, которые, едва поняли, что суровый заклинатель то и дело угощает их и помогает, подкидывая какую-нибудь работёнку, последовали за ним, как утята за мамой-уткой. Через какое-то время бывший глава пика Цинцзин сдался и взял тех беспризорников под своё крыло и стал учить тому, что знал сам. Каждый из новоявленных учеников мог покинуть учителя в любой момент, но никто не пожелал возвращаться к прошлой жизни. На его попечении также была совсем еще кроха, которой не исполнилось и года. Та самая Сюин, о которой Бинхэ услышал ранее, и за которой присматривали бывшие работницы борделя. Обе уже успешно замужем, но желали отплатить добром А-Цзю, который стал для них членом семьи. В какой-то момент Бинхэ всё же смог вклиниться в монолог женщины и задать вопрос, не дававший ему покоя: — Почему вы мне обо всём этом рассказываете? — Кажется, достопочтенного заклинателя беспокоит то, что произошло с его учителем. Мне остаётся только просить его оставить попытки вернуть А-Цзю память. Мало того, что это не удастся, так ещё хуже может стать. Поверьте, его «братья» уже пытались вернуть ему память рассказами о жизни главы пика Цинцзин, и ничем хорошим это не кончилось. «Знала бы она настоящую причину моей обеспокоенности состоянием учителя, не выложила бы радостно все его тайны», — мысленно усмехнулся Бинхэ, но заметил, что жажда расправы над учителем ослабла — этот жар, что раньше душил его и не давал покоя, теперь тихо тлел где-то внутри. Посчитав молчание знаком согласия, бывшая работница борделя принялась нахваливать Шэнь Цзю ещё сильнее. Шэнь Цзю, которого не знал Бинхэ, но который в её рассказе всё больше походил на человека, а не хитрого изворотливого змея, каким он прослыл в заклинательской школе. Спустя пару чашек уже остывшего чая и обилия новых сведений об учителе даи наконец остановилась и с чувством выполненного долга поинтересовалась, согласен ли заклинатель подождать учителя, даже если придется остаться ночевать. Что ж, повелитель демонов не боялся провести ночь на улице в ожидании хозяина дома, но зачем, если ему предлагают крышу над головой и удобства. Вот только стоило ему согласиться, как маленький поганец снова подал голос: — Но даи, он же угроза для учителя! Почему этого никто не видит? — Даи видит, А-Мин. Бинхэ, так поразило то, что его нечеловеческое происхождение раскрыли, что он даже не расслышал её дальнейших слов. — Вы уже знаете, что я демон? Он бы не удивился, будь женщина заклинательницей, но даи — простая смертная без какого-либо таланта к духовному совершенствованию. И Бинхэ был уверен, что поведением не выдал своего демонического происхождения. «Неужели учитель рассказал им обо мне?» — успел он подумать прежде, чем его снова огорошили. — Ох, бедняжка, ты тоже из демонов. — Женщина сочувственно посмотрела на него и словно по привычке пододвинула к нему тарелку со сладостями. Судя по ее реакции, Бинхэ вновь поторопился с выводами, но менять что-то уже было поздно. Правда, наличие рядом еще одного демона и не враждебное поведение даи давало надежду на хороший исход этого разговора. — Полудемон, если точнее, — признался он, не видя причин как-то исправляться. — Бедняжка, — повторила бывшая работница борделя, теперь уже совсем не церемонясь. — Вы совсем не боитесь меня, — заметил очевидное Ло Бинхэ. Поведение женщины его обескураживало: казалось бы, у неё, простой смертной, он должен вызывать страх одним своим существованием, но ничего подобного и близко не было. — Почему я должна опасаться ученика А-Цзю? — Даи произнесла это как само собой разумеющееся, и Бинхэ не нашёлся с ответом. — Конечно, он не распространялся о своих учениках с демоническим наследием, но и А-Мин не первый принятый ученик, которого мы с сестрами видели. Если Бинхэ думал, что его уже ничем не удивить, то крупно просчитался. Госпожа Хэн продолжила просвещать одного несчастного полудемона, не уставая подкладывать ему сладенького, а также попросила подогреть ему еще чаю. Спустя две палочки благовоний Бинхэ узнал нечто совершенно неожиданное для себя — о неслыханной ранее традиции демонов. Ненужных или чем-то неугодных демонят спокойно могли подкинуть любой школе заклинателей, тем самым давая призрачный шанс доказать, что они достойны своего племени. Смогут выжить за отведённый срок — значит, несмотря на какой-то изъян, они настоящие демоны; если же нет, то всё было очевидно. Шэнь Цинцю доводилось находить таких подкидышей. Так он невольно становился их учителем до тех пор, пока они не наберутся сил и ума для дальнейшей жизни в их родном мире. Не всегда за такими детьми возвращались. Что касается самих подросших демонят, то те из них, кто помнил добро от спасшего их заклинателя, возвращались ненадолго, чтобы передать какие-либо полезные знания, отчего библиотека Цинцзин потихоньку пополнялась чем-то новым. После падения Тяньлан-цзюна эта негласная традиция потихоньку забывалась, но так и не исчезла до конца, поэтому Шэнь Цзю по-прежнему натыкался на будущих учеников. Как бы странно это ни звучало, но глава пика Цинцзин не мог убить невинного ребенка, если только тот не оставлял ему, праведному заклинателю, другого выбора. Только госпоже Хэн этих откровений было недостаточно. Запоздало Бинхэ представился, как положено, после чего узнал, что его учитель, ещё будучи Шэнь Цинцю, рассказывал о своём первом ученике-демоне на пике Цинцзин. — Учитель… — запнулся Ло Бинхэ, пытаясь переварить новость. — Знал о том, что я демон? — А-Ло… — От знакомого обращения, такого нежного, и тёплого взгляда женщины он затаил дыхание. — Ты, может быть, удивишься, услышав это, но А-Цзю весьма предусмотрителен. О негласной традиции демонического мира он знал не понаслышке и был готов к неожиданностям. Не спрашивай меня, что именно он сделал, этого я не ведаю. Точно мне известно лишь то, что он мог узнать о демоне, если тот будет проходить вступительные испытания для будущих учеников. — И такой неожиданностью стал я. — Горечь прорвалась в голосе Ло Бинхэ, когда он поневоле вспомнил о годах обучения на Цинцзин. — Вы говорили, что учитель… рассказывал обо мне? Тут Бинхэ замер, боясь пропустить слово. Какое-то непонятное чувство сдавило грудь и не отпускало ещё с того момента, когда он узнал о «негласной традиции». — Конечно, — кивнула она в подтверждение своих слов и ободряюще улыбнулась ему. — А-Цзю беспокоился, что ты не сможешь выжить в землях демонов. — Учитель беспокоился обо мне? — Ло Бинхэ попытался представить, что этот человек, казавшийся ему смесью недостижимого небожителя и скользкого змея, переживает о нём, и не смог. — Подождите, но почему он считал, что я должен «вернуться» на земли демонов? Я ведь полукровка! Неужели он думал, что я не мог выбрать остаться жить среди людей? Почему он выбрал за меня?! Пожалуй, он разозлился впервые за весь разговор, но его злость не впечатлила госпожу Хэн. — Беспокойство А-Цзю похоже на жалобы, но если прислушаться, то можно понять его настоящее отношение, — с неизменной улыбкой пояснила она. — Как сейчас помню одну из таких жалоб. По его словам, ты был наивным, доверчивым, жаждущим внимания — если не его, то своих братьев или сестер по школе. После всех его тренировок и подготовке ко встрече с твоими сородичами ты оставался прежним, — спокойно продолжила она. — Что же до твоего вопроса о том, что выбрали за тебя. Позволь задать ответный вопрос. — Во взгляде мудрой женщины промелькнула печаль. — Где ты живёшь сейчас? Бинхэ потерял дар речи от такого вопроса, а когда открыл рот, желая возразить, она снова заговорила: — Кровь демонов сильна. А-Цзю ещё ни разу не встретил хотя бы одного полукровку, который бы твёрдо хотел остаться жить среди людей. И я склонна ему верить. И не только потому, что он никогда не врал нам. Выдержав паузу, она спросила, не сводя с него взгляда: — Хотел бы ты бросить свою нынешнюю жизнь, оставить все былые достижения и перейти жить в мир людей? Ло Бинхэ в который раз растерялся, не находя ответа на вопрос госпожи Хэн. Бывшая работница борделя продолжила, словно желая добить его окончательно: — А-Цзю также рассказывал нам о том, как устроен мир демонов, поэтому, глядя на тебя, несложно догадаться, что ты смог добиться там чего-то стоящего. — С уже привычной теплотой она добавила: — Думаю, если бы А-Цзю ещё помнил тебя, он бы втайне гордился тобой, как и другими своими учениками. Бинхэ потерял дар речи. Он до крови сжал кулаки, пытаясь унять душевную бурю; по телу пробежала предательская дрожь. В мозгу смешались воспоминания о годах обучения у учителя и то, что ему только что довелось узнать. Старая картина мира трещала по швам. Некогда бесспорные вещи вдруг предстали в совершенно ином свете. Всё еще в смешанных чувствах, он как сквозь облако услышал спорящие голоса: — Пусть он и полудемон, всё равно он опасен для учителя, — стоял на своем новый ученик Шэнь Цзю. — Он ведь уже взрослый, а взрослые ученики не могут находится рядом с учителем! — О, а я слышала, что А-Мин уже взрослый. — Госпожа Хэн не скрывала своего веселья. — Э-это другое дело. Я в-взрослый, но для учителя ещё ребенок. — А-Мин так смутился, что лицо его наверняка залил яркий румянец. Эта перепалка отвлекла Ло Бинхэ от душевных метаний. Кроме того, ему удалось узнать кое-что ещё. — Тогда А-Мин, как настоящий взрослый ученик, не побежит обнимать учителя по его возвращении? — Э-этот постарается сдержать… — Голос мальчика упал до шёпота, когда он добавил: — Свои потребности инкуба. «Инкуб? Неужели для того, чтобы учитель относился ко мне «по-человечески», мне нужно было родиться инкубом? — появилась мысль и тут же исчезла. — Нет. Хватит предположений и догадок, нужно узнать все наверняка». — А-Мин, боюсь, ты ещё плохо понимаешь свои потребности. — Но я ведь всё время хочу обнимать учителя, а учитель говорил что я буду желать обниматься, — бесхитростно выдал ещё маленький инкуб. — Твоё желание обнимать учителя связано совсем не с твоей природой, А-Мин, — со вздохом поведала она, однако заметив, что внимание гостя вновь вернулось к ним, обратилась к Бинхэ. — А-Ло всё ещё хочет дождаться учителя? — Да, — вырвалось раньше чем Бинхэ осознал; помедлив, он добавил уже гораздо твёрже: — Этот ученик всё ещё желает остаться здесь. Так начались дни в ожидании возвращения Шэнь Цзю. Они пошли на пользу и самому Бинхэ. У него было достаточно времени, чтобы всё как следует обдумать в промежутках между работой по дому, на которую он сам напросился. Помимо привычных домашних дел, он также научился уходу за малышкой. Бинхэ сам не заметил, в какой момент стал чувствовать себя в доме учителя, как когда-то в доме матушки. И задавался вопросом: изменится ли эта уютная атмосфера с возвращением Шэнь Цинцю и его других учеников? Вскоре он узнал ответ. Учитель явился внезапно; маленький инкуб сразу же нарушил собственное обещание, подбежал к нему и обнял. Учитель явно был недоволен, но не оттолкнул его. Отчего-то Бинхэ было неприятно это наблюдать — увиденное слишком напомнило ему собственное прошлое. Ведь когда-то давно он, всё ещё веря, что обрел на пике Цинцзин дом и семью, точно так же желал обнять учителя, но ему ни разу это не удавалось. Поговорить с учителем наедине вышло лишь ближе к ужину. Шэнь Цзю не обрадовался тому, что дома его встретил ещё один ученик, заявившийся без предупреждения и положенных приветствий. Поэтому поговорить с незваным гостем он решил на заднем дворе. Под изучающим взглядом наставника Бинхэ разволновался; сначала он сверлил взглядом меч, а затем решился посмотреть на владельца проклятого артефакта. Он словно вернулся в прошлое, когда только поступил на пик Цинцзин и впервые предстал перед учителем. Предъявив доказательства выполненной миссии, Бинхэ стал смиренно ждать вердикта. Не сгорела ещё палочка благовоний, как Шэнь Цзю слегка кивнул — будто своим мыслям, но у ученика, привыкшего следить за повадками главы пика, не осталось сомнений: учитель остался доволен. — Приемлемо, — неохотно подтвердил его догадку Шэнь Цзю. — Значит ли это, что учитель признал меня своим учеником? — в нетерпении спросил Бинхэ. На губах его играла самодовольная улыбка, и от признания учителя она стала только шире. — Ученик доказал свои способности, и этот мастер признает его своим учеником, — легко ответил учитель, и полудемон поневоле насторожился, ожидая подвоха. — Теперь этот ученик может ступать куда захочет. — Что имеет в виду учитель? — Ло Бинхэ то ли не мог, то ли не хотел понимать сказанное. — То, что ты слышал, — спокойно ответил учитель. Во холодном взгляде Бинхэ уловил знакомое равнодушие. — Это всё? — машинально спросил он и сам же отчего-то испугался. — А что ещё тебе нужно? — раздраженно спросил Шэнь Цзю, терпение которого явно трещало по швам. — Убирать, колоть дрова, готовить, охотиться, — кивнул он в сторону добычи, которую Ло Бинхэ принес в дом, пока ожидал возвращения хозяина, — умеешь. Голова на плечах имеется, умеешь ей пользоваться. Иногда. Прислушиваешься к словам старших. — В этот раз заклинатель кивнул в сторону все еще запечатанного меча. — Мне больше нечему тебя научить. Ты уже знаешь всё, что может тебе помочь в трудную минуту. — Неужели учителю больше нечего дать этому ученику? — попытался Бинхэ найти хоть какой-то предлог остаться. — Небесному демону мне больше дать нечего, — ответил учитель тоном, не терпящим возражений. — В обоих мирах вряд ли найдётся кто-то или что-то, способное причинить вред твоему роду, пусть ты даже демон всего лишь наполовину. Бинхэ желал что-то вставить, но заклинатель продолжал: — Если вдруг потеряешь свои силы или окажешься в опасной ситуации, то всё равно выживешь. Переносить боль ты, судя по всему, умеешь, а значит и через боль справишься с врагом на твоем пути. Несмотря на то, что вид у тебя порой глупый, в сильной доверчивости тебя не упрекнёшь, наивности в тебе тем более нет. Во время своей холодной речи Шэнь Цзю не раз окидывал ученика оценивающим взглядом. — Поэтому не вижу более причин тратить время друг друга, — заключил он под конец. Шэнь Цзю развернулся к дому и успел сделать несколько шагов в его сторону, прежде чем Бинхэ совладал со своими чувствами от услышанного приговора. В тот момент полудемон позабыл, кто он такой, и ухватился за край рукава заклинателя: — Учитель! Только после этого он заметил, что сделал, но слишком поздно: бывший глава пика ученых тут же вырвался из его хватки и резко развернулся к нему, словно дикий зверь, на чью территорию ступил чужак. — Что? Не веди себя, будто детёныш повелителя Восточных гор, что никак не отцепится от матери. — Повелителя Восточных гор? — Бинхэ попытался припомнить всё, что знал о тех местах, и на его удачу, справился быстро. — Учитель имеет в виду двухвостого тигра? — Ученик Ло в очередной раз проявил сообразительность, — с усмешкой ответил Шэнь Цзю. — Так может быть, этот Шэнь наконец узнает от него, почему небесный демон так цепляется за слабого заклинателя? — Учитель сравнил этого ученика с тигром? — не удержался Бинхэ. — Значит ли это, что учитель сравнил себя с тигрицей-матерью? — Возможно, этот мастер действительно поторопился, полагая ученика сообразительным. «Раньше называл зверенышем, теперь, завуалированно, — тигром, что от своей матери не может уйти», — подумал Бинхэ, а затем вспомнил как сравнивал главу Юэ с жалкой собачонкой, которую выставили на улицу, и его настроение поднялось: да, тигр определённо лучше. С этой мыслью Бинхэ сделал шаг к учителю и поравнялся с ним. Тот, в свою очередь, машинально отступил от него на два шага. Бинхэ предпочёл оставить это без внимания и заявил, широко улыбнувшись: — Долг ученика — заботиться об учителе. Я должен отплатить вам за все труды, вложенные в мое воспитание. И если для этого мне нужно остаться для учителя тигром, то так тому и быть. Бинхэ и сам не ожидал от себя такой прыти, но в сказанном не было ни слова лжи. Также он с удивлением осознал, что по сути впервые за годы обучения учитель снизошел до объяснений. Объяснениями глава пика Цинцзин удостаивал далеко не каждого, даже его любимая ученица редко могла этого добиться. На пике учёных словно действовало негласное правило: «Дураков сюда не берут, а значит, и без объяснений всё поймёшь». Помимо учителя, на пике обучать и объяснять могли ещё несколько человек, вот только поведение учителя расшифровать они не брались. Тем временем Шэнь Цзю посмотрел на навязчивого ученика знакомым недовольным взглядом, но в конце концов произнёс: — Что ж, посмотрим на твоё поведение, «тигрёнок». После чего они вдвоем вернулись в дом.