I will burn your image together with myself

I wish to forget everything I know

I will burn it, lightning up darkness of my soul

I wish to erase your face from my head

I will burn your image together with my soul

(Я хочу забыть всё, что знаю Сожгу это, чтобы осветить темноту своей души Я хочу стереть из памяти твое лицо Сожгу твое фото вместе с собой) Феликс, конечно, занимался профессиональной борьбой, но оглушили его знатно. Чудом оставаясь в сознании, он не чувствовал тела, оно принадлежало не ему. По бокам, кажется, сидели двое и что-то обсуждали. Им он сейчас и принадлежит. Руки в чужой стальной хватке, а голова гудит, не запоминая ничего с той темной дороги с редким желтым светом фонарей или других машин. Вскоре его сознание на время перестало бороться и даже редкие огоньки погрузились во мрак, а противные голоса рядом затихли. Очнулся он с меньшей головной болью, но туман не давал вспомнить, как он здесь оказался. Грязный старый матрас под спиной, обшарпанные стены, запах сырости и минимум мебели вокруг. Солнце не проникало сюда, если вообще было откуда. — Что-то ты быстро в себя пришел, — раздался из угла скрипучий, ужасный голос. — Надо его в сознание быстро привести и показаться этой паскуде, из-за которой мы за это дерьмо взялись, — у второго человека голос был лучше, а вот намерения не очень. Он взял ведро с водой и облил Феликса с ног до головы. Весь кислород вышел из легких, ноги подкосились, и если бы его не схватили под руки, то нос уже давно впечатался бы в череп. Мелкая дрожь не била только волосы и ногти. Однако Феликс и правда словно прозрел и уже мог вполне сообразить, чем скорее всего вся эта непонятная заварушка закончится. Он всё еще не помнил, как оказался здесь, но мог жизнью поклясться, что в последнее время только работал и больше ничего не делал, куда ему там до встреч с местными бандами. Всё, что Феликс знал про криминал вокруг, он знал против своей воли. Волей неволей, а многие его друзья и знакомые частенько маячат в таких кругах. Осталось только узнать, к кому именно он попал, и вспомнить про методы допроса этой главы. На секунду головорезы поставили его на пол. Секунда, чтобы сделать самый тупой поступок в такой ситуации. Феликс сбил их с ног и рванул в сторону почему-то открытой двери. Но, к сожалению, нихрена он не переиграл и не уничтожил, врезавшись у прохода в человека. А сразу не додумался, что дверь открыта, потому что они ждут кого-то? От неожиданности Феликс резко затормозил и схватил того за плечи, отмечая у него шикарные красные волосы и мертвый ледяной взгляд. Человек и бровью не повел, когда в него впечатались со всей силы, он лишь смотрел Феликсу в глаза. Тот вовсе не ожидал такой реакции и решил отступить, прижимаясь к стене не разрывая зрительного контакта. Вокруг стояла убийственная аура. Он просто не мог оторваться. Красноволосый лишь вздохнул, зашел внутрь и посмотрел на мужчин, тут же вставших на ноги. Будто не убил этого мелкого пацаненка одной силой мысли и не вывез его тело в лес. Его голубые глаза были как самые острые ножи и держали на самом краю. — Поймали мы этого вашего засранца, он даже не сопротивлялся, — подал голос один из мужчин. Видимо он был доволен проделанной работой и ждал похвалы, но в ответ его ждала тишина, таящая в себе нечто страшное и опасное, — господин… что-то не так? Феликс наблюдал за этой картиной, уставившись на свои испорченные белые кеды, хотя они явно волновали его в последнюю очередь. Человек с красными волосами казался ему знакомым, как минимум он слышал о нем от друзей, а может даже и видел собственными глазами. — Записки посмертные когда писать собираетесь? — его голос также не выражал ничего, кроме холода и легкого раздражения. Мужчины тихо пискнули и одновременно сделали шаг назад к Феликсу. — Г-господин, прошу вас… Красные волосы и посмертные записки. Где-то это точно мелькало… Феликс копался в памяти, воспроизводя разговоры со своими нечистыми на руку друзьями и вспомнил один очень показательный момент, когда его знакомый-карманник и мелкий мошенник вбежал задыхающийся в бар, падая на диван рядом с Феликсом. Он был чем-то серьезно напуган и не переставал активно махать руками, но он не мог ничего сказать, а языком жестов уж точно не обладал. Феликс решил дать ему время прийти в себя, как бармен прибавил громкости на новостном канале: Это единственное фото с камер, которое запечатлело преступника на месте преступления. Его основные приметы это высокий рост и красные волосы. Будьте внимательны, и если увидите похожего человека, сообщайте в полицию. Карманник издал странный звук страданий и резко развернулся к Феликсу: — Считай, это последняя наша встреча. — Почему, менты всё-таки накрыли? — Уж лучше б они, этот за мной по пятам идет, — из его глаз невольно текли слезы, а руки трясло. — Кто этот? — Слышал, че сейчас по новостям сказали? Неужели ты про него ни разу не слышал? Тогда они просто решили, что реветь на трезвую голову как-то не по-мужски и больше этой темы не касались. А насчет последней встречи оказалось правдой. Жаль, но на похоронах Феликс присутствовать не смог. Красное Бедствие… Уже другие друзья рассказывали ему, что этот малой не так давно пришел в криминал, но снес примерно половину всех нагретых кем-то мест, оставляя за собой лишь посмертные записки жертв. А через несколько месяцев и в том баре стало заметно тише, редкие посетители только и боялись случайно перейти ему дорогу. Прозвище очевидно дали из-за яркого цвета волос. Его голова по ценности стояла на втором месте. Феликс не успел узнать, кто именно сейчас занимает первое, да и в будущем интересоваться этим не хочет, если тот будет еще хуже Красного Бедствия. Серебро было облито кровью и исписано самыми страшными последними словами жертв. Как-то друга Феликса чуть не стошнило во время рассказа о методах убийства. Сам Феликс сейчас может сказать, что в Красном Бедствии всё слишком идеально и слишком неправильно. Он похож на того самого злодея из сериалов, но ведь в реальной жизни преступники редко отличаются привлекательной и тем более яркой внешностью. А он как будто с подиума сбежал. Однако длинные пальцы, сжавшиеся в кулак, отодвигают мысли о внешний характеристиках его смерти куда подальше. Зрачки резко сузились от подступающей паники, он поднял голову и увидел, что его рассматривает вовсе без стеснения пара тех самых глаз. Хотелось тут же упасть на колени, написать предсмертную записку и уйти быстро. Красное Бедствие никак не реагировало на него и уже хотело продолжить говорить с мужчинами, когда в проходе появился еще один человек: — Вы уже поймали его? Что-то под моим руководством вы так не бегаете! Красное Бедствие, ты что с ними сделал? Этого товарища к радости или несчастью Феликс определил быстрее. Бан Чан не выделялся таким ярким позывным, зато именно под его рукой была половина всякой сомнительной торговли. Как и в случае с Красным Бедствием, если ты видишь кого-то из них перед собой, то уже стоишь одной ногой в могиле. Феликс был по шею. Бан Чан разглядывал его с неприкрытым желанием поиздеваться как следует, перед смертью непонятно за что. — Ну, как дела? — обманчиво добрый голос не предвещал ничего хорошего. Феликс наконец-то поднял глаза, но смотрел за плечо Чана. Красное Бедствие казалось, не отрывал взгляда с него с самого начала. Но какие мотивы могут быть у двух влиятельных преступников против обычного фотографа, у которого и на жилье частенько не хватает? В последнее время (если не считать прошлый вечер, вылетевший из памяти) Феликс даже с друзьями не общался, полностью отдавая себя работе. Свою хорошую светлую память на разговоры о криминале он благодарит всей душой, однако и там не может ухватиться даже за самые маленькие детали. Определенно, Бан Чана и Красного Бедствия боялись все без исключения, также все изначально обходили связанные с ними места. Однако в последний момент перед тем как уклониться от удара Чана и снова упасть, прикрыв голову, память подбросила один очень любопытный момент. В это мгновение он сейчас либо второй раз окажется в идиотах, либо узнает интересный нюанс. Феликс прикрыл голову руками и на глазах у Чана потянулся в сторону человека за его спиной: — Хен… Мгновенная реакция. Звонкий удар обуви Красного Бедствия заставил Феликса замолчать и отползти назад. В глазах напротив он на миг увидел что-то помимо холода. Но Хенджин быстро пришел в себя и сказал: — Окей, для тебя буду просто хеном. Такая сцена явно вызвала у Бан Чана ряд вопросов. Он вопросительно вскинул бровь и развернулся к Красному Бедствию: — Вы знакомы? Тот встал перед ним, закрывая Феликса, и лишь бросил небрежное: — Нет, но этот чертенок точно не тот, кого вы ищете. Так что не надо его убивать раньше времени. У Феликса от такого поворота событий что-то рухнуло еще ниже преисподней. Неужели не узнал? — С чего это ты так уверен? — Ты нанял меня, чтобы поймать урода, потому что не смог сделать этого сам. И тут твои шестерки внезапным образом за один вечер по сомнительным наводкам находят именно его. Тебя ничего не смущает? — Так-то ты прав, — Чан тяжело вздохнул, — ладно, дайте чего-нибудь поесть мальчишке, чтобы он раньше времени не помер, и продолжите поиски. Феликс отполз обратно к стене и сжался в маленький комочек, не в силах продолжать слушать их разговоры о себе и чувствовать на себе взгляд Хенджина или Красного Бедствия. В ушах стучала кровь, даже с имеющимися у него знаниями по спасению из плена, сейчас выбраться шансов у него целый ноль. Услышав хлопок двери и удаляющиеся шаги, Феликс поднял голову, но вместо пустоты он увидел тихо присевшего перед ним Хенджина. От его присутствия становилось только хуже. — Это же правда не ты связался с Чаном? — Нет, но… — Вот и прекрасно, — Хенджин вскочил на ноги и пошел к двери, — уж постараемся тебя вытащить не в мешке для трупов. Завтра тебя наверняка притащат лично к начальнику, так что подготовь алиби. Сегодня я не хочу возиться с тобой. Хенджин уже собирался выйти, как на горизонте снова замаячили те головорезы с тарелкой в руках. — Хлеб не нашли, так что ты у нас заложник-премиум. Феликс даже не успел разглядеть, что именно ему принесли, как заслуженный обед разлетелся по полу, а “доставщик” чуть не впечатался лбом в стену. Придется все же поголодать, если его буквально как свинью не заставят есть с пола. Однако, рассмотрев два укатившихся яблока и бутылку воды, ему стало хуже, чем от простого голода. Хенджин навис длинной тенью над головорезом: — Даже ходить нормально не можешь. Как босс в глаза долбился, когда вас брал? — Н-но… — тот хотел оправдаться. До Феликса тоже дошло, что Красное Бедствие поставил легкую подножку специально. — ему-то какая разница? Пусть радуется, что вообще босс над ним смиловался! Хенджин наклонился к нему, заглядывая в самую душу. — Если хочешь показать свой характер, тогда собери всё упавшее зубами и сам сожри. Всё-таки у нашего гостя достоинства побольше твоего будет, — тяжелый вздох, — свалили отсюда оба, пока я вам колени не прострелил, сам разберусь. Хреновых помощников как ветром сдуло вместе с их обедом, пока Хенджин копался во внутренних карманах плотной черной рубашки. Он протянул протеиновый батончик. — Держи. Это всяко лучше, чем то дерьмо, что придурки принесли. Интересное оправдание, только вот ты немного ошибся. Не дерьмо, а серьезная аллергия, про которую ты сто процентов вспомнил. Феликс нервно дернул уголком губ, тупо смотря на длинные пальцы с простыми, но просто идеальными кольцами. Батончик всё же принял через неловкую секундную паузу. Потому что, черт, что не так с этими глазами, что не так вообще с Хенджином? Почему он такой холодный, злой и страшный? Стоит на расстоянии меньше метра, а по ощущениям на другом конце мира. И если ты случайно вернешь его оттуда, то последуешь немного на тот свет. — Ты правда ничего не помнишь про меня? — решился спросить Феликс. — Нет, — Хенджин скрылся за дверью, когда Феликс попытался броситься за ним. — Как же так?! Ты Хван Хенджин! Мы общались во время школы, как ты забыл своего лучшего друга Ли Феликса? В ответ он не услышал даже звука шагов, Хенджин и правда умел быть незаметным, даже со своей внешностью. Пока отчаяние не накрыло Феликса с головой, он начал копаться по карманам. Обчистили его хорошо. В кармане штанов не было телефона, кошелек исчез вместе с любимым кардиганом. Про сумку с полароидом и говорить нечего, а ведь хороший фотик был! Единственное, что он откопал, это около десятка снимков с полароида со всякими людьми с улицы. Иногда Феликс развлекал себя, фотографируя прохожих, самые удачные снимки сохранял в маленьком альбоме, а все более менее красивые выкладывал в свои анонимные соцсети, которые на удивление пользовались популярностью. Видимо, в день перед похищением он даже решился на такое развлечение не с обычным фотоаппаратом. Дорого, зато приятно. Упав на матрас, он стал просматривать фотографии одну за другой. На одной красивая девушка со светлыми волосами болтает по телефону, на другой старичок в кожанке выгуливает маленькую глазастую собачку, на третьей маленький мальчик рассматривает витрину антикварного магазина, пока его мама что-то ищет в сумке. Почему-то это вызвало глупую улыбку. Какой же у него глаз алмаз, что любой человек на снимках выглядит как модель! Годы практики и учебы не прошли даром. Его всегда интересовали разные люди, со своей судьбой, со своими взглядами на жизнь, со своими проблемами. Он любил разговаривать с ними и узнавать от них что-то новое. Будь он писателем, написал бы историю о них, а художником открыл бы выставку, полностью посвященную случайным людям его жизни. Но он фотограф, и лишь запечатляет этих людей в моменте такими, какие они есть. Тоже неплохо. Усталость давала о себе знать, когда Феликс уже невольно закрыл глаза и задремал. Разбудили его снимки, разлетевшиеся по полу. Черт, по ощущениям он проспал не меньше трех часов. Среди них выделялся один, который Феликс видимо проглядел. Снимок буквально горел красными волосами, совершенно случайно похожими на те, которые он видел недавно. Человек смотрел в камеру без всяких эмоций. Но чьи-то руки подобрали фото раньше. Феликс испугался такого резкого появления Хенджина и отпрянул назад, тот молча разглядывал своё же лицо, а затем убрал его в карман плотной черной рубашки на груди. — Я-я… — попытался оправдаться Феликс. — Чан вызывает тебя к себе, вставай. Только его сейчас для полного набора не хватало. Феликс следовал по длинным коридорам за огоньком спереди и сверлил его взглядом. Страх смерти перекрыло раздражение от поведения Красного Бедствия. Это совершенно точно он, и он точно не мог забыть Феликса просто так. Ладно он Хенджина с самого начала не узнал, красные волосы с голубыми линзами, но Феликс максимум, что сделал, это перестал замазывать веснушки тональным кремом каждое утро и перекрасился в блонд. Сколько лет прошло, но таких людей не забывают. Особенно то, как они расстались.

***

Феликс в последнее время стал больше нервничать из-за приближающихся экзаменов и выпускного, поэтому ему просто необходимо было постоянно быть с кем-то рядом, чтобы обнять этого человека, пожаловаться на нелегкую жизнь и порассуждать о планах на будущее. Вот и сейчас они с Хенджином наконец-то выбрались на природу. Доехали до конечной остановки на маршрутке и завернули в лесок со множеством тропинок. Выбранный ими путь в один момент уперся в небольшое поле с маленькой речкой. Феликсу надоело плестись где-то сзади и на мостике он прижался к другу со спины, остановив того и поймав его очаровательную улыбку. В последнее время Хенджин редко выходит с ним куда-то дальше школы и соседнего продуктового, потому что боится за экзамены. Он даже впервые за всю свою недолгую жизнь перестал поддерживать контакт со всем классом и держать дружелюбную физиономию. Хотя всегда считался чуть ли не самым светлым и разговорчивым, полный противовес лучшему другу-интроверту. — Здесь так хорошо! Надо обязательно выбраться сюда на пикник, когда пройдем испытание “выпускной”, хах. — Я уезжаю отсюда сразу после него, — Хенджин сжал руку, обвивающую его талию, слишком неуверенно. — А чего ты раньше не говорил? — Не хотел расстраивать раньше времени. Феликс обиженно надул губы. — Хммм, тогда надо сделать наш выпускной незабываемым! — Ты даже не обижен на меня? — А чего дуться? Словно от моей серьезной обиды что-то изменится и ты останешься. Я хочу провести оставшееся с тобой время очень весело, чтобы было, что вспоминать о тебе потом. Может, пересечемся через десять лет серьезными дяденьками с женами и в костюмах с бабочкой! — Феликс рассмеялся от всей души, — кстати о женах, ты нашел себе пару на танец? — Нет, да и сомневаюсь, что кто-то согласится по доброй волей с такой корягой как я танцевать вальс, — улыбнулся Хенджин, задрав нос к солнцу, — к тому же, ты знаешь, какие у меня проблемы подойти к девочке хотя бы домашку попросить. — Джинни, ты дурак? За тобой все параллели присматривают и гадают, кого же ты выберешь, а ты этого в упор не видишь. Столько влюбленных взглядов к тебе приковано, а ты один ходишь… — Это другое. — Нет, это тоже самое! Ты ходишь только со мной вечно, почему бы не найти тебе любимую девушку, например? Как я тебе еще не надоел? Мы сами как парочка выглядим, а даже не встречаемся… Эй! Внезапно на Хенджина что-то нашло, и он оттолкнул от себя Феликса, но переборщил с силой, и тот упал прямо в речку. Она была неглубокой, чуть выше середины бедра, но этого хватило, чтобы окунуться с головой в холодную воду, которая хлынула куда только можно. Темный силуэт Хенджина сверху выглядел испуганным. Феликс выполз на сушу и упал в траву, рядом в секунду оказался друг: — Господи, прости, ты не ушибся? Я не хотел… — Всё… нормально, — пытался вдохнуть кислород всего мира за раз Феликс, — только вот за что? — Я не знаю… просто твои постоянные разговоры про девушек влюбленных в меня надоели, вообще надоели разговоры про любовь… Я думал легонько оттолкнуть, но что-то не рассчитал. — Мягко говоря не рассчитал! Джинни, сказал бы, я б с первого раза понял и заткнулся. Господи, ты так устал за этой учебой дурацкой. Честно, вижу тебя где угодно, только не юристом или офисным клерком. Может, ты в медицинский идешь? — Феликс повернул к нему голову. Хенджин в белой футболке и старых серых джинсах выглядел просто прекрасно на солнце, а в его темные глаза хотелось смотреть бесконечно долго, но те пытались всё время отвести взгляд в сторону. Черные длинные волосы то и дело выпадали из гульки на затылки, придавая очаровательную небрежность. — Ага, со страхом крови до потери пульса. Про практику на трупах я вообще молчу. Фу, — он смешно дернул носом. — надеюсь, что через несколько лет мы и правда не будем дяденьками в костюмах. Хотя, есть и некоторые интересные профессии, на которые нужен сшитый на заказ костюм. — Это кому? — Ну-у, киллеру под прикрытием, например, или главе мафии какой-нибудь, — ехидная усмешка, посмотревшего кажется все фильмы мира про преступный мир. — Хах, а как же страх крови? — Думаю, оно со временем уходит. Эй, ты чего пинаешься? Я же не всерьез про это говорю! Феликс впервые за выпускной год задумался о своем будущем. Жить мыслью “как-нибудь выберемся” ведь теперь не такой хороший план! Предметы для сдачи он выбирал с закрытыми глазами наобум. Да и не собирался идти туда, куда направят родители. А куда же тогда? Шутки шутками, но такими темпами Феликс реально может скатиться до мелкого криминала и жизни в Темном городе, когда Хенджин будет покорять мир науки или искусства. Почему-то тот скрывает свои точные планы “чтобы не сглазить”, отвечая простым сдает, получает аттестат и уезжает. Но у Феликса даже такого ответа нет! — А кем же мы будем через хотя бы через десять лет? — Ну-у, людьми посвободнее, как минимум. Я сомневаюсь, что мы вообще вспомним друг про друга тогда, но вижу тебя каким-нибудь успешным фотографом или оператором. Жаль расставаться с таким другом, из чьих рук которого все мои замечательные фото в соцсетях! — Тоже на надеюсь на подобное. А мне жаль терять такого солнечного и хорошего друга, с которым мы только в горы не подымались и не совершили убийство. Хах! А если серьезно, то может я и правда в фотографию подамся. Кто знает? — Феликс наконец отвел взгляд в сторону, потому что красота рядом слепила ярче солнца. На выпускном Феликс не помнил ничего, кроме горячих рук под рубашкой и пухлых губ Хенджина. Оба мало чего понимали под количеством выпитого алкоголя за вечер, но повезло, что мысли у начинающих алкоголиков совпадали. Феликсу было до безумия хорошо и тепло, такие ощущения были для него в новинку, да еще и с лучшим другом! В какой-то момент обоим стало не хватать воздуха, и они оторвались друг от друга. Хенджин тут же крепко обнял его и положил голову на плечо, словно цепляясь за последний шанс выживания. Стало больно от осознания, что это их последняя встреча. Сколько они потеряли? — Ну что, через десять лет дяденьками в костюмах? — проговорил на ухо Хенджин, отчего слезы подступили слишком быстро. — Дяденьками в костюмах…

***

Они уже подходили к нужной двери, как какой-то паренек сказал: — Господин, босс будет занят в ближайшие полчаса точно. Хенджину стоило лишь повернуться к нему, чтобы паренек потупил глазки вниз и тихонько пошел себе дальше. Тот лишь тяжело вздохнул и пошел в другом направлении: — Идем. Они оказались в спальне Красного Бедствия. Темные стены, одноместная кровать, шкаф с облезшим покрытием и стол, заваленный документами. Всё выглядело неуютно, словно место для временного пребывания. Хенджин что-то просматривал в куче записей на столе, когда Феликсу пришла третья весьма бредовая идея. Живым он всё равно отсюда не выберется, так какая разница, от чьей руки помереть? Он дернул Хенджина, развернув к себе, и толкнул в грудь в сторону кровати. Хенджин упал на нее, но не на секунду не изменил своего холодного выражения лица, словно ему сейчас шею свернут, а он останется таким же. — За десять лет можно было и костюм получше найти, не правда, Джинни? — Феликс навалился сверху, взглядом бегая от губ к глазам, — голубые линзы тебе вовсе не идут. Почему ты их носишь? — Я даже твоего имени не знаю, а ты тут рассуждаешь перед Красным Бедствием о его внешности. Совсем страх потерял? — Хенджин, примерно понимая, чего от него хотят, продолжал спокойно лежать без действий. — Ты не устал прикидываться идиотом? Если мое имя сейчас не скажешь, шею сверну. — А ты попробуй. — Нет, я лучше сделаю то, что мы не доделали тем милым выпускным вечером, — Феликс положил одну руку ему на щеку и поцеловал. Точнее, они, конечно, соприкоснулись губами, но с одной стороны не последовало буквально ничего, несмотря на всю вложенную в этот поцелуй любовь. Он сминал губами чужие, но казалось, что он целовал труп. Феликс быстро понял, что-то не так, и оторвался. От увиденного хотелось расплакаться. Красное бедствие продолжал бездействовать и просто наблюдать за ним. Лучше бы оттолкнул, чем просто убивал своими ледяными осколками. Да смерть была бы подарком! Голос невольно задрожал, а глаза заблестели от подступающей истерики: — Да что с тобой не так?! Джинни, ты… — ответа не последовало, но Феликс тут же распознал свою ошибку, — хен, ты можешь хоть как-то отреагировать. — Как? Свернуть тебе шею? — Да хотя бы это! — Феликс отпрыгнул в сторону двери. — Ты странный, впервые такого вижу, чтобы сам хотел, чтобы его убили. Чего ручку дергаешь? Сказали же, что босс занят. Сиди спокойно и не мешай. Хенджин спокойно встал и продолжил перебирать бумаги, когда Феликс сжался в клубочек на кресле в углу и зажал рот рукой, чтобы не издавать лишних звуков. Слёзы текли по щекам и не хотели останавливаться. Его трясло от непонимания и обиды. Страшно. Страшно умирать от рук бандитов, страшно понимать, что так ничего и не успел сделать в жизни, только опустился на самое дно, страшно, потому что самый дорогой человек его не признает. Как они вообще были лучшими друзьями (или кем-то большим), а теперь оказались по разные стороны баррикад. Видимо, Красное Бедствие решил что-то выяснить у него, не отрываясь от бумаг, спросил: — Ты хоть помнишь, как сюда попал? Он еще и отвечать этому кровопийце обязан! Нет уж, раз они друг друга не знают, то пусть не знают до конца. — Ясно… могу ли я хоть узнать, были ли у тебя обидчики, которые могли натравить тех головорезов-идиотов на тебя? Если ты ответишь, то это может дать нам подсказку, почему наводки оказались ложными, и поймали тебя. — Меня всё равно убьют как свидетеля, какая разница? — пробубнил Феликс. — Хоть поболтаешь и поможешь нам перед смертью. Феликс цокнул и отвернулся, говоря на отшибись: — Прямых врагов нет. Да, на меня частенько недовольно пялятся в кафе и барах, но быстро вспоминают, что я под крылом Ли Минхо. Хенджин замер с непонятной стопкой исписанных бумаг. Ничего более в нем не поменялось, ни голоса, ни взгляда. Просто задумался, чего такого? Решил бы Феликс, если бы не вспомнил, что его бывший товарищ по курсам фотографии является врагом номер один Красного Бедствия. От этого почему-то стало смешно. Феликс не сдержал усмешку: — Какие-то проблемы? — Нормально тебе это говорить мне? — А че, меня всё равно убьют. Да и к тому же я всего лишь его старый знакомый, даже не работал ни разу с ним. Никому ничего от меня не убудет, — только сейчас он заметил, что Хенджин так и не положил те бумаги. — Чего ты так зациклился на этом. Не факт, что тебе даже ножом угрожать будут. — Красное Бедствие хочет дать слово, что меня не тронут? — Феликс выглядел обманчиво наивным с большими глазами полными ложной надежды, — боюсь, что сейчас я уже не поверю какому-то возмужавшему идиоту, который думает, что лишь своей таинственностью решит все проблемы. Да и зная о прошлом этого идиота… Хенджин резко бросил бумаги на пол и за шаг приблизился к нему, расставил руки на подлокотники, наклонившись слишком близко к лицу: — Еще одна цитата Ли Минхо, и до кабинета босса ты не дойдешь, — даже так рядом с ним хотелось вылить на себя кипяток или накрыть его самого пледом, чтобы не видеть. Безжизненные голубые глаза пугали. — Господин понесет меня на руках? Но как тогда он будет поправлять свои яркие перья? Если Красное Бедствие и правда оставит его в живых, то Феликс неделю будет водить Минхо в рестораны на свои последние гроши, чтобы отблагодарить за подгон оскорблений для определенного человека. Да даже если Феликс сам решит отдаться ему, то этого не хватит, чтобы покрыть хотя бы фразу: “Красное Бедствие, конечно, красиво звучит, но с его внешностью больше подходит Петух Общипанный”. Феликс тогда и не думал, что это может пригодиться ему. Прежде чем вернуться за тупое перекладывание макулатуры, Красное Бедствие с нечитаемым выражением лица дал Феликсу шуточный щелбан и самым серьезным голосом в мире сказал: — Если ты так хочешь, то вполне возможно. На самом краю стола с секунды на секунду хотел слететь уже старый и помятый тетрадный листок, зацепивший внимание. Он выделялся не только своим состоянием, на нем единственном был рисунок и какие-то надписи вокруг. Приглядевшись, Феликс разглядел на нем портрет улыбающегося парня. Если это нарисовал Красное Бедствие, то такой уровень рисования достоин всех похвал! Чтобы одной ручкой так красиво, живо и детально изобразить человека надо как минимум постараться. Увы, из-за ужасного почерка буквы тяжело было разобрать, но оставалось заметно то, что все маленькие вопросы воруг (???) появились позднее самого портрета, если не пару дней назад, потому что еще не потускнели и размылись в некоторых местах. Видимо, Феликс слишком усердно разглядывал рисунок, и это не ушло от взора Красного Бедствия. Такой шикарный рисунок мигом оказался смят в ладони и спрятан в карман. А сам Красное Бедствие чуть развернулся к нему, мол, ты ничего не видел и ничего не знаешь, не вздумай пробовать что-то спросить у меня. Не то, чтобы Феликс собирался, просто продолжил прожигать дыру в этом ужасном и идеальном человеке. Как только он узнал его? От прежнего Хенджина остались лишь рост и любовь ко множеству колец на пальцах. Возможно, конечно, в лице произошли небольшие изменения в виде отсутствия милых щечек и другой цвет глаз, однако в новом, жутком, строгом и неподступном Хенджине и такие небольшие моменты казались полной сменой полюсов. Здравый смысл и самоуверенность уходили, оставляя вместо себя противную липкую тревожность. Он совершенно не знает этого человека. В итоге Хенджин, покопавшись еще неопределенное количество времени, бросил своё занятие, дал платок Феликсу “чтобы выглядел посерьезней и подтер размывшийся карандаш на нижнем веке”, и позвал за собой. Тому уже было наплевать абсолютно на всё, даже на методы “допроса” Бан Чана, и какие легенды про них ходили. Чего он собственно теряет? Да, он не заслужил смерть, но все родственники послали его куда подальше еще при переезде, живет в крохотной однушке в самом криминальном районе города, и даже там иногда еле хватает на выживание. У него уже нет любви, друзья заметят его пропажу быстро, но горевать по нему особо не будут, потому что за ними гонятся те же люди, перед кем он сам сейчас встанет. Феликс сотый раз проклял больного на голову Красное Бедствие и вошел за ним в кабинет. Щелчок замка, бежать некуда. Нож и перцовка в украденном кардигане. За столом с такой же кучей документов как у Красного Бедствия сидел Бан Чан и дружелюбно улыбался. Если не знать кто он, можно подумать, что ты просто пришел к нему на чай с крысиным ядом. Дорогой ковер заранее скрутили и вынесли, чтобы не испортить. Красное Бедствие сел на кресло в углу рядом с боссом и смотрел за каждым его вдохом и выдохом. Бан Чану надоело молчать первому: — Пока мы не поймали нужного нам засранца, интереса ради посмотрим, с кем его перепутали, мальчишка же нас не боится? Мы не собираемся пока что делать ничего плохого. Феликс даже головы не поднял. — Давай начнем с простого. Имя? — Ли Феликс. — Феликс… — Бан Чан словно пытался из этого понять что-то еще, — красивое, не находите? — Хенджин качнул головой в ответ, но выглядел так, словно ему было очень скучно и неинтересно и он здесь чисто из уважения. — Ты живешь в Темном городе, да? — так называли криминальную часть города. — Да. — Один? — утвердительный ответ. — и даже подружки нет? А такой мальчик красивый… Феликсу с такими вопросами явно хотелось быть не перед главой серьезной группировки. — Может и красивый, но ваша внешность и любовь достойны большего внимания, — Феликс произнес это на автомате без задних мыслей, но услышав в ответ тишину, забыл как дышать. — А это уже интереснее, — в голосе Чана не пропало дружелюбие, к ним просто добавились нотки убийственного интереса. — кем работаешь? — Простой офисный работник, думаю, неважно кто именно. — Ты что-то слышал про меня до этого? Феликс к своему отчаянию понимал, что вопросы идут уже просто на подтверждение теории, даже Красное Бедствие заинтересовался намного больше. Как говорил один друг: “прикидывайся дурачком до последнего, а если спалят, продолжая отвечать так до конца. Тебе уже не спастись”. Что ж, Феликса поймали в самом начале. — Смотрел новости, читал заголовки газет, ничего больше. Бан Чан подлетел к нему и приподнял его голову за подбородок: — Ты кто, мать его, такой? Как бы наплевать Феликсу не было, страх всё равно просачивался: — Я правда нигде не задействован! Я просто живу там и всё! — Однако тебе не мешает это знать абсолютно все фразы моего близкого круга! Когда тебя поймали?! — Я шел с работы! — теоретически Феликс хоть этого не помнит, но не соврал. — Ты явно, сука, не офисный клерк. Принесите его сумку! — крикнул Чан кому-то за дверь, но развернувшись, увидел, что Красное Бедствие уже держит ее в руках. — Вы там ничего не найдете! Вот видит… Красное бедствие достал из сумки два фотоаппарата, рабочий и полароид. Казалось бы, ничего такого, но глаза Чана тут же запылали недобрым пламенем. — Да мы поймали кого-то больше, чем того мелкого подонка с долгами. Мы поймали Фотографа! Голова, за считанные дни сдвинувшая Красное Бедствие на второе место по ценности! Феликсу от непонимания и страха хотелось провалиться под землю. Он что ли один фотограф на всю страну? Чего в нем может быть интереснее, чем в человеке, который кинул на деньги важную криминальную шишку? — Простите, док, я не совсем понимаю, о чем вы говорите. Чан лишь усмехнулся: — Ты думал, что никто два плюс два не сложит? Правда, ты как-то бедновато выглядишь для того, по чьим фотографиям слег на дно не один десяток преступников. На кого хоть такие золотые ручки работают? Чего??? — Ни на кого я не работаю, а про какого-то там Фотографа впервые слышу. Если у нас совпадает занятие, это не значит, что я именно он. — Конечно, потому что о нем разговаривают за тремя закрытыми дверьми и без свидетелей. Ведь никто не знает даже примерного его описания! А он может оказаться кем угодно. Конечно, никто не подумал на миленькую ангельскую мордашку. — Вы ошибаетесь, я точно не он. Феликс тут же сам себя прихлопнул. Никогда не признавай ошибки босса ему же в лицо. Однако Чан видимо был крайне заинтересован поимкой Фотографа, поэтому он пропустил его слова мимо ушей. — Что же тогда это такое? — вмешался в разговор Красное Бедствие, демонстрируя собственную фотографию, — не покажешь нам другие? Этот еще раньше на Феликса подумал оказывается. — Да хоть сожгите их! Я не тот, кто вам нужен! — Феликс достал маленькую кучку снимков и дал их Бан Чану. Тот подошел к Красному Бедствию. — Значит им около суток… надо же, даже тебя поймал на кадр! — Чистая случайность! — А этот одноглазый товарищ тоже случайность? — Чан показал ему накаченного мужчину с повязкой на глазу. К своему удивлению Феликс признал в нем Одноглазого Вора, который только и делал, что доставлял ворам посерьезней проблемы. — Из десяти уже двое известные личности! Ого, а этот, кажется, нам и нужен. Красное Бедствие подтвердил кивком, он смотрел то на фотографии, то на Феликса: — Мы не можем поймать этого подонка уже около месяца, а какой-то мальчишка-фотограф “совершенно случайно” снимает его на полароид и остается в живых. Не слишком ли подозрительно для простого гражданского? На кого работаешь? — Но я не вру! Я живу в том районе и частенько фотографирую прохожих, потом выкладываю удачные фото в соц сети. Если в криминальном районе я пару раз поймал в кадр какого-то мелкого воришку, то в этом нет ничего удивительного! — Феликс уже не мог скрывать тревогу, но закрытая дверь его останавливала от дальнейших действий. — Я тоже мелкий воришка? — вскинул бровь Красное Бедствие. — Из десяти тысяч подписчиков на твоем аккаунте, как минимум тысяча это наши братья по цеху, частенько находящие там нужных врагов. Ты правда нигде не задействован? — Нет. Со стороны Красного Бедствия послышался тяжелый выдох, словно тот наконец-то успокоился. Вот у кого точно в любой ситуации мозги работали быстро, так это у него: — Тогда не хочешь ли ты начать работать со мной? Мы бы могли наделать шуму еще больше, чем просто городские новости, — Красное Бедствие подскочил к нему и протянул руку. Если Феликс пожмет ее, значит примет его сторону. — А со мной ты будешь просто купаться в золоте и не ютиться в коробке в том ужасном месте, — Бан Чан тоже не остался в стороне с возможностью перетянуть хорошего паренька к себе. На Феликса без его решения буквально начался торг: — Со мной он будет оставаться полностью анонимным, живя как в сказке, — Чан хотел прожечь дыру в своем сопернике. — А я обеспечу полную безопасность, — Красное Бедствие же впервые за всё время проявил чуть больше эмоций в виде азарта, смешанного с неясной тревогой. — Личный водитель и новая аппаратура! — Жизнь в комфорте со всеразличными знакомствами. У Феликса голова гудела от отчаяния. Он не хотел ни к кому, но понимал, что с такими словами его убьют в двух самых страшных манерах этих убийц. Чан больше предлагал уладить вопрос с деньгами, когда предложения Красного Бедствия казались наглой ложью. Как может жить человек нечистый на руку и не бояться преследования? А знакомств у него и так было столько, что самому порой надоедало знать всё про криминал на сегодня. Феликс уже было хотел пожать руку Бан Чану, когда прямо над ухом раздался голос с до боли знакомой манерой: — Ликси же не хочет признавать свое маленькое поражение спустя десять лет? Феликс вмиг побледнел и отдернул руку в другую сторону. Кажется, губы Хенджина наконец-то тронула легкая улыбка. А вот Бан Чан не был рад такому исходу событий. — Убогая пара. — Не настолько убогая, как наш контракт, который так-то уже пару дней назад закончился. Формально, конечно, нужно только отправить твоих гончих по его следам. А раз в этом нет моей заслуги, то могу лишь сказать спасибо за предоставленную коробку для жизни, — Красное Бедствие закрыл Феликса своей спиной, — он сам сделал выбор. Но рано было радоваться. — Схватите Фотографа! Бан Чан отвлек на себя Хенджина, вступив с ним в драку. С какой ненавистью они делали и пропускали удары, словно расторгнутый контракт прорвал плотину. Феликса хотели схватить те самые два головореза. Кровь из разбитой брови залила глаз, а потом он словно потерял контроль. Каждый вздох, каждое движение, каждое мгновение отдавалось болью либо во всем теле сразу, либо, например, полностью уходило в подбитые колени. Звуки вокруг превратились в гул где-то за гранью сознания, иногда он становился тише, а иногда с новой силой наваливал в попытках раздавить мозг окончательно. Феликс пытался прийти в себя, в голове лишь одна мысль: бежать, бежать, бежать. Последней каплей стал запах крови, полностью поглотивший в себя всё сознание. Среди гула стали проноситься знакомые слова и выражения. Как через маленькую мутную щелочку мелькало красное пятно совершенно другого оттенка. Оно то скрывалось за страшной черной тенью, то снова выпрыгивало и боролось. Феликс почувствовал под локтями твердую поверхность, а совсем рядом блестело что-то маленькое, чистое и… острое. Над его спиной возвышалась его смерть, он не видел ее, но чувствовал, особенно когда ее целых две. Это последний шанс на спасение… Но почему нож не долетел до нужной тени? Секунда. Две. Три. Их хватает, чтобы грубыми движениями протереть кровь у глаз. — Ты чего натворил?! Феликс будто через пленку разглядел двух стоящих над ним головорезов, те смотрели за него в полном ужасе и не знали, что делать. Стоп. В кого он всадил этот нож? Он продолжал стоять на четвереньках, когда с ковра совсем рядом раздался хрип. Лицо Хенджина было в крови, а он сам перевернулся на живот в попытках сделать вдох. Пинок в живот и резкая боль в голове. И как-то уже плевать на всё. Мир не вытащит из темноты обратно в свет просто так. Феликс боролся до последнего, правда, даже толком ничего не понял. На его счету первое убийство. Только вот кровь и боль, окружившие его со всех сторон, не дали понять, чье именно. Смешно. Мрак окутал его окончательно. Господи, что это за ужасный грохот? По ощущениям сопоставимо с тем, что это его опять ударили, но это точно был не он. Когда Феликс пришел полностью в себя, то увидел красное пятно, возвышающееся к нему спиной над двумя безжизненными телами. Хенджин тяжело дышал и готов был сжечь всю эту контору одним взглядом. — Подмоги не будет, остальные шестерки на поисках уже ненужного воришки, — говорил он больше для себя, но услышав чужие попытки подняться, тут же оказался рядом, дал положить голову себе на грудь и снова заставил сесть. — Джинни… — Тише, тише, — Хенджин гладил его по голове, хотел успокоить, когда сам трясся и не мог нормально дышать, — есть переломы? Что-то определенное может сильно болит? — Ммм, думаю, что еще немного, и я бы остался без головы, а так вроде только ушибы. — Прости, прости, прости… Холодный нос уткнулся Феликсу в макушку. В теплых объятиях всё кажется слишком странным. Красное Бедствие наконец-то ушел на второй план. Может, это уже не тот Хенджин, которого он знал много лет назад, но что-то близкое и родное всё-таки в нем осталось. — Джинни, да мы теперь и правда будем самой страшной криминальной парой, — усмехнулся Феликс. — кстати, а как мы… Окончание фразы как-то вышло из головы, когда Хенджин рискнул посмотреть ему в глаза. Его лицо выглядело как палитра всеразличных оттенков красного, даже в волосах были заметны алые пятна. Глаза блестели, придавая лицу мертвенность и жизнь одновременно. Он пытался не выдавать себя с потрохами до последнего, но в конце концов сдался, надеясь на то, что примут, что не оттолкнут. Руки невольно замкнулись на его талии. Кислорода стало не хватать. Хенджин видимо пытался слить воедино их тела, а голос дрожал: — Мне очень жаль, Ликси, это не должно было дойти до такого. У тебя точно нет прям критичных травм? Феликс взял его руку свою и поднес к сердцу с глупой улыбкой: — Вот здесь болит. Хенджину видимо шутка не очень понравилась: — Ты дурак? На тебя напали поздно вечером, ты оказался в одном месте с серийным убийцей и главарем банды. Оказался Фотографом, убил второго, и теперь жалуешься на это??? — но всё же на его лице проскочила нервная улыбка. — Если бы не это, то ты бы оттолкнул меня еще когда я влетел в тебя на всех скоростях. Я неправ? — Оттолкнул бы так, что головой бы ты хорошенько приложился. Реакции на угрозу у меня, конечно хорошие, но вот на маленького миленького Ли Феликса еще лучше. — Я чуть из ума не выжил с твоим притворством. — А хотел бы сейчас оказаться на месте товарища Бан Чана в противном случае? Повисла тишина. Но в ней не было дискомфорта или смущения. В ней было нужное для них осознание всего произошедшего. Голова Феликса пристроилась на грязном плече: — Что будем делать дальше? — Искать выход, пытаться выжить вместе…

***

Они сидят на крохотной кухне Феликса и не могут решиться на разговор. Феликсу вообще всё страшно, а Хенджин так заинтересованно рассматривает всё вокруг, что не хочется мешать.. Красные всполохи волос слишком выделяются в маленьком “логове” Феликса, но дополняют его также удивительно правильно. Чтобы не умереть от одиночества, он думал как-то завести кошку. Совсем свежие приключения дали понять, что она просто умрет с таким хозяином от голода. Что ж, по крайней мере на ближайшие пару часов рядом будет закатное солнышко. Оно выглядит всё также настораживающе, только без желания выколоть кому-то глаза, даже в глазах мелькает живой блеск. — Если продолжишь так прожигать глазами этот стол, то сам будешь вызывать пожарных, а я психиатрическую клинику. — А второе-то нахрена? — Хенджин по-птичьи склонил голову на бок, выходя из транса. — Тебе как человеку с самым жутким взглядом и поведением, а мне как главной жертве такого насилия. — Хах, ну жертва хотя бы живая благодаря мне. — Не расскажешь про это поподробнее?

***

Первые наводки за месяц. Из третьих рук, со скрытыми именами и слишком большими цифрами в качестве оплаты. Но всяко лучше, чем совершенно ничего. Хенджин изначально отнесся к этому с сомнением и хотел отправиться за каким-то мелким сученышем, что украл нехилые деньги у Бан Чана, сам. Однако тот положил ему руку на плечо со словами: “Пусть мелкие побегают. Ты и так сделал многое и вернул часть людей и суммы”. Может, тоже подумал о фейке? Хенджин просидел в том кабинете еще несколько часов, отвечая на всякие вопросы о том, как ему такое сотрудничество (деньги хорошие, но второй раз его нога даже у порога не окажется), или играя в молчанку, как с первого этажа послышались радостные голоса и грохот чего-то падающего в каморку, отведенную для заложников. Не дожидаясь команды сходить проверить (может Бан Чан и его босс пока что, но на уровне-то они одном, если Красное Бедствие вообще не выше), Хенджин быстро зашагал к лестнице. Знал, что те идиоты скорее всего принесли не того. Когда он уже подходил к нужной комнате, его резко чуть не сбил с ног мальчишка со светлыми волосами и каким-то нереальным лицом, отражающим все мысли Хенджина о его идеальном человеке. Однако его мозг работал на грани возможного. Понадобился миг, чтобы вспомнить, кто олицетворял его идеалы десять лет назад, а теперь вцепился в него, как за последнюю надежду. Ему правда было очень жаль Феликса, хотелось тут же вскрыть глотки этим головорезам, за то что вообще пальцем тронули, но пришлось оттолкнуть. И если бы не опыт самообладания уровня бог, он бы сдался на месте. — Я когда начал мягко говоря прокомментировать их действия, то внутри просто орал от происходящего. У меня столько вопросов было, что кошмар. А потом шли полные часы попыток придумать как вытащить Феликса из этой пыточной или дать понять Бан Чану, что тот даже за свидетеля с натяжкой не считается. Внезапно Феликс встал со стула и посадил Хенджина вместо него, усевшись к нему на колени и положив голову тому на грудь. Хенджин хотел что-то спросить. — Нет-нет, всё в порядке, продолжай, — на самом деле Феликс просто настолько сильно изголодался по контакту с людьми ближе, чем рукопожатие или драка, что после того, как он стоял на грани смерти, было уже наплевать к кому лезть. Хенджин приобнял его и забрался одной рукой в волосы, отчего хотелось натурально замурчать. Всё время на базе Бан Чана Феликс пытался вызвать у Хенджина хоть какие-то воспоминания и дать понять, что он тоже его хорошо помнит. И тот хотел было признать, когда после ухода от Феликса, босс снова вызвал его к себе. — Я же по глазам вижу, что вы знакомы. Причем не просто как какие-то одноклассники бывшие или частые гости в одной и той же кофейне. Кто это и кем он тебе приходится? Я же всё равно узнаю это. Хенджину от страха хотелось сквозь землю провалиться. Одно из первых правил криминала: никогда не показывай свои связи с гражданскими. Ведь уже на следующий день к их виску приставят дуло автомата, а тебя поставят на колени. Он всеми силами пытался ничего не показывать и выплеснуть эмоции другим способом. Ударив по столу и нагнувшись к боссу, он снизу вверх смотрел на того, кто за такое хамство спокойно может сломать ему пару ребер. — А что еще ты видишь в моих глазах? Мое настоящее имя? Мою настоящую семью и биографию? Бан Чан лишь жалко попытался скопировать полубезумную улыбку тех актеров Голливуда: — А ты прошел проверку. Тебя вообще хоть что-то может вывести на эмоции? — Я бы там забился в угол от страха и тихо заплакал, лишь бы ты отстал, — Феликс съежился, когда представил такую сцену. — Ну время от времени ты и правда это делал. — А как еще? Кстати о слезах. Хенджин еще несколько часов не мог окончательно убрать тревожность, что Бан Чан якобы знает об их дружбе, и подавлял желание спрятать Феликса. Вызов на ковер, внезапная задержка босса, они одни в комнате. Выдержка Хенджина уже в коридоре трещала по швам, а потом… — Я чуть не разревелся и не ответил тебе, когда ты сделал это. Вся кровь от тела в мозги отлила, ничего не смог, потому что просто не соображал никак. В глазах темно, в ушах стучит. Очнулся с бумагами в руках, а ты на кресле том плачешь. Мне буквально выть хотелось. Ты про Минхо говоришь, мне еще хуже. Однако тело будто не мое было. Марионетка, что и спасла меня. А что произошло в кабинете у Чана… Если кратко, то когда тот душить меня начал и я вместо тумана почувствовал что-то мокрое на лице, даже и представить не мог, как ты такими приемами обладать можешь. Ну а дальше мы, собственно, оказались здесь. Феликс продолжал молчать как-то слишком странно. — Никак не укладывается в голове, — наконец начал, — что как бы я ни избегал преступного мира, он всё время наступал мне на пятки. И я сам того не замечая оказался Фотографом, а ты самым молодым и жестоким серийным убийцей… Этот Минхо еще… — О ком угодно, кроме него, пожалуйста, — Хенджин провел носом по волосам Феликса, — хотя неплохая криминальная пара получается. Фотограф и Красное Бедствие… если ты, конечно, непротив здесь остаться. — Мне всё равно некуда идти. Мой дом в Темном городе, большинство друзей серьезные шишки здесь. Но я теперь оказывается сильнее их, хах. Работа в последнее время сущие копейки приносит, а у вас вроде ситуация получше со всем обстоит. — Ликси, ситуация обстоит ужасно. Если думаешь только о деньгах, то я могу тебе помочь и без этого. А если останешься, то твоя работенка особо не изменится: подслушивать всякие разговоры в барах и фотографировать людей на улице. — Хм, даже без убийств и наркотиков? — Первое на мне, второе не к нам. — Тогда я еще подумаю… К тому же, здесь я думаю не только о деньгах, — Феликс хитро улыбнулся, подняв голову. — А о чем же еще? — Хенджин смотрел на него с таким интересом и теплом, что хотелось растаять от его близости прям здесь. — Об одном человеке, который добавил мне половину седой головы за десять лет а в особенности за последние дни. При этом сам ходит алой звездой и подвоха не чует! Я не умру, пока не потребую от него свою долю! — Ты вроде никогда не давал мне в долг. Какую долю? — Хенджини, ты и правда не знаешь? — получив отрицательный ответ, в глазах Феликса только заплясало больше чертиков, — я хочу получить ее прямо сейчас. — Но у меня нет с собой денег, так чт… Хенджин не успел договорить, как к его губам прильнули с такой нежностью и жадностью одновременно, что он снова почувствовал себя, как тогда в комнате в доме Чана, с отличием в том, что в этот раз его ничего не сковывало и он мог ответить, чувствуя на такое решение чужую улыбку и еще больший напор. Будто за несколько минут Феликс хотел своим языком восполнить все десять лет разлуки. Они хватались друг за друга как за последнюю надежду на выживание, хотя Хенджину ничего не стоит прямо сейчас оттолкнуть его и продолжить убивать по заказу в одиночку. — Даже не думай, что после такого я брошу тебя больше, чем на время работы, — сказал Хенджин, когда они всё-таки отлипли друг от друга. — Джинни, ты что? Я ни в коем случае и представить не смогу, потому что в противном закрою тебя в этой однушке на пятом этаже, и ты никуда не убежишь от моих объятий и поцелуев. Хенджин хихикнул, целуя его в лоб. — Я могу напроситься к кое-кому в гости примерно навсегда? У тебя здесь так уютно… — Хммм, — Феликс сделал вид, что такая наглая просьба заставила хоть на секунду задуматься, — если тебя не смутит слишком маленькая жилплощадь и одна кровать то… Он слез с Хенджина и повел за собой в соседнюю комнату. Когда у окна желтоватым светом зажглась гирлянда, Хенджин пропал. Да, это не царские хоромы, даже лучше! Если уют был понятием объективным, то это была бы квартира Феликса, а в особенности его спальня. Все такое светлое… Двухместная кровать со множеством плюшевых игрушек (они, кстати, были вообще везде), стол с раскидаными учебниками и спрятанным под ними рабочим ноутбуком. Из окна виднелась никогда не утихающая улица Темного города с закрытыми прилавками и редким светом фонарей. Но больше всего внимание привлекала доска со множеством фотографий абсолютно всего, и где-то между ними были какие-то записи. Хенджин боялся дышать рядом с ней, вдруг что испортится? Он заметил, что сам Феликс был дай бог на пяти фотографиях, однако одна из его самых милых и прекрасных по экспертному мнению Хенджина висела посередине, и всё остальное словно отходило от нее, связанное невидимыми нитями. На ней Феликс был в легкой белой рубашке, лохматый и такой счастливый, в руках у него был фотоаппарат. Он только закончил съемку? Жаль, что нельзя полностью погрузится в тот момент и просто постоять рядом, наблюдая, как любимый человек занимается любимым делом. — Не поверишь, кто сфотографировал меня так, — хихикнул Феликс. Хенджин и не заметил, что тот куда-то отходил. — Минхо. Хенджин наигранно цокнул. Как-то сейчас вообще фиолетово на него. — Я думаю, здесь не хватает одного очень важного снимка, — Феликс достал из маленькой коробочки новую кнопку и совсем рядом со своей прикрепил фотографию Хенджина. Ту самую, которую он сделал до похищения. — Маленький хитрый ворюга, — Хенджин ткнул ему в веснушчатый носик, от чего Феликс засмеялся еще больше, — как только запомнил, что я оставил ее в верхней рубашке? Обокрал само Красное Бедствие! — Годы проведенные в таком обществе дают о себе знать… — Ага, еще отнекивался, что не Фотограф! — А знаешь, что еще лежало в том же кармане? Хенджин на мгновение задумался, что-то щелкнуло у него в голове, отливая от лица кровь. От языка (наконец-то) тоже. — Если тому портрету уже несколько лет и он настолько прекрасен, что я даже себя не признал сразу, то не хочешь ли нарисовать меня снова? — ох уж этот лисий прищур! — Может быть… — самый страшный серийный убийца в смущении закусил губу и почесал затылок. Словно он школьник, которого спалили с сигаретами. Они повалились на кровать, в самый последний момент вспомнив о недавней драке благодаря тупой боли в теле. Однако несмотря на нее Феликс казался таким по-детски радостным, хотя в их мире не принято так легко отпускать страшные обиды. — Ближайшие пару дней лучше не высовываться, — внезапно начал Хенджин, — скорее всего всё произошедшее скинут на меня и это будет самым лучшим исходом. Твое имя не должно мелькать нигде. По крайней мере в таком ключе. Хотя начало для авторитета весьма неплохое, убийство Бан Чана… — Боже, давай поговорим об этом хотя бы утром, — мученически застонал Феликс и закрыл лицо, утыкаясь Хенджину в плечо. Тот поцеловал его в макушку и стал рассуждать вслух. — Надо придумать еще название нашей банде из двух равноправных участников… Один забытый вечер, и жизнь полностью изменилась. Хотя он всё еще сидит своем маленьком уютном и теперь не одиноком логове и собирается фотографировать прохожих.