Соловьи

Несмотря на закрытые двери Антон слышал ругань родителей на кухне. Ничего неожиданного, это происходит стабильно несколько раз в неделю, равно как и то, что сам он сидит у себя в комнате замазывая синяки йодом и заклеивая ссадины пластырем. У этих событий есть закономерность, и Тоша выявил ее еще очень давно. Такие вечера были в те дни, когда он репетировал и готовился к урокам по специальности дома. После нескольких ошибок отец бил парня тем, что попадалось под руку, после нескольких инцидентов под руку периодически перестало что-то попадаться, в таком случае он просто вырывал из рук Антона смычек и бил по рукам. Естественно это сопровождалось криками и упреками о бесполезности его как сына, обвинениями в бесталанности и бесполезной трате денег на эту его “сраную игру в музыканта и интеллигента”. К девятому классу можно было бы уже возненавидеть всю музыку в целом и игру на скрипке в частности, но у Антона не получалось от нее отказаться. Он не мог жить без музыки в любом ее проявлении: постоянно слушать любимые треки в наушниках, напевать какую-нибудь мелодию себе под нос, петь во вест голос выплескивая эмоции. Без всего этого он бы не был собой. В дверь постучали: - Сейчас!- прокричал Антон, суетливо пряча аптечку под кровать. Подходя к двери он одернул рукава кофты, доходящие до середины пальцев и открывая дверь- что такое, мам? --Тошенька, сходи пожалуйста в магазин- мама протянула ему банковскую карту и от руки написанный список- завтра будут гости с дочкой, как вернешься прибери у себя пожалуйста. -Хорошо, мам. А они надолго? -Они приедут днем, около двух, во сколько уедут не знаю. -Спасибо, мам.- Антон взял из рук матери карту и список, и закрыл дверь обратно. Подходя к шкафу, по привычке стараясь не смотреть в глаза своему отражению, открыл дверцу и вытащил по одной вещи из каждой стопки. Антон стянул растянутую домашнюю кофту через голову, и в зеркале ненадолго показалась подтянутая спина усыпанная по плечам родинками и веснушками. Ее почти сразу же скрыла простая черная водолазка. На смену широким, пижамным штанам в клеточку пришли черные джинсовые джоггеры. Расчесав кудрявые волосы, и немного растрепав результат, Антон обулся, накинул кожаную куртку, надел рюкзак, подхватил лежащие на тумбочке в коридоре ключи и вышел в прохладный подъезд. Сбегая по лестнице вставил наушники в уши и нажал на “плэй”. И уже под песни любимой группы быстрым шагом пошел к магазину через небольшой сквер. На протяжении всего похода Антон уже привычным способом пытался абстрагироваться от повторившегося сегодня. На краю пешеходной дорожки стоял молодой парень с гитарой и чехлом у ног. Антон остановил песню и вытащил наушники. А от услышанного уголки губ дрогнули в скромной, зажатой улыбке. Парень играл ту же песню, которую Антон сейчас слушал. Он остановился чтобы послушать и вытащить кошелек из рюкзака для проверки на наличие наличных. Но кроме пятидесятирублевой купюры в кошельке ничего не было. И решение было принято. Под сильный, звонкий, даже чуть надрывный голос парня поющего:" Как же я боюсь, каждой рваною раной, Бегу быстрее и живее становлюсь Ведь страшней всего для меня как ни странно, В двух океанах ясных глаз твоих тонуть. Как же я боюсь!" (Порнофильмы "Я так боюсь") Антон подошел и не глядя бросил 50 рублей. Поднявшись заметил еле различимый кивок благодарности и накатывающиеся слезы на глазах парня, продолжающего петь. Антон остался еще немного послушать, было в певце что-то чарующее, притягивающее внимание, заставляющее поверить в искренность его чувств. На долго остаться слушать Антон не смог. Хоть на дворе и ранняя осень день выдался холодный и ветреный, почти все небо было застлано тучами, оставляя солнцу лишь маленькие проплешины которые из-за заката были подсвечены различными оттенками от нежно-розового до оранжевого и красного. Поэтому взглянув на часы бросил прощальный взгляд на стоящего напротив него парня отправился дальше. Антон шел, пытаясь разобраться в комке непонятных чувств. Он как будто успел привязаться к парню, просто певшему песни в парке. Антон бы вернулся и познакомился бы с ким, но его стеснительность бы ему не позволила заговорить первым. Он был уверен, что уже завтра забудет об этом. На обратном пути подходя к ларьку возле парка он заметил того самого парня с гитарой на спине. Встав за ним в очередь Антон стал невольным слушателем их разговора: - И тебе здравствуй, Володенька. Ты как обычно? Заканчивал бы ты уже от них бегать, пошел бы в ВУЗ. Тебя бы с таким голосом с руками бы забрали. Да и в конце концов образование тебе в любом случае в жизни пригодиться. - Теть Марин, в ВУЗах смотрят не на талант, а на знания, а я уже вообще почти ничего не помню. Да и в любом случае для любого вуза надо сдавать ЕГЭ, а я не уверен, что сдам. Мне как обычно, и Степь батончик, картой оплата. - Ну Володь, в приемной комиссии же не совсем дураки сидят, не думаю, что теорию ставят выше практики. Прикладывай - Сейчас к сожалению ставят, но спасибо за поддержку, всего вам доброго. - И тебе не хворать, Володенька. Парень забрал что-то с прилавка киоска, и пока он отходил Антон успел разглядеть в его покупке две вещи: тот самый батончик, и пачку каких-то сигарет. Купив себе пачку орешков и отходя Антон заметил того самого парня, стоящего возле выхода с аллеи и курящего. Но подходить к нему он не стал, а лишь окинул его еще одним быстрым взглядом. И к своему удивлению получил такой же в ответ. Домой Антон вернулся с чувством полного непонимания и сожаления о не предпринятых действиях. Оставив продукты и деньги на кухне он вернулся в комнату. Привычным движением отправил рюкзак в кучу непонятного хлама возле стола, стянул водолазку и рухнул на кровать наконец-то расслабившись. Пролежав так около получаса и бессмысленно посмотрев в потолок Антон наконец переоделся, и с надеждой окликнул мать. Не получив ответа прошелся по квартире проверяя, нет ли дома отца. Убедившись что он дома один, Антон достал из-под кровати чехол со скрипкой. Ему до сих пор приходилось перебарывать себя, и взять ее в руки. Первые две ноты всегда самые сложные, а потом просто забывал о существовании всего и вся. Начиная какое-то произведение вскоре забывался и начинал импровизировать и получать новые мелодии, которые как ему казалось передавали эмоции куда точнее чем это можно было-бы сделать это словами. Образы в голове быстро сменялись, а вскоре и просто растворились в застилающем все белом тумане эйфории. Из этого состояния Антона вывел щелчок ключа в замке. Он поспешно убрал скрипку в чехол, и спрятал под кровать. В дверь постучали: - Заходи, мам.- голос Антона был тихий и спокойный - Сынок, там нам теть Лена пирожков передала, пойдешь чай пить?- женщина не стала заходить в глубь комнаты, предпочтя остаться на пороге. - Да, сейчас приду. Женщина вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Полежав еще немного Антон отправился за ней. Заходя на кухню он по привычке закрыл за собой дверь. Обойдя стол полукругом вытащил из-под обеденного стола табурет сел между столом и кухонным гарнитуром. -Мам, почему ты с ним не разведешься?- спросил Антон глядя в свою кружку, и почти переходя на шепот. - Тош, это ради тебя. Тебе нужен отец, он просто вспыльчивый. Не сердись на него. - Я устал слушать как вы орете друг на друга каждый вечер. Ты думаешь отец мне нужен даже такой ценой?- Антону удалось скрыть нотки раздражения и отчаяния в голосе. -Он твой папа, и с этим ты ничего не сделаешь, и он нужен тебе. Ради тебя- женщина уже готова была плакать. -Такой он не очень хорошо выполняет свои родительские функции, ты не находишь? Антон молча встал из-за стола, вымыл кружку, и ушел к себе в комнату.